— Он не говорит по-русски, — спохватившись, подсказал Ивушкин.
Наташа, отступившая было от него, развернулась обратно и прищурилась:
— Как же вы договорились?
— А-а, — Ивушкин выдохнул, улыбнулся, — среди членов экипажа был переводчик. Связь проходила через него.
Романова кивнула, принимая такой вариант.
— Ваша очередь, герр солдат, — вдруг без какого-либо акцента обратилась она к немцу, внимательно приглядываясь к нему.
— Кто вы? — щуря ярко-голубые глаза спросил тот ровно.
— Я уже все объяснила вашему спутнику. Он сам вам расскажет.
— Он не говорит по-немецки, — заметил мужчина.
Наташа холодно улыбнулась:
— Вы справитесь. Вам пока важно лишь знать, что война закончилась, и Рейх пал. Многие действия его были признаны преступлениями против человечества. Руководителей либо расстреляли, либо посадили в тюрьму за совершённые злодеяния. Солдаты отбывали свои наказания, восстанавливали разрушенные в ходе войны города СССР. Вам следует знать, что Германия жестоко поплатилась за свою идею превосходства.
По мере того, как говорила Наташа, Коля видел, что лицо Ягера становилось все белее и белее. Ивушкин не понимал ни слова, и нервничал, как бы немец не сболтнул чего лишнего, подставляя их обоих. А сам Клаус, кажется, забыл обо всём, кроме ужасных слов.
— Вы лжёте, — смог выдавить он из себя, сжимая зубы.
— Вовсе нет, — обманчиво мягко улыбнулась она, — и от ваших действий будет зависеть ваша дальнейшая судьба. Ваше имя?
— Николас Ягер, — восстанавливая самообладание ровно сказал он и вдруг уловил краем глаза напряженный взгляд Ивушкина, — Танкист.
Наташа задумчиво кивнула, глядя на него:
— Почему вы решили отдать танк русским бойцам? — спросила она и внимательно поглядела на его реакцию.
Немец выглядел удивленным, но не недоумевающим.
— Если кто и мог использовать его на сто процентов — это они.
— Вы были знакомы до концлагеря?
— Я… был одним из тех, кто разбил танк Ивушкина в сорок первом.
— Поэтому вы решили помочь ему?
— Он был достойным противником, — на миг оторопев, быстро нашёлся Клаус.
Он был удивлён осведомленностью этой женщины, но более того — странным направлением разговора. «Помочь»? Что Ивушкин наговорил ей? И зачем?
— Ваша нога будет в порядке через пару недель, — добавила эта женщина, отступая, — Растяжение, ничего серьёзного. Используйте это время для отдыха и не перетруждайтесь. Не выходите за пределы самолёта. Если ваши действия посчитают угрожающими безопасности членам команды, мы оставляем за собой право ликвидировать вас. Всего хорошего.
— Николай, — обратилась она к Ивушкину и протянула ему странный плоский прибор, — это — одно из доказательств моих слов. Теперь он ваш. Идем на воздух: пару минут и, уверяю, я научу вас этим пользоваться.
Они вышли, оставив Ягера одного в полутьме кабины самолёта.
========== Глава 4 ==========
Оставшись в одиночестве, Клаус длинно выдохнул, пропуская воздух через сухие и потрескавшиеся губы. Он прислушался к себе, замечая, как трясутся кончики пальцев, и поспешно сжал ладони в кулаки.
Всё кончено. Они проиграли.