Мокни, сердечушко, мокни в веселом весельице..
Раздрайка-раздрайка, бабы-бабы...
Оба парня в думе, ровно в горячей пыли:
– Эх-ба...
– А волны там большие бывают?
Отложил боцман работу, плечо развернул, кремнистым глазом чиркнул по молодым лицам, перемазанным олеонафтом и жирной копотью.
– Дурни...
Помолчал, пожевал губами, строго и торжественно поднял руку.
– Окиян...
Обмяк старый боцман:
– Местечки там есть глыбиной на сотню верст. . Можа, и больше, убедительно сказать не могу, сам не мерил, знающие люди сказывали. . Одно слово: окиян...
Молодые языки россыпью смеха, молодые языки бойки:
– Ого.
– Эге.
– Страны, народы. . Интересно, комсомольцы у них теперь есть?
– Понятно, – подсказал Закроев. – Тянет ветер от нас, ну и там волну разводит. .
Старик разохотился, свое высказывает:
– Этого не знаю и врать не хочу... А бабы вот у них е-е-есть. . Прямо, надо сказать, проблинатические бабы: за милу душу уважут, так уважут – чуть уползешь.
В наших некультурных краях ноги на нет стопчешь, а таких баб не сыщешь...
И год пройдет, и два пройдет, и пять годов пройдет, а она тебе, стерва, все медовым пряником рыгается..
От хорошей зависти зачесался Закроев, ровно его блохи закусали: сосунок, волос густой, огневой отлив – метелка проса спелого, по дубленому лицу сизый налет, в синеющих глазах полынь сизоперая. Пахло от Закроева загаром, полынью и казенными щами. Наслушался парень, защемило в груди, разгорился:
– Хренова наша службишка.. Сиди тут, как на цепи прикованный..
– Хуже каторги...
Старик на растопыренных клешнях разглядывал латки, выворотил подсиненные голодовкой губы:
– Не вешай, моряк, голову...
– Да мы ничего...
– Разве ж не понимаем, разруха. Ничего не во пишешь, разруха во всероссийском масштабе.
– Про берег думать забудь. . О марухе, о свате, о брате, о матери родной – забудь. . К кораблю льни, его, батюшку, холь...
Так-то, ребятушки, доживете и вы, все переглядите, перещупаете.. А пока вникай и терпи. Служба, молодцы, ремесло сурьезное. Где и так ли, не так ли – молчок. . И
навернется горька солдатская слеза – в кулак ее да об штанину, только всего и разговору. Дисциплинка у вас форменная, это верно, да и то сказать, для вашей же пользы она: жир лишний выжмет, силой нальет.