Тлеющий огонёк подводит итог последней минуте короткой жизни сигареты. Подходит время выбора, время принятия решения. Осень подсказывает вариант, он пахнет теплом и уютом, но я – не Мартын, я не хочу уюта везде и во всем. И осень отворачивается, обиженно бормоча что-то простуженным ветром своего дыхания, а Город в это время уже начинает сжиматься до размеров улицы, на которой я стою, и мир тоже сжимается, туго скручиваясь в причудливо напряженную пружину женской фигурки, проходящей мимо. Походка женщины тоже напоминает о том, что сегодня суббота, – она ленивая и чуть-чуть усталая. И это означает, что Василиса Премудрая уже бросила свой клубок, и этот клубок мыслей, поступков, привычек в золотистом плаще и красных туфельках уже покатился куда-то по дороге, а мне уже пора – сигарета докурена. И я делаю первый шаг по Улице Фантазий.
Походка моя тоже становится вялой, сомневающейся. Я иду вслед за женщиной и в упор разглядываю её фигуру, ноги, волосы. Я иду за ней и пытаюсь проиграть в уме все возможные последствия этого выбора. Я меняю интерьеры, со вкусом подбираю цвет обоев в её комнате, стараясь, чтобы он подошёл к этому вечеру и настроению, цвет лампы за ресторанным столиком, тональность музыки, которая будет сопровождать нас в блужданиях по лабиринту слов, жестов, взглядов. Я примеряю высоту оконного проема в её спальне к высоте её каблучков и остаюсь доволен. Впору сказать, что это хорошо, но ведь не поймут, сочтут за дебила.
Мы продолжаем идти по паутине улиц, расстояние между нами остаётся неизменным, и я уже не слышу звука каблучков, я привык к нему, сжился с ним… Клубок Василисы выплетает причудливую сеть, и я туго натягиваю её на вылепленные мастером ножки, чтобы получить модный эротичный ажур…
Мне кажется, она уже давно чувствует моё присутствие. Нить, незримо связывающая нас, натягивается всё туже, и она принимает эту игру, не прибавляя шага и не ныряя в слуховые проходы арок. Мне нравится это, я даже начинаю улыбаться от удовольствия. Постепенно меняется освещение, свет фонарей прочерчивает демаркационную линию на уровне трёх человеческих ростов, и путь, теперь уже ограниченный потоком света, становится рельефнее и, я бы даже сказал, императивнее.
Наконец, мы выходим к тому самому магазину. Она подходит к таксофону, висящему на стене рядом с входом, и начинает набирать номер. Я снова поднимаюсь на ступеньку и закуриваю. Улица почти пуста. Расцвеченные яркими огнями витрин влажные тротуары лениво выдыхают, отторгая налипшие дождевые капли. Изредка проезжают автомобили, оставляя на некоторое время сухой след в виде трагедии двух параллельных прямых. Огонёк сигареты стал ярче, а дым – вкуснее. Сквозь стекло телефонной будки я чувствую на себе её взгляд. Путь пройден?…
***
Когда на горизонте уже показалась ломаная кривая городской окраины, Катенька, до этого молча шедшая рядом, повернулась ко мне и сказала:
– Надо искать его историю.
– По-моему, нам нужно найти домашний телефон Белого Медведя.
– Думаешь, он скажет?…
– Не знаю… Мне кажется, шанс есть. Слишком уж необычным взглядом он смотрел на меня, когда мы выходили… Но почему Молчун назвал тебя на немецкий манер?
– Это я и сама хотела бы узнать…
– И всё же, сначала был Взгляд. А затем уже Слово…
Вечером мы отыскали на вахте телефонный справочник. По счастью, однофамильцев у Белого Медведя было только двое.
– Алло, Александр Анатольевич?
– Да, слушаю вас.
– Добрый вечер. Это Владимир, ваш студент из пятьсот сорок первой группы. Вы у нас сейчас замещаете.
– Да-да, я понял, понял…
– Простите, пожалуйста, за беспокойство, нам необходимо поговорить с вами…
– Кому – вам, позвольте спросить?
– Мне и моей… Катеньке.
– А-а, почитательнице Фрейда? Всё, всё, молодой человек, я вас узнал. И, пожалуй, даже знаю, о чем вы собираетесь со мной говорить. Ну что ж, сможете сейчас ко мне подъехать?
– Не знаю, удобно ли?…
– Давайте без политесов, молодой человек, – со смешком сказал Белый Медведь. – Вы ведь именно на это и рассчитывали? Время ещё раннее, только половина седьмого. Откуда вы звоните?
– Из общежития на Индустриальной.
– Ну что ж, до меня вы доберётесь минут за двадцать. Я живу в старом доме с башенкой у Каменного моста, знаете? Квартира сорок.
– Да, конечно, – с облегчением сказал я.
– Вот и прекрасно. Жду вас, – Белый Медведь положил трубку.
***
– Слушай, а тебе не кажется, что всё это похоже на глуповатую игру? Представь себе, человек находится в психушке черт знает, сколько времени, его наблюдают врачи, каждый день к нему приходят толпы студентов, и всё нормально! Никого не удивляют ни диагноз, ни поведение этого больного, и вдруг появляется парочка молодых, самоуверенных идиотов, имеющих весьма приблизительное представление о психиатрии, и начинает с ходу опровергать всё и вся.