Потом забрал мешок, сильно оттянувший руку, наскоро оглядел содержимое. Крупы, хлеб, соль, коробка мелко наструганного сушеного мяса — заказы из фермерских поселков вокруг горы. Рыбы не было. Рыбы Фаал не привозил уже четвертый визит, лишь обещал каждый раз «побаловать» вне оплаты и заказов. Морио не так сильно хотел той рыбы (за детство наелся), но старик каждый раз с восторженным упоением рассказывал, что именно он привезет — и невольно зародилось трепетное ожидание обещанного.
Морио подобрал узкий камешек и на земле вывел: «Что-то с Корном?».
Фаал помрачнел:
— Это Слушка тебе наболтала? Вот дурная баба…
Он вошел в домик первым, долго рылся в очаге палкой, делая вид, что проверяет, все ли дрова прогорели до золы. Потом, как въедливая родственница, потряс одеялом, сообщил, что все отсырело, и поволок одеяло на свежий воздух, который снаружи был не намного суше, чем в доме.
Морио отошел в уголок и принялся выкладывать продукты из мешка на полку, заменяющую ему стол.
— На Ллил многое держалось, — послышался наконец тихий голос с порога. — Похоже, Корн жил только ею. Не знаю… Вроде оплакали, отгоревали. Мать ее из дома уже выходит. Глянешь на них, понимаешь: жизнь ушла, но жизнь возвращается… Ну ходил Корн понурый, вот только ходил же!.. А потом вдруг стал на руки жаловаться: то удочку не удержит, то весло не вставит. Меня попросил как-то с ним на рыбалку сходить. Я даже обрадовался — эх, молодость вспомню! Хоть бы еще какую страшенную дрянь поймать!.. Но вижу, он сеть больше запутывает, чем ставит.
Морио взял палку из очага и вывел в золе: «Он немолод». На это Фаал лишь отмахнулся:
— До старости Корну далеко, как мне ползком до города. Здесь что-то иное…
Разметав надпись в золе, Морио подумал и медленно написал: «Отчаяние».
Старик ощетинился и уставился на это слово, как на врага. Видно было, что он хотел бы найти объяснение, почему болеет его друг, но это желание сражалось с гордостью — то, что способно сломить его товарища, просто не ищется! Его руки сжались в кулаки, лицо напряглось, затряслись усы-ниточки.
Морио стер надпись концом палки — на больное надавил, не надо было. У равнинных гордости не меньше, чем у городских. Просто она в другом.
Нужно было сменить разговор. «Слушки», — вывел Морио и поставил два остроугольных знака вопроса.
Фаал расслабился, плечи его опустились.
— Дурные они. В основном бабы… — с облегчением заворчал он, и стало как-то свободнее, словно в тесном помещении открыли дверь. — Их город собрал, да только нас не спросили.
Старик прошелся по комнате и уселся по другую сторону очага:
— Как у вас на Первом узнают, кто чем живет?
Морио непонимающе пожал плечами.
— Вашему руководству начхать, что думают в народе? — возмутился Фаал.
Растерявшись, Морио ткнул палку в золу, но так и не нашелся, что написать. Фаал, видимо, нашел в его молчании что-то свое, приятное ему, как жителю гордого Миллионного. Подкрутив усы, он пустился в объяснения:
— Слушки ищут слухи и события, чем помогают городу понять, что творится вокруг. Собирают новости, мнения, факты — в этом они подчиняются городу. Но они независимы, у них свои интересы, а эти интересы город не контролирует. Из своих интересов они не только ищут слухи, но и распространяют их. Например, эта Слушка принесла мне давеча новость — якобы гравитаторы начали делать в одном из поселков.
Морио вздрогнул и быстро закивал.
— И тебе она то же принесла?
Он покачал ладонью, показывая, что не совсем, но около того.
— Ну, может, и правда, Хотя, скорее всего, так, обнадежить… — Фаал пожевал губами. — Но это не главное. Главное, что она приходила в поселок по мое нутро. Городской давно хочет с меня получить согласие на овощные льготы. Вот и присылает разведчиков: нет ли чего новенького, на что он смог бы надавить. А кружку она прихватила из жадности.
Морио вздохнул. Шпионы, значит. Но не только собирают знания, а и раздают их — такие, какие выгодны для них лично. Правильно ему сразу не понравилась эта женщина с выдуманным именем. Хотя надо отдать ей должное — она честно с ним говорила о своей роли на осколке, об информации, о ее распространении…
Честный шпион. Укравший предмет и потом пришедший посмотреть на его владельца.
Это выглядело нелепостью, на грани глупости. Но Морио догадывался, что не всегда нелепости можно объяснить отсутствием разума. Тут-то явный расчет, с умом. Слушки на Миллионном, по-видимому, эдакая имитация Основателей. Они очень стараются походить на оригинал, умеющий видеть суть вещей и явлений и смотреть в будущее. Их действия нельзя списать на бездумность. Слушка Бергена украла именно ту кружку, которую он случайно укрепил вместе с куском дома Фаала. Как-то она это распознала, как-то раскусила уникальность той кружки. А потом пришла вынюхивать, что он собой представляет.
Вот ведь пылища звездная! Бергена еще проявит себя в его жизни! Но он совершенно не властен над этим проявлением. Он вообще не властен над случайностями, которые породил.
— …чем ей тарелки не понравились? Там рядом стояла целая стопка, я их давно хотел выкинуть. Если ей нужна была посуда, почему не взяла тарелки?