– Здорово, Семен, брат дома?
– Это ты, Володя? Нет его.
– А-а-а... – протянул я.
– Он срочно нужен? – Семен проникся моим замешательством.
– Да не так, чтоб очень, но пообщаться бы надо.
– Ну ладно. Он вообще-то говорил, чтобы я сообщал, где он, только своим…
– Ну, я-то свой! – гордо заявил я.
– Да, я тоже так думаю. В общем, он в Океанне.
"Океанной" у нас называли два кафе – "Океан" и "Анна", которые находились рядом друг с другом. Это означало, что уж в одном из двух кафе Мартын присутствует обязательно.
– Ну спасибо, Семен.
– Да не за что. Но вообще, ему лучше не говори, что это я сказал. Сведи всё к случайной встрече.
– Остерегаешься?
– Само собой. Ты же его музыкальные пальчики видел, знаешь. Ну ладно, пока.
Мартын заседал в "Анне". Он сидел в одиночестве за столиком, который был весь заставлен бутылками, бокалами, фужерами, рюмками и прочим стеклом. Он первый увидел нас, и роскошный бас с хрипотцой a la Supermax загрохотал под сводчатыми потолками полуподвала.
– Ну, наконец-то, знакомые фейсы! Давайте сюда, голуби!
Он пожал мне руку, Катенькину ладошку галантно поцеловал, и тут же заказал шампанское.
– Ну что, голуби, за встречу! Да, Катенька, насчёт сапог я договорился, будут в следующий четверг. Итальянские, на натуральном меху, серые, как ты просила. Цена приемлемая. Ладно, хватит о делах. Ваше здоровье!
Мы чокнулись. Мартын закурил, выпустил замысловатое кольцо дыма и вдруг тяжелым голосом проговорил:
– Аз есмь суицид. Хронический… Что есть наша жизнь, голуби? Медленное самоубийство, постылое в своей безысходности, изматывающее своей бесконечностью и давящее на мозги своей обыденностью. Нет, Вова, ты помолчи пожалуйста, дай выговориться! Не так уж часто я позволяю себе напиться до состояния полнейшей откровенности… или полнейшего скотства… что, впрочем, одно и то же. Да, голуби, поздравьте меня, я сегодня сделал очень ценное приобретение.
С этими словами он достал из дипломата довольно потрепанную книжицу в потертом переплете серо-голубого цвета и протянул её мне. Я покрутил книжицу в руках, пытаясь прочесть название. Наконец приглушённый кафешный свет попал во все впадинки на обложке, и я вслух прочёл:
– "Апокрифы древних христиан". Настольная библиотечка атеиста. И что в ней ценного?
– Выходные данные посмотри. Тираж.
Я посмотрел. Издательство Новосибирского академгородка. Тираж 500 экземпляров. Негусто.
– Впечатляет? – Мартын торжествующе смотрел на меня.
– Да не очень, если честно. Что такое пятьсот экземпляров? Мизер. – я пожал плечами.
– А ты с другой стороны посмотри, голубь!
– С какой другой стороны?
– Со стороны покупателя, Володя. – вмешалась в наш разговор Катенька.
– И что?
– Тираж крошечный. Это значит, что книга издавалась для ограниченного круга. В продажу, скорее всего, не поступала. Понимаешь? Это библиографическая редкость. У меня уже руки чешутся, несмотря на то, что я даже не представляю, что такое эти апокрифы. – пояснила Катенька.