– Калидас!
– А? Что?
Почти завершив круг и остановившись недалеко от прикованного Джагжита, Калидас удостаивает Джи взгляда, наконец-то подняв глаза от светящихся линий пентаграммы.
– Где мой сын?
– Tебя волнует ребёнок? Даже больше, чем то, что будет с тобой? Значит, ты и правда решил оставить себе эти бесполезные человеческие чувства?
Тихо кружится снег, вокруг лишь необъятное чёрное небо без малейшего проблеска звёзд. Стремительно трескающимися губами, чувствуя растущую тупую боль в груди, собственным дыханием обдирая горло Джитендра спрашивает еле слышно:
– Mой сын… он жив?
– Конечно, он жив, – хмурится Калидас, отбрасывая волосы за спину. – Иначе бы ты почувствовал, что половина твоей силы вернулась… Xотя, подожди, это отличная мысль…
так мы быстро восстан-
– Не смей!
Лицо Калидаса застывает. До этого момента он вёл себя, как рассеянный, но озабоченный какой-то простой бытовой проблемой старик, но сейчас Джитендру вдруг затапливает неудержимая ярость, хлынувшая от мандега.
– Не смей?.. – тем не менее довольно нейтрально переспрашивает тот. Но постепенно его голос становится громче и надрывней. – Ты сказал это мне? Тому, кто ждал тысячу лет?.. Кто почти достиг своей цели? Ты, жалкая копия настоящего санракши, ты сказал это МНE?!
– Так ты тоже?..
– О чём ты?
Нет, Калидас ни капельки не похож на Мириоса. Но получается, в мире людей осталось несколько Настоящих? Живущих ещё с катаклизма?
Джитендра мотает головой. Не столько для того, чтобы выразить отказ, сколько – чтобы хоть ненадолго разогнать туман, застлавший глаза. Руки, упирающиеся в холодный камень, дрожат, но щели между камнями становятся чётче. А причина, побуждающая Калидаса действовать – ясней.
– Впрочем, неважно, – равнодушно бросает мандега в ответ на молчание. – Мне нужен только ты.
И начинает вновь перебирать свои дощечки размером с ладонь.
– Если выпьешь меня, моей способности всё равно не получишь, – предупреждает Джитендра, пытаясь поверить в собственные слова.
– Ха-ха. Поверь, я провёл достаточно экспериментов, чтобы научиться получать именно то, что нужно.
– Так вот, значит, как ты перенесся в зал и смог потом исчезнуть…
– Ну, почти…
На вытянутом лице Калидаса проступает сомнение. Не договорив, он отходит на пару шагов назад и начинает поглаживать торчащие во все стороны и запорошенные снегом волосы Джагжита. Но как он их не приглаживает, причёска прикованного к стене парня вновь и вновь принимает прежнюю форму иголок дикобраза.
– Нет, я должен рассказать! – прерывает Калидас собственные колебания. – Будет слишком обидно, если никто так никогда и не узнает о всех усилиях, что я приложил! Но если начну с самого начала, это затянется… пожалуй, лучше просто скажу, что то твоё похищение по прибытию в Истерию организовал я.
– Зачем?
Время утекает сквозь пальцы и впитывается камнями. Тело становится всё тяжелее, но у Джитендры нет другого выхода, кроме как ждать. Ждать и пытаться незаметно забраться в маленькую головку Лилавати.
– Конечно же, ради эксперимента! Видишь ли, раньше я пытался создать кого-то вроде тебя, но увы, потерпел поражение. Хотя благодаря мне немало полукровок получили жизнь… но разочарование от неудачи было настолько сильным, что пару сотен лет я даже думал, что сдался. А потом…
Прекратив поглаживать опущенную голову Джагжита, Калидас поднимает взгляд к небу, вздыхает и обводит руками вокруг себя, словно показывая что-то.
– Башни.
Он выговаривает это слово, как нечто изумительное.