Но хуже всего даже не это.
Кажется, что из башни наружу рвётся безумный демон исполинских размеров. Его мощь оглушает. Но Джитендра не слышит ни намека на эмоции. Или разум. Нет, это лишь энергия, рвущаяся на свободу, но пока ещё не разбившая свои путы до конца.
– Сколько же… в неё влито…
Кто произнёс эти слова? Джитендра выныривает из транса и встречается взглядом со стоящим рядом рогатым саубха. Его лицо видно нечётко, будто сквозь толстое мутное стекло.
И вдруг какая-то сила вырывает Лилавати из рук Джитендры.
Каменный пол бьёт в плечо. Его снова подбрасывает в воздух, мимо проносится зелёный силуэт, а Лилу и ещё двоих слуг бросает в центр круглой площадки. И светящаяся жидкость устремляется прямо к ним. Из камня тут же выстреливают тонкие цепи, вновь обхватывая руки и ноги своих жертв, и начинают пульсировать в бешеном ритме.
Вместо нового удара о камень, Джитендра чувствует поймавшие его сильные руки, но он не может отвести взгляд от тоненькой фигурки в пышном платье. Её выгибает дугой. И в тот же миг в разум вторгается крик.
Это не звук.
Но от него сводит зубы и крошатся кости.
Кажется, будто кто-то по одному начинает выдёргивать нервы…
Но вдруг вопль резко смолкает, и сквозь тело Лилавати в небо выстреливает столб нестерпимо яркого света. Этот свет заливает всё вокруг и даже растворяет возведённые магией высокие стены. Наступает тишина. А на другой стороне площадки не прекращает беззвучно смеяться Калидас. Впрочем, возможно, смеётся он громко, только звуки почти не проникают в уши Джитендры. Лишь дрожь, зародившаяся в глубине башни, нарастает и заставляет кровь закипать.
А Лилавати в эти мгновения умирает.
Рохан оттаскивает Джитендру всё дальше. Он понимает это не сразу, пытается вырваться, освободиться… до слуха долетают странные слова. Рохан то ли бормочет их, то ли кричит…
– …если выж-… -жен пого-… важн-…
Край площадки всё ближе. Его ведь сейчас просто сбросят. Странно, но Равиндра бежит рядом, чуть ли не за шиворот волоча за собой Тауруса в узком платье.
Почему он просто не перенесёт всех?
Когда глаза двух санракши встречаются, в одних отражается паника, а в других вопрос, но в ответ на него паника вдруг сменяется на изумление. Равиндра, споткнувшись, останавливается. Они смотрят друг на друга ещё около секунды. После чего ощущение рук Рохана пропадает, и Джитендра остаётся один.
Нет, не так.
Дядя перенёс куда-то только своего рогатого друга и императора, но кроме Калидаса на вершине башни всё ещё находятся Лилавати, Джагжит и Лал. Может, Равиндра решил, что этих троих уже не спасти? Или текущая через них энергия просто не позволяет забрать их?
Неважно. Времени нет. В мареве над головой уже образовалось что-то похожее на водяную гладь, только молочного цвета.
«Прости, мама, что так быстро трачу подаренные тобою силы…»
Джитендра ещё раз пробегает внутренним взором по башне. Пуста. Ни души. И даже её собственная уже изъедена и принесена в жертву. А значит остаётся только одно.
Каждый камень. Каждый выступ. Каждую ступеньку. Объять. И забрать с собой.
Сердце сжимается от страха, когда Джитендра понимает, что это на самом деле конец. Но он просто не может позволить открыться этим вратам. Башня пульсирует, бьётся…
…и не поддаётся ему.
Кровь стекает из закушенной губы.
Зрение подводит.
Именно поэтому Джитендра не замечает, кто именно подбирается к задравшему голову Калидасу и смачно пинает его в спину. Старик делает несколько поспешных шагов. И врезается прямо в Лилавати.
Девочка безвольно падает в светящуюся жижу на полу, а Калидас застывает, вытянувшись, словно в него вставили шест.
И столб света пропадает.