Эар очень ее ждал. Очередная пара, ушедшая с просьбой о Миллионном, не давала о себе знать, и он готов был на отчаянный шаг, на последний — просить внучку, чтобы она пошла туда вместе с ним. Очень рискованно. Шанс дойти двоим Основателям, один из которых старик, был крошечным. Это могло стоить жизни ему самому, рисковала и Мэги. Шанс найти Подмастерье и вернуться втроем — немногим больше.
Но шанс был и не давал покоя.
Мэги пришла под вечер. Унылая, потемневшая, как осколок без жизни на общей карте. Эар присмотрелся — нет, это не свежие новости так на нее давят. Это что-то прошлое сковало ей сердце, ссутулило плечи.
Он отступил с порога:
— Я ждал тебя раньше.
— Меня выбросило на третий угол. Долго искала свободную летучку.
Ее губы подсветились розовым. Врала.
— А потом встретила Йрин. Бедняга! Как она сдала, когда умер ее муж!
А вот это правда.
— И еще я жутко голодная, дэдэра.
И это правда.
Они в молчании пересекли дом, поужинали в круглой столовой, перекинулись несколькими незначительными фразами: «Передай воды, пожалуйста» или «А ведь обещали насыщенный клубничный вкус». Горькушка нагло стащила у Мэги из тарелки кусок искусственного мяса, уволокла его, оставляя на полу след из соуса, и съела у порога без видимого аппетита, напоследок вытерев передние лапы о стену. Напрашивалась на внимание.
— Недавно видел Вайса, — сказал Эар, чтобы нарушить давящую тишину. — Ты его помнишь?
Мэги не ответила, но повела плечом — «помню, и что с того»?
— Он потерял своего Основателя, а новую пару брать отказался. Его просьбу выйти с пути рассмотрели, он осел в Третьем Жилом. Вроде даже доволен.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Он спрашивал о тебе. Просил, чтобы ты заглянула к нему, когда появишься… У него музыкальные проблемы.
— Музыкальные? — она встрепенулась удивленно. — Это у Вайса-то?
— Да. Он погрузился в жизнь без большого мира и пишет даманд в трех частях. Ему надо, чтобы основной темой шла музыка, которая звучит в переходах. А поскольку ее слышит только Основатель, то ему нужна помощь Основателя.
— Одна-ако. Не ожидала от Вайса тяги к творчеству.
— Да, непривычно. Но у него может получиться. Очень уж он воодушевлен.
— Сам почему ему не поможешь? Меня не было вчера, меня не будет завтра. А вы всегда можете встретиться… — Она бросила на него такой взгляд, словно подозрение приблизилось и ткнуло твердым пальцем в грудь. — Или дело не в музыке, а в том, что к Вайсу должна пойти именно я?
Эар одернул себя. Его намерения были поняты неверно, но, похоже, Мэги все видела и слышала через призму тягот и забот, которые занимали все ее существо.
Что же гложет ее так, что даже невинное упоминание о Вайсе воспринялось превратно?
— Чем я помогу ему? Я старый, — сказал Эар примирительно. — Я уже мало что помню о большом мире.
На лицо Мэги легла жалость:
— Я тоже ничем не помогу Вайсу. Если он возьмет основную тему из переходов, выйдет тоскливо. А для даманда тоска — непростительное настроение.
— Тоскливо? Почему?
Мэги долго молчала. Взгляд ее серых глаз, будто созданных из дыма, медленно полз по столовой — так прощальная лента, сорвавшаяся с ветки, развевается на ветерке, трогает другие ветки, скользит между листиками…
— Я много хожу последнее время, в переходах бываю чаще, чем на твердых землях, — сказала Мэги наконец. — Раньше казалось, что привычка к переходам победит их музыку, и я немножко оглохну. Что слышишь сотни раз, то уже не слышишь. Так и было. Захожу — тишина, только молнии трещат, но это другое… А потом… Что-то изменилось, не знаю… У нас там нет тела, но я будто чувствую это именно телом. Я словно кожей вижу.