От Ельцина к…? Война компроматов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако в свете подобных заявлений не вполне понятной представляется, например, позиция правительственного Экспортно-импортного банка США, который никак не может открыть две ранее одобренные в предварительном порядке гарантийные кредитные линии для предприятий Тюменской нефтяной компании на общую сумму около полумиллиарда долларов. Сама Мадлен Олбрайт не смогла прояснить эту ситуацию для корр. ИТАР-ТАСС, сославшись на то, что «в последнее время не занималась займами Эксимбанка». Один из ее помощников позже выразил мнение, что речь в данном случае может идти просто о бюрократической волоките, а также об «общем дополнительном пересмотре» всех вопросов, связанных с выделением финансовых ресурсов России, в связи с подозрениями в отношении «Бэнк оф Нью-Йорк».

И все же подобное объяснение задержки с кредитом для ТНК, видимо, не открывает всей правды. Во всяком случае, президент Эксимбанка Джеймс Хармон не ссылался на административные затруднения, когда отвечал на вопрос корр. ИТАР-ТАСС о судьбе этих проектов. Он также подчеркивал, что Эксимбанк «более чем удовлетворен» обслуживанием своих кредитов в России, и тем самым давал понять, что отсрочка новых кредитных гарантий вызвана не экономическими причинами.

Такого же мнения придерживается и авторитетная американская газета «Нью-Йорк таймс», напечатавшая недавно большую статью о торможении кредитного сотрудничества Запада с Россией. По ее сведениям, правительство США оказывает сейчас нажим на Эксимбанк, добиваясь «административной задержки» финансирования для ТНК — возможно, на год или больше. В целом политика США в отношении России с точки зрения газеты диктуется сейчас в основном предвыборными соображениями. Мадлен Олбрайт, говоря об отсутствии увязок, в то же время осуждала на брифинге «избыточное применение силы» Россией в Чечне, предупреждала Москву о том, что та «идет неверным путем», и призывала к урегулированию конфликта «политическими методами», в том числе при посредничестве ОБСЕ.

Из досье «Об эволюции позиции Запада в отношении чеченского конфликта. Декабрь 1999 г.»

Политика Запада в отношении чеченского конфликта с 1994 года претерпела существенные изменения, особенно заметные в последние месяцы 1999 года.

«Чеченская» политика Запада конца 1999 года — органическая часть общей его политики на Кавказе, в том числе и на Северном Кавказе, с одной стороны, и общей политики на российском направлении — с другой. Являясь составной частью далеко идущих геополитических и геостратегических планов Вашингтона и его союзников, она имеет целью дальнейшее ослабление позиций России на региональном и глобальном уровнях, а в ближайшей перспективе — создание дополнительного рычага давления на Россию, чтобы добиться уступок в некоторых важных для них вопросах (контроль над вооружениями, экономическая политика, союз с Белоруссией и др.).

Нынешняя западная позиция в отношении антитеррористической операции, проводимой Россией в Чечне, формируется в «послекосовский» период (после кардинального пересмотра стратегической концепции НАТО и агрессии блока против Югославии, создавшей прецедент политического и военного вмешательства во внутренние дела суверенного государства), что накладывает на нее ряд особенностей.

В эволюционном развитии политики Запада в отношении чеченского кризиса можно условно выделить три этапа.

Первый (1994–1996 гг.). Характерным для этого периода было сдержанное отношение официальных властей США и ведущих стран Западной Европы к вводу войск в Чечню и последующим широкомасштабным военным действиям России. Более того, западные лидеры открыто поддерживали Б. Ельцина, несмотря на бездарно проводимую политику на чеченском направлении и «ломовую» военную операцию, огромные потери с обеих сторон, разрушение многих городов и сел, гражданских объектов, промышленной инфраструктуры. Лидеры западных стран даже сочли возможным приехать на празднование 50-летия победы в Великой Отечественной войне, продемонстрировав тем самым безусловную поддержку Б. Ельцину и проводимому им курсу.

В этой политике Запада сыграли роль два фактора.

Прежде всего, поддержка Б. Ельцина и его команды в преддверии предстоящих выборов. В тот период Запад опасался прихода к власти в России коммунистов и угрозы коммунистического реванша. Эти страхи во многом умышленно раздувались кремлевской верхушкой и олигархами. Тем не менее свою роль в формировании политики Запада по отношению к чеченским событиям они сыграли.

Второй главный фактор заключался в том, что военно-политическое руководство западных стран хорошо понимало: война в Чечне сильно ослабляет Россию и ее позиции на Кавказе, в том числе и на Северном Кавказе (да и в других регионах России, особенно в национальных республиках), что она будет иметь для страны долговременные негативные последствия, играющие на руку Запада и укрепляющие его позиции в этом важнейшем районе, геополитический вес которого стремительно нарастает.

Вместе с тем в этот период Запад поддерживал и критический потенциал в отношении действий России в Чечне. Эта роль была отведена странам Центральной и Восточной Европы (особенно выделялась Польша) и Балтии (Эстония, Литва), которые на официальном уровне подвергали резкой критике действия России в Чечне, принимали представителей чеченских сепаратистов, способствовали открытию и функционированию представительств «независимой Ичкерии».

В середине 1996 года, после того как выборы президента России завершились с нужным для Запада результатом, активизировалась миротворческая миссия ОБСЕ по Чечне во главе с Т. Гульдиманном, установившим к тому времени прочные связи с лидерами чеченских сепаратистов. Таким образом, Запад, получив для себя максимум выгод из чеченской кампании России, сумел к тому же завоевать дивиденды как миротворец и борец за гражданские права. Как известно, этот период закончился заключением мирных соглашений в Хасавюрте под «патронажем» ОБСЕ.

Второй период (1997 г. — август 1999 г.) — до агрессии чеченских боевиков в Дагестане — период «тихой» политики Запада в отношении чеченского кризиса и в целом Северного Кавказа. В этот период Запад негласно налаживал связи с националистическими и религиозными организациями Северного Кавказа и его республик, укреплял здесь свои позиции в различных сферах, налаживал информационную сеть, в том числе с использованием возможностей своих спецслужб и своих союзников.

По некоторым данным, представители официальных властей западных стран и их спецслужб поддерживали контакты и с представителями чеченских сепаратистов. США и их западные союзники действовали в основном за спиной спецслужб Турции, Саудовской Аравии, Пакистана. Использовались для установления таких контактов некоторые националистические организации, придерживающиеся антироссийской ориентации, через территории ряда стран СНГ шло снабжение чеченских боевиков оружием, современными средствами связи, управления, радиоэлектронной войны, материальными средствами. По этим же каналам шло пополнение чеченских террористических и бандформирований наемниками из арабских и других стран.

Наиболее характерными чертами этого периода явились: укрепление позиций сторонников ваххабизма в Чечне и широкое распространение этого радикального течения в других республиках Северного Кавказа; расширение границ чеченского конфликта, причем основные усилия чеченских сепаратистов и направляющих их внешних сил были сосредоточены на Дагестане. Помимо постоянных вооруженных стычек, диверсий и терактов различного масштаба, в этой республике даже появились районы, фактически вышедшие из-под юрисдикции Республики Дагестан и России.

Это не афишируемые, но хорошо известные российским спецслужбам процессы, несущие серьезную угрозу интересам и безопасности России.

Характерно также, что все эти годы в Чечню шли деньги из российского бюджета (не считая неофициальных поступлений): в 1997 году — 963 млн. рублей (в расчете на деноминированные), в 1998 году — 200 млн. рублей, в первой половине 1999 года —122,5 млн. рублей. По данным правоохранительных органов России, все эти средства были частично расхищены чеченским руководством, частично переданы полевым командирам. Ни одного рубля не пошло на выплату пенсий, детских пособий и поддержание социальной сферы. По данным ФСНП, 120 тысяч тонн нефти, проходившие транзитом через Чечню по трубопроводу Баку — Новороссийск, были полностью похищены, переработаны на мини-заводах в Чечне и Ингушетии и вернулись полевым командирам в твердой валюте. Но этим дело не ограничилось.

Российские спецслужбы и руководство России знали о тех событиях, которые происходили в Дагестане, в том числе о готовящемся нападении боевиков на Дагестан.

Третий период (с августа 1999 г. и до настоящего времени). В начале агрессии чеченских боевиков в Дагестане реакция официальных кругов Запада была сдержанной и сводилась к тому, что этот конфликт — внутреннее дело России. Однако истинного отношения США и их западных союзников она не раскрывала. Частично завеса была приоткрыта в заявлении ЕС в августе 1999 года, в котором Россию призвали не применять «чрезмерной военной силы» в Дагестане, также в ряде заявлений официальных лиц второго плана (США — М. Олбрайт, Великобритания — Дж. Кук и др.).

Однако официальные круги западных стран недолго демонстрировали показной нейтралитет. С началом антитеррористической операции федеральных войск в Чечне, поддержанной практически всеми политическими силами и населением страны, Запад стал совершенно открыто проводить жесткую политику в отношении чеченского конфликта. Последовал ряд резких заявлений на самом высоком официальном уровне, обвиняющих Россию в эскалации военных действий и массовом нарушении прав человека (заявления и послания США, Германии с призывом к России к «политическому диалогу, а не наращиванию насилия»; жесткое заявление Европарламента по Чечне от 7 октября 1999 года, в котором о террористических актах в России — ни слова, но зато выдвинуто требование «прекратить российскую военную интервенцию» в Чечне и «уважать международные принципы в области прав человека», звучат обвинения в гибели мирного населения и разрушении гражданских объектов; приостановка кредитов и заявления руководителей МВФ и ВБ по этому поводу, сделанные, конечно же, не по собственной инициативе).

Массированная атака на Россию в отношении проводимой ею чеченской кампании со стороны западных стран была предпринята на Стамбульском саммите ОБСЕ (17–19 ноября 1999 г.).

На результатах этого саммита (в частности, в отношении чеченского вопроса) стоит остановиться особо.

Российская пропрезидентская пресса и ТВ подавали эти результаты как значительную победу российской политики и лично президента. Однако немногочисленные трезвые оценки итогов «понесенной» Россией победы на Стамбульском саммите в России говорят о другом.

Саммит еще раз показал, что нынешняя европейская политика во многом формируется и направляется США, под непосредственным руководством которых была скоординирована и позиция абсолютного большинства членов ОБСЕ по чеченскому кризису. Из 54 членов ОБСЕ позицию России по Чечне поддержала только Белоруссия. Остальные резко осудили военные действия России в Чечне.

Саммит показал также возросшую роль НАТО. Ведущие страны этого блока задают тон в работе ОБСЕ и способны протолкнуть в этой организации практически любое решение, принятое военно-политическим руководством блока. Более того, можно говорить о том, что ОБСЕ превращается в своего рода политический придаток военной организации НАТО. Это было наглядно продемонстрировано еще в Косово. Стамбульский саммит, кроме всего прочего, был использован странами НАТО для того, чтобы еще раз оправдать агрессию против Югославии, провести недвусмысленную аналогию между «гуманитарными катастрофами» в Косово и Чечне, приглушить негативные для НАТО последствия войны на Балканах и критику ее балканской политики.

В целом на саммите явно обозначились тенденции если не изоляции, то противопоставления России европейскому сообществу (по крайней мере, по чеченскому вопросу). Но надо признать, что для этого многое сделано и российскими политиками. Проблема Чечни — это своеобразная квинтэссенция всей внутренней политики, которую проводила в течение последних восьми лет российская власть. И в этой политике действительно много такого, что неприемлемо для цивилизованного мира, особенно в области защиты прав человека. Тем самым задача США и других ведущих стран Запада по консолидации европейского и мирового сообщества на антироссийских позициях с использованием гуманитарной риторики была намного облегчена.

И хотя в заключительной декларации Стамбульского саммита ОБСЕ первоначальные резкие формулировки в отношении чеченской проблемы и методов ее решения российским руководством были несколько смягчены, сути дела это не меняет. Россия фактически была вынуждена согласиться на все те требования, которые были выдвинуты Западом: допуск представителей международных организаций в район конфликта (в том числе согласилась на визит действующего председателя ОБСЕ в регион), участие международных организаций в урегулировании конфликта. А главное — она была вынуждена согласиться на вывод своих войск из Грузии (в том числе Абхазии) и Приднестровья, а также на вывод части своих тяжелых вооружений из Северокавказского региона и приведение их количества в соответствие с модернизированным Договором об ОБСЕ, подписанным в Стамбуле. Это, конечно, ослабит позиции России в странах СНГ, как и в республиках Северного Кавказа.

Таким образом, сложившаяся к настоящему времени политика Запада в отношении чеченского конфликта сводится к следующему.