Перешли на рысь.
Деревья были все ближе, и от рощи приятно потянуло прохладой.
Вампир спрыгнул на землю первым и устало выдохнул. «Да неужели! — мысленно воскликнул охотник, — устал!» Но вслух высказаться не посмел. Навязчивый страх перед стригоем говорить лишнего не позволял. Пошли, уворачиваясь от ветвей, которых было слишком много. Исгерд зевнул.
— Еще немного, — ровным, чистым голосом проговорил Вергилий, — только не спи. Больше не проснешься.
Охотник промолчал, ждал только, что придумает рыжий монстр, и шел вперед.
Как оказалось, прохладой тянуло от озерца в самом центре рощицы, и даже с берега, поросшего осокой, было видно, что вода чистая, а дно — песчаное. Вампир пустил лошадей.
— Лезь в воду, — скомандовал он, став непривычно серьезным.
— Я, что ли?
— Ты. Тебе нельзя спать, забыл? Рухнешь где-нибудь под деревом и все. Раздевайся. Я уйду.
Он и вправду ушел, а охотник дождался момента, когда его спина пропала за деревьями, и лишь тогда, скинув пыльную потрепанную одежду, с разбегу, как ребенок, сиганул в холодную воду так, что брызги долетели до лошадей на берегу. И вправду, стало немного легче.
Течения не было, озеро было стоячим и каким-то чудом осталось холодным, даже не зацвело, хотя жара стояла уже пару недель. Деревья росли кругом, создавая над гладью густую тень, и Исгерд по-настоящему наслаждался холодной водой, пересекал озеро вдоль и поперек снова и снова, пока не кончились силы, успел просмотреть дно, а потом, вымотавшись, лег на воду, раскинув руки, и подставил лицо солнечным лучам, которые больше не обжигали. Над деревьями поднялась струйка дыма. «Вампир, — без сомнений решил охотник, — больше некому».
Костер в пожар не перешел, и стригой явно выжидал, пока прогорят дрова.
А затем на другой стороне озера, в самых зарослях, послышался плеск воды.
— Уйдет он, — прошипел Герд, — как же.
И сам рванул к берегу, рассекая воду мощными движениями. Все-таки не хотелось ему щеголять нагим перед каким-то незнакомым мужчиной, тем более, нелюдем — странным мертвецом с удивительно-горячей кожей. Вопреки ожиданиям, Вергилий из зарослей так и не вышел, и явился только тогда, когда уже высохший охотник сидел у найденного стригоевского костра, вороша угли прутом.
И вернулся не с пустыми руками, а с рыбой. «Так вот почему не вышел из зарослей», — дошло до мужчины.
Повисло долгое молчание, остался только звук ножей, счищающих чешую и вскрывающих скользкие тушки. Вампир разговорился первым.
— Почему ты ввязался во все это, Исгерд? Это ведь не жизнь.
— Мне за это платят, — равнодушно ответил охотник, вспарывая рыбье брюшко кончиком собственного кинжала. — От этого уже не уйти, ты сам сказал.
— Не припоминаю.
Герд чертыхнулся. Ах да, ведь это был только сон. От воспоминаний, где посреди слепящего глаза червонного золота полей стоял он, вампир со злыми синими глазами, рука дрогнула, и кончик лезвия прошел по ладони. На землю закапала кровь.
— Дай взглянуть.
— Держи карман шире, — отшатнулся мужчина, выронив кинжал.
— Я не пью кровь, — напомнил Вергилий, — посмотрю и все.
— Всего лишь царапина. Ничего более.
Пожав плечами, стригой забрал у него две оставшиеся рыбы и сам принялся за дело, но промыть порез все-таки посоветовал и протянул чистый лоскут ткани — кровь все еще сочилась.
— И все-таки, — повторился травник, — я не говорил тебе тех слов.
— Не говорил, — кивнул, выдыхая, Исгерд. — Это было во сне. Ты был там и каждый раз говорил, что мне не убежать от себя самого, что однажды все вы, вампиры, настигнете меня, и я больше не смогу сбежать или спастись. Вас будет слишком много. Тысячи…
— Это всего лишь сон. Проклятие Мары.
— Я и сам так думал. А потом проснулся на краю колодца. Ведь это ты был, да?