– Ботай, чудило... Как же без нас-то?
– Мы в гвозде шляпка.
– То-то и оно, шляпки ноне не в почете.
Охнули, ххакнули, задермушились:
– Тузы, шестерки, винёвы козыри...
– Старый моряк... Мы – девятый вал!
Мах рукой просмоленной, обугленной в солнечке.
– Девятый?. А то идет десятый вал... Полундра! Все накроет, все захлестнет, партейная сила зубаста.
– Эдакого нагородишь...
– Силы – вагон, еще повоюем.
– Крышка, соколы, о прежнем времячке думать забудь.
Нонче куда ни повернись, в ячейку угодишь али в кружок...
И мне, старому дураку, кольцо в губу да в тарарам студию.
Чуть отыгрался. Ты, говорят, товарищ боцман, будешь вроде купца. Тьфу, мне ли в такие дела на старости лет. .
– Ха-ха-ха, зашел Федочч!
– Дела-делишки...
– Бывалошно-то времячко любому сопляку припаял бы я неочередной наряд в галюн с рассеиваньем, а теперь –
шалишь. Как, да што, да на каком основании.. Вызовет вахтенный какого-нибудь салагу, тот и начнет бубнить:
«почему меня, а не другого? Это не так, да это не эдак...»
Башку оторвать мало за такие разговорчики!
– Растурись, старик, огоньку бутылочку-другую, сосет. . Денежки у нас е, денежек подмолотили.
– Погазуем!
– Во вкус вошли?.. К фельнеру разя сунуться?
– Крой.
– Пистоны есть, на, держи!
Мишка выбросил на стол пучагу засаленных кредиток.
Горели, чадили сердца: бутылкой не зальешь, в море не утопишь... Куды тут... Широки сердца моряцкие, как баржи.
Убежал старик.
– Хха.
– Ххы.