— Ллил!
Выпрыгнув из миаса, он рванул к ней и замахал левой рукой: «в сторону! в сторону!».
Она шагала к нему с удивлением на лице. Хмурилась, дергала головой, словно спрашивала: «Ты чего? Не слышу». И что-то говорила на ходу.
Морио завопил:
— В сторону!
Плюха накатила сзади. Взметнулось длинное платье, словно кто-то рванул его вверх, потом одернул, и снова рванул…
Морио отпрыгнул влево, споткнулся и упал, ударившись головой о забор Фаала. Ллил дважды перевернуло. Крика не было — только рев проклятого миаса и металлический грохот упавшего на дорогу щита. Но Морио показалось, что он слышит долгий хруст.
Невидимый катящийся шар выронил поломанное тело, размазал кровавый след на песке и двинулся дальше — наискосок через улицу, оставляя широкую продавленную полосу. Миновав улицу и чудом обойдя стороной миас с Фаалом, плюха ушла на равнины, не зацепив больше ни одного дома. Только по траве полз глубокий разрез и стремительно кружились в большой сфере поднятые трава, земля, песок.
Морио потряс гудящей головой и, вскочив, бросился к Ллил. Она лежала тихо и неподвижно. Вывернутые конечности, красно-синяя опухоль вместо лица, одно ребро прорвало кожу и торчит обломком наружу…
Не думая, что делает, Морио вытащил ее руку из-за спины, с хрустом вывернул локоть в правильное положение и стиснул его в ладонях — сейчас укрепит, и больше никогда ничего не сломается у красивой, гибкой умницы Ллил, которая так умеет смеяться…
Укрепил.
Посмотрел на ребро, на залитое кровью платье на груди. Это не сустав, конечно, но можно попробовать вставить и уже потом сцепить накрепко. Но когда он положил руку на рану, понял, что все зря. Ллил мертва и наверняка даже не поняла, что с ней случилось. Она уже не жила, когда плюха ее выронила. Она не будет жить, сколько бы суставов он ни вправил, какие бы кости и сосуды ни укрепил.
Вот он — момент, за которым он гонялся все эти повороты! Вот жертва бродячего гравитационного узла! Вот Подмастерье — тот, у кого только один навык, как раз подходящий — укрепление. Все сошлось!
Но поздно. Он умел делать так, чтобы не разбивалось. А разбитое целым делать не умел. И потому сейчас, когда разрушилась молодая, близкая и ставшая важной ему жизнь, он вскинулся к небу и от отчаяния и бессилия заорал.
Часть третья. Глава 8
Чего хочет эта женщина?
Она пришла со стороны поселка Фаала и не понравилась сразу. Едва только Морио увидел, как она суетливо поднимается по склону и косится на тучу вдалеке, едва заметил хищно поднятые плечи и бегающий взгляд, решил — слишком уж она похожа на Цепкого Рао. Она вроде бы искала пристанище, чтобы переждать подступающую непогоду, но упрямо казалось, что это — сбежавший с Первого Воспитатель, которого ветра и молнии переходов изменили до неузнаваемости, и теперь он пришел сюда, чтобы совать длинный нос в дела бывшего ученика.
Сначала она долго топталась вокруг домика, заглядывая в каждое окно. Морио, сидевший в центре комнаты у очага, каждый раз, когда видел в окне ее растрепанную голову, смотрел в упор — пусть не думает, что ее не замечают. Но не поднимался и наружу не выходил. А женщина, казалось, находила свое удовольствие в таких заглядываниях.
Из предгорья непогодный домик было почти не разглядеть: маленькое строение с деревянными стенами, почерневшими от сырости и ветров. В трех стенах располагались небольшие окна. Света они пропускали мало, но позволяли осматривать местность и следить за погодой. Задняя стена, обращенная к горе, была глухой, снаружи ее до ската пологой крыши засыпали камни…
Когда гроза приблизилась, когда потемнело и накатило очередное эхо грома, женщина пролезла в дверь.
— Ты — Морио, я знаю, — заявила она с порога. — Ты с Первого. Ты из города. Ты жил у Фаала, теперь тут живешь.
Морио кивнул, но со своего места не встал. Он видел, что рюкзак оттягивает женщине плечо, что его лямка глубоко вдавилась в куртку, сшитую из разномастных кусочков кожи и потертого меха. Но женщина так показательно вцепилась в свой рюкзак, что мысль проявить гостеприимство убежала: еще сочтут за покушение на имущество.
— А я — Берге́на. Красивое имя?
Ерунда! Такие имена нигде не в ходу!
Морио глянул на нее исподлобья.
— Красивое, я знаю. Сама придумала. Ни у кого такого нет, а у меня есть!
Довольно посмеиваясь, женщина порывистыми шагами дважды обошла домик, позаглядывала в углы. Ходила-ходила, поскрипывая досками пола. Потыкала обугленной палкой в очаг, утопленный в полу, — предсказуемо ничего не обнаружила, кроме золы. Притянула к себе подвешенный к потолку длинный крюк с чугунным чайником и заглянула в него.
Стойкое чувство, что она не осматривается, а высматривает, тянулось за ней, как волны за лодкой.
— Воды маловато.
Он указал на синий иуратовый бак у стены. Бергена сунула туда нос и, взяв кружку с полки, зачерпнула из бака.