От Ельцина к…? Война компроматов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С. Тэлботт и К. Паскуале в резкой форме однозначно высказались против союза России с Белоруссией, осудили президента А. Лукашенко как политика «антидемократического, тоталитарного толка».

С. Тэлботт, попросив его не цитировать, прямо заявил, что следствие по делам о покушениях на Э. Шеварднадзе находит нити, ведущие к иностранному государству. Намек на Москву прослеживался достаточно ясно.

Интересную точку зрения высказал Р. Кайзер, отвечая в ходе дискуссии на упрек, что США очень активно действуют в районе Каспийского моря, нарушая тем самым сложившийся баланс сил между двумя странами, вторгаясь в пространство жизненных интересов России.

По мнению Р. Кайзера, подобная постановка вопроса не совсем корректна. Он считает, что крупнейшие транснациональные корпорации, минуя государственные и правительственные институты, сами выходят на государства Прикаспия. При этом, в частности, в Грузии лоббизм корпораций осуществляют такие бывшие крупные государственные деятели, как Бейкер, Иглбергер, использующие свои личные отношения с Э. Шеварднадзе.

Указывая на возможные угрозы национальной безопасности США со стороны России в XXI веке К. Паскуале указал, что «обострение национализма» может «сделать Россию опасной».

Американские политические деятели, оценивая возможных кандидатов в президенты России, особое внимание уделили Ю. М. Лужкову.

Конгрессмен К. Уэлдон назвал его имя первым, подчеркнув, что чувствует себя в Москве в безопасности. Он также подробно остановился на проекте ипотеки жилья, заявив, что это важнейший проект московского мэра и США его поддержат. К. Уэлдон назвал Ю. Лужкова «прекрасным менеджером».

Одобрительно отозвался о Ю. Лужкове сенатор Р. Лугар — один из самых авторитетных представителей американского истеблишмента. Он особо отметил большую силу блока «Отечество — Вся Россия».

В то же время заместитель главного редактора «Вашингтон пост» Р. Кайзер указал, что несколько раз визит Ю. Лужкова в США срывался, поскольку Б. Клинтон «не готов его. принять, так как некоторые в США не считают московского мэра демократом».

Собеседники российских журналистов, раскрывая содержание тезиса о «недемократичности» Ю. Лужкова, в основном говорили о дискриминации кавказцев после известных терактов в Москве.

На внешнюю политику двух стран накладывала заметный отпечаток острая внутриполитическая борьба в преддверии президентских выборов 2000 года в США и России.

В США резко обострилась дискуссия на тему «Кто потерял Россию?». Она рассматривалась исключительно через призму американских национальных интересов. Подтекст обсуждений сводился к тому, что при президенте Дж. Буше и в первые годы президентства Б. Клинтона Россия послушно следовала американским «рекомендациям» в сфере экономических преобразований и трансформации своего внешнеполитического курса, однако затем якобы произошел заметный сбой.

Анализ содержания этой дискуссии показывал, что республиканцы обвиняли администрацию Б. Клинтона и, прежде всего, вице-президента А. Гора в том, что они уделяли чрезмерное внимание внутренней политике России. Стараясь любой ценой поддержать президента Б. Ельцина, по мнению ведущего советника кандидата в президенты Дж. Буша-младшего К. Райс, США стали крайне непопулярны среди населения России. «Америке следует найти возможность взаимодействия с русскими по проблемам, которые нам действительно необходимо решить: дальнейшего уничтожения ядерных боеголовок, надежности управления контроля в ядерной области и распространения оружия массового поражения как умышленного, так и в результате «утечек», — говорила К. Райс, весьма пессимистически оценивая ближайшее будущее России. По ее мнению, «русские действительно будут готовы к подлинным экономическим реформам не раньше, чем произойдет смена поколений».

Сейчас же, считали республиканцы, необходимо сделать паузу в двусторонних отношениях на год-полтора, отказаться на это время от широких программ оказания помощи реформам в России, присмотреться к развитию событий и лишь затем определить будущий стратегический курс Соединенных Штатов.

О «стратегическом партнерстве» с Россией, недавней теме, столь близкой сердцу провалившихся «младореформаторов» и активно разыгрывавшейся ими как подтверждение возвращения страны в лоно «мирового цивилизованного сообщества», в Вашингтоне серьезно не говорил никто. В последнем опубликованном докладе ЦРУ по итогам работы американских разведслужб в 1998 году Россия наряду с Китаем называлась «стратегическим соперником».

Тональность заявлений представителей администрации Б. Клинтона свидетельствовала о том, что демократическая партия США вынуждена в вопросах оказания помощи России занимать явно оборонительную позицию, оправдываться, говорить о некоторых достижениях в трудных условиях, долгосрочных перспективах, подвергаясь со стороны республиканцев все более резким нападкам.

Это проявилось, в частности, при обсуждении в палате представителей американского конгресса новой законодательной инициативы («Об экономическом восстановлении и справедливости в России»), направленной на изменение подхода США к отношениям с Россией. Выступившие авторитетные законодатели — как республиканцы, так и демократы — были едины во мнении о том, что политика администрации Б. Клинтона на российском направлении потерпела неудачу и ее необходимо подвергнуть кардинальному пересмотру. Лидер республиканского большинства в палате представителей Р. Арми назвал ее «самым большим внешнеполитическим провалом Соединенных Штатов со времен войны во Вьетнаме».

Он указал на незавершенность российских реформ, преступность и коррупцию в РФ, неэффективное использование Москвой зарубежных кредитных ресурсов, обогащение небольшой группы лиц на фоне чрезвычайно низкого общего уровня благосостояния населения страны. Отсюда — и название нового документа. Как заявил автор законопроекта конгрессмен-республиканец К. Уэлдон, его главная цель заключалась в том, чтобы «ускорить развитие демократии и создание свободной рыночной экономики в России». По его мнению, добиться ЭТОГО МОЖНО, ЛИШЬ переориентировав помощь РФ со стороны международных финансовых организаций и усилив контроль за ее распределением. В связи с этим документ предусматривал создание совместной комиссии в составе американских и российских законодателей, которым предстояло следить за использованием «западных ресурсов в РФ».

Наибольшую опасность для федеративных отношений в России представляло положение законопроекта о том, что ресурсы должны направляться в первую очередь не центральному правительству, а «реформаторски настроенным» региональным властям.

К. Уэлдон, являвшийся сопредседателем межпарламентской группы «Дума — конгресс», сообщил, что неоднократно обсуждал эти инициативы с российскими коллегами и встретил с их стороны полную поддержку. По его словам, уверенность в скорое принятие закона вселял тот факт, что законопроект уже поддержали 50 законодателей — 25 республиканцев и 25 демократов. В их числе лидеры республиканского большинства и влиятельные председатели ключевых комитетов палаты — банковского, экономического, по международным отношениям.

В Вашингтоне, где развернулась настоящая «гонка с препятствиями», соревнование двух партий на конкурсе, кто намерен жестче подходить к России, не учитывали, что большинство россиян, независимо от их идеологических воззрений, ощущали себя по-прежнему представителями великой державы, хотя бы по размерам территории и численности народонаселения, ядерной мощи, геостратегическому положению, запасам ископаемых ресурсов, недооцениваемому на Западе интеллектуальному потенциалу. Заявления некоторых американских политиков и политологов в духе известных тезисов 3. Бжезинского о том, что Россия должна смириться со своим бедственным положением и однозначно признать гегемонию США в однополярном мире, были неприемлемы для российского общества. Не только для коммунистов. Речь шла не о «ностальгии» Москвы по временам стратегического паритета в период «холодной войны», а о желании проявления к России элементарного уважения как к суверенному государству с богатыми традициями и, несомненно, большим будущем.

При любых обстоятельствах приоритетное значение, которое придавалось двусторонним отношениям России и США, должно было сохраниться. Оно для России, с учетом кризисной ситуации в стране, будет проистекать не из стремления какого-либо военностратегического противостояния, а из реалий экономического потенциала и веса США в международных делах.

Безусловно, прогнозировалось и некоторое охлаждение в российско-американских отношениях. Предвыборные заверения об обратном — не в счет.

В официальной позиции Москвы и еще больше в предвыборных программах кандидатов в президенты России делался больший, чем ранее, акцент на необходимости обеспечения глобальной безопасности и широкого международного сотрудничества на основе многополярности мироустройства.

Бесперспективной представлялась тема о необходимости осознания Россией своего реального места и «трезвого» признания однополюсного мира при гегемонии США как некоего условия добрососедских и конструктивных отношений с Россией в XXI веке. Политологи понимали, что отношения с США будут в возрастающей степени отражать не только сиюминутные задачи по обеспечению «выживания», но и главную цель — возрождение России как подлинно великой державы, с которой считаются не только из-за наличия потенциала гарантированного уничтожения потенциального противника.

Вопрос о стратегии двусторонних отношений, разумеется, являлся исключительной прерогативой каждой из сторон. Будет ли это по отношению к России доктрина «ограниченного вовлечения», к которой склонялись демократы, или возврат к концепции «сдерживания», о которой говорили республиканцы, решать американским избирателям. Ясно, что о «стратегическом партнерстве», о котором с таким энтузиазмом говорилось еще несколько лет назад, речь в обозримом будущем реально не пойдет. Россия также не строила более на этот счет несбыточных иллюзий. В то же время было бы неправильно строить политику в отношении России на основе временного «отдаления» — паузы на год-полтора, о чем говорил, в частности, известный «советолог» П. Реддевей на слушаниях в комитете по международным отношениям сената США.

В США нередко сетовали на рост антиамериканских настроений в России и видели угрозу «коммунистического» или «имперского» реванша, забывая о том, что сам Вашингтон — и администрация, и оппозиция — во. многом повинны в этом. Взлеты и падения в нынешнем турбулентном мире, видимо, неизбежны, однако отдаление и пауза в двусторонних отношениях стали бы худшим из мыслимых вариантов как для России, так и для США.

В условиях острого внутриполитического противостояния с республиканцами администрация Б. Клинтона вносила коррективы в свою внешнеполитическую линию по отношению к России в сторону ужесточения подхода к ключевым проблемам, активно озвучивала контуры будущей стратегии. Об этом свидетельствовали практически ежедневные заявления госсекретаря М. Олбрайт, ее заместителя С. Тэлботта, помощника президента по вопросам национальной безопасности С. Бергера, министра обороны У. Коэна, других высокопоставленных американских официальных лиц.

Среди важнейших элементов этого уточненного курса особо выделялось все более откровенное проталкивание плана одностороннего отхода США от Договора по противоракетной обороне 1972 года. Так, М. Олбрайт заявила: «Мы разрабатываем системы обороны против тактических ракет в попытке защитить нашу территорию, наши войска, а также наших друзей и союзников. Кроме того, мы разрабатываем и испытываем национальную систему противоракетной обороны, причем решение о развертывании ограниченного варианта этой системы будет принято уже следующим летом». Речь шла о формуле торпедирования Договора по ПРО без формального выхода из него, в расчете на то, что у России нет возможности принять адекватные меры в военной области, а зависимость от США, напротив, слишком высока, чтобы пойти на политическую конфронтацию.

После успешных испытаний национальной системы противоракетной обороны, проведенных Пентагоном в начале октября 1999 года, министр обороны США У. Коэн заявил, что «препятствием для ее развертывания остаются Россия и некоторые страны — союзники США». Российская сторона занимала неуступчивую позицию в этом вопросе. Тем не менее, по мнению главы военного ведомства США, Москва все же пойдет на то, чтобы внести изменения в договор. В противном же случае, сказал У. Коэн, президент Б. Клинтон может принять решение об одностороннем выходе из договора.