***
– Не понимаю, – Катенька поплотнее запахнула полы пальто и подняла воротник. – Ну молчит человек, поговорить с ним невозможно, невозможно объективно оценить его психический статус. Но если человек не говорит, это ещё не значит, что он сумасшедший!
Мы возвращались из института пешком – надо было пройтись по магазинам, хотя бы для очистки совести. Я остановился, чтобы прикурить. Спички ломались и тухли. Наконец мне удалось впасть в прелесть порока, я затянулся и, выпуская дым, сказал:
– Да, но ведь указано, что его обследовали методом тестирования. Вероятно, тесты что-нибудь да показали…
– А если он, как Андрей Рублёв, дал обет молчания?
Я расхохотался.
– Катенька, милая, много ли ты встречала в наше время людей, способных дать обет и выполнять его в течение многих лет? Я лично не встретил пока ни одного. У нас просто нет времени на всё это.
– При чем здесь время? Это ты у нас слишком практичный, ты даже стихи свои пишешь из практических соображений!
– А при чем здесь я? Тем более, ты знаешь, что права ты здесь лишь отчасти. Никакой меркантильности в моих стихах нет. Так что не нужно переходить на личности.
– Извини. Я просто не могу понять, чем он так меня привлёк.
– Меня тоже. Я не мог отвести от него глаз.
– Аура?
– Ты считаешь его экстрасенсом? Или эпилептиком?
– Не знаю, но что-то здесь меня настораживает. Давай зайдём за хлебом.
Выйдя из булочной, где хамоватая кассирша поговорила с нами в лучших традициях советской торговли и вдобавок обсчитала на одиннадцать копеек, Катенька саркастически усмехнулась.
– В начале было Слово…
– И Слово было у Бога, и Слово было Бог.
– И нельзя жить без Бога в душе…
– И нельзя жить без Слова в душе…
– Но иметь Слово в душе и молчать – можно.
– Не знаю… Не думаю. Вернее, конечно можно, только мне почему-то не особенно в это верится.
– А может быть, здесь всё дело в характере?
– Короче, ты пытаешься меня убедить в том, что он – абсолютно нормальный человек?
– Ну, может быть и не абсолютно нормальный, но и не настолько шизофреник, чтобы держать его под замком неизвестно сколько.
У книжного магазина вокруг уличного прилавка с книгами собралась довольно большая толпа. Я кое-как пробился сквозь чужие плечи и локти. Продавец ловко разрывал замерзшими руками жёлтые бумажные пакеты и извлекал оттуда стопки зеленоватых книг в мягких обложках. Кен Кизи. "Полет над гнездом кукушки".
– О чем это? – спросил я у него.
– Очень интересно. Про сумасшедший дом.
Мы с Катенькой переглянулись. Я полез в карман за деньгами.
***
… И если бы я мог сказать, что такое любовь, я выпил бы небо в знойную летнюю ночь, и звезды золотыми рыбками заискрились бы в моих кровеносных сосудах, и кровь забурлила бы как полусладкое шампанское, но золотые рыбки сияют за тысячи световых лет от меня, но шампанского нет в продаже, и нет дороги назад…