Постарайся не ходить: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Морио устало потер руками лицо. Ладони были прохладными и пахли мокрой землей и деревом…

Конечно, он покивал на просьбу Фаала массировать сорванное горло, полоскать его настойкой дважды в день (вылить и не вспоминать отраву). Конечно, он, как мог, передал свой поклон Корну и его жене. Улыбнулся на очередное обещание привезти рыбы — вкусной-вкусной.

Он поужинал кашей с плохо разварившимся мясом и отметил, что к лужице сладкого сиропа сегодня вышло только шесть муравьев. Остальные не показывались. Они словно бы сторонились его — и от этого стало тревожно. Морио выбрался наружу, чтобы не пялиться в пустой угол, не чувствовать одиночества.

Над равниной опять собирался дождь.

Он сидел на балке-крыльце, глядя на затянутое низкими тучами небо, и думал, что если срочно не найдет себе какого-нибудь крупного дела, то еще через десяток-другой поворотов у него что-нибудь откажет, как руки у Корна. Безделье губительно для Мастеров, скука и рутина ослабляет Основателей, отчаяние разрушает людей на осколках. И его, Подмастерье, наваливающаяся тоска тоже скоро захватит, скрутит в узел. Не развяжешь потом.

Но где найти занятие? В городе Морио был, не пригодился. На равнине тоже оказался бесполезен. На горе этой торчит понапрасну, разве что Слушке на потеху.

Кстати, почему все здесь так безлико?

Он поерзал на пошатывающейся балке, осматривая склон, сумрачную равнину, размытые отсветы вдали, небеса, провожающие день. Все безымянно. Из мест, где он побывал, название носили только остатки старого мира — Холмы Малого Колодца.

Если бы в нем было больше творческих способностей, он, наверное, тоже мог бы создавать имена, как Бергена придумала себе свое. Например, городскую линию назвал бы Серым Краем — там вечерами на закате Большой звезды небо окрашивается сочно-серым. А поселок по ту сторону горы можно было бы назвать Тень — там на склоне торчит скала, да так причудливо, что хоть один дом из десятка всегда оказывается в тени, при любой звезде, в любое время.

Холодянка — это имя он даст небольшой узкой реке, выбегающей на поверхность у подножья горы. Тихая Долина — так пусть называется впадина между тремя холмами, мимо которой пролегает путь к поселку Фаала. Который, кстати, тоже безымянный.

А чем ветер не шутит — Фааловы У́сы!

Он разошелся, чувствуя, как пылает в груди вдохновение и азарт, как дрожит и царапает горло, не способное издать ни звука. Если бы мог говорить, если бы не сорвал тем криком горло — объявил бы все названия вслух!

Восьмой Лес — это была бы рощица, куда он последнее время ходит за дровами. А гора…

Руку пронзила острая боль — ой!

Морио затряс кистью, поднес ее к лицу, чтобы разглядеть. На запястье сидел большой черный муравей и сердито шевелил длинными усиками.

«Ты прав, выдумка названий — так себе занятие», — мысленно ответил ему Морио и ушел в дом. Там он ссадил муравья в угол со сладкой лужицей, проверил окна и лег спать…

Еще один поворот — и ветер нанес тучи пыли, осевшей и забившейся даже между зубами. Пришлось мыть домик изнутри и много раз спускаться за водой к истоку Холодянки.

Еще один поворот — и новая гроза свалила несколько крупных камней на домик. Пробило заднюю стену… Пришлось перенести муравьиную «кормушку» в другой угол, а остаток светлого дня потратить на то, чтобы сходить в Восьмой Лес и притащить молодую сосенку для починки стены, потом разобрать обшивку терминала, чтобы залатать две дыры.

Еще один поворот — и дождь запер Морио в домике, разрешив только неторопливые мысли о том, что именно надо будет заказать Фаалу на следующий визит…

Очередное утро началось с противного писка и с мысли — какого сквозняка он не может обрести тишину на необитаемом склоне необжитой горы? Почему все время здесь что-то грохочет, шумит, воет, бормочет, а теперь запищало? Неужели к снующим туда-сюда муравьям присоединились крысы?

Пищало так противно, что Морио поначалу подумал — не Бергена ли это вернулась и что-то вещает с порога. Но оказалось — терминал.

Протерев глаза, он несколько раз потянулся, прогоняя тяжелый сон из тела. Терминал продолжал надрывно пищать, хотя звуковой сигнал входящей связи Морио убрал. Он не ждал сообщений и сейчас решил, что это ошибка или сбой.

Терминал вскоре затих. Точно, сбой.

С кружкой чая и куском подсушенного над очагом хлеба Морио перебрался наружу — пока солнце мелькает в просветах между облаками, нечего сидеть под крышей.

Вдалеке по зеленому ковру равнины, уже подернутому буроватым налетом пожухлости, медленно и с упорством муравья, несущего добычу, ползла черная линия. Несколько поворотов назад Морио с зашедшимся от волнения сердцем бросился бы ей наперерез. Но сегодня он лишь следил за линией — словно художник с неба протянул карандаш и ведет по своему рисунку. Может, перечеркивает что-то непонравившееся.

Он слишком много времени провел, размышляя о плюхах, и сейчас наблюдение свернуло на привычные мысли об их загадках.

Да, он уже знал, что для борьбы с этим проклятым явлением одного Подмастерья ничтожно мало. Но что, если представить, что он сейчас один за троих? Представить, что он — на какую-то часть Основатель, способный работать с энергией, видеть свойства и связи объектов. На какую-то он — Мастер, умеющий проникать в материю, изменять свойства, изменять связи…

Что чувствует тело в переменном гравитационном поле? — спросил он у частички-Основателя, глядя на черную линию.

«— При увеличении нагруз-зки вес тела возрас-стает. Голову клонит вниз, вдавлив-вает в плечи… Зачем спрашиваешь? Забыл, каково самому пришлось на той площ-щади?»

Не забыл. Как тянуло в груди, помнил. Как ноги словно распухли, помнил. Как кровь отлила от головы, как на глаза опустилась тьма и пропало зрение, помнил. Но что увидел бы Основатель со стороны?