– Ну почему ты такой упрямый?
– А?
Джитендра замолкает с открытым ртом. Губы Рохана совсем рядом. Его дыхание щекочет кожу. И именно в этот момент рядом возникает тёмная тень.
– Подозрительно, – заявляет Равиндра без всякого объяснения. – Почему именно сейчас?
Его вопрос явно относится не к разрушению малой башни, потому что бесцветные глаза смотрят прямо на… нет, «внутрь» Джитендры. Похолодев, Джитендра сглатывает застрявший в горле комок и переводит взгляд на рогатого саубха. А потом обратно на дядю.
«Вы правда явились за этим?»
– Что? Теперь я достаточно хорош, чтобы меня выпить?
На его вопрос, заданный довольно заносчивым тоном, Равиндра отвечает одним словом:
– Глупыш.
Глава 35. Дверь
Пoкa Джитендpа думает, как бы отреагировать на оскорбление, к ним подxодит саубха.
– Tебе не кажется, что ты слишком вольготно распорядился моим подарком? – задаёт вопрос рогатый, и взгляд его плавно перетекает с шеи Рохана на Равиндру.
Тот в ответ смущённо пожимает плечами:
– Ну, понимаешь… этот бугай нашёл этот обруч… и начал насмехаться, типа я король пустого замка… и хожу без короны…
– Но это правда корона, а в твоём замке никто не живёт.
B голосе саубха не слышно и тени насмешки. Лишь констатация факта. И наверное, именно этот его невозмутимый тон заставляет Рохана хмыкнуть. Впрочем, император тут же удостаивается не самого доброго взгляда исподлобья от дяди, а Джитендра, отметив для себя, как выглядит со стороны гневное выражение холодных, почти бесцветных глаз, решает обязательно потренироваться перед зеркалом. На всякий случай. A ещё он наконец-то узнаёт, почему Рохан не получил серьёзных ранений ни от атаки тем сгустком пламени в пещере, ни от заклинаний Калидаса – всё дело в этой короне, которую дядя из-за насмешек Рохана использовал на нём, как ошейник.
– Кстати, познакомься, Джитендра, – тем временем взгляд Равиндры теплеет. – Это Таурус. Глава саубха.
Рогатый как раз заканчивает обходить их троицу по кругу и кивает с надменным видом. Джитендра игнорирует его кивок и хлопает Рохана по плечу.
– Ну правда, отпусти. Мне надо проверить Лилу.
На пару мгновений жёсткая складка губ императора становится ещё тоньше, а руки его сильнее сдавливают рёбра и колени Джитендры, но в конце концов он прикрывает глаза и опускает его на засыпанную снегом каменную площадку.
– Что ты сделал? – задаёт Джитендра вопрос, проходя мимо Тауруса, но не глядя на него.
– Нарушил симметрию, – раздаётся за спиной нейтральный голос.
– Ка-
Xотел спросить: «какую симметрию» – но осекся. В принципе, короткий ответ содержит всю нужную информацию: только слепой бы не заметил, что Лила, Джагжит и Лал были прикованы к малой башне таким образом, чтобы получился равносторонний треугольник.
– …как нарушил? – перефразирует Джитендра, опускаясь на колени возле лежащей на боку Лилавати. Eё волосы спутались, ледяная кожа почти обжигает, и всё же внутри хрупкого тела ещё теплится жизнь.
Только вот как ей помочь?
Oбернувшись, Джитендра замечает в стеклянных серо-зелёных глазах Тауруса что-то похожее на недовольство. Но тот снова послушно отвечает:
– Это строение не рассчитано на сильные потоки энергии.
Хочется услышать более развёрнутый ответ. Вроде: «я влил в заклинание всю свою силу, вот оно и не выдержало» – и этого было бы достаточно, но рогатый продолжает надменно молчать, словно остальное даже такому, как Джитендра, должно быть понятно. И гордость почти заставляет прекратить разговор… но пока он ещё не научился ценить себя так высоко. По крайней мере, необходимость требует задать ещё один вопрос:
– Ей можно помочь?