Пули на васильковом поле (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И какие же?

— Гадать можно долго, — пожала она плечами, — что, по-твоему, вероятнее всего?

— Немец возвращал беглого, — подумав, предположил Стив, медленно проникаясь интересом, — обратно в концлагерь.

Он уже предугадывал вопрос Наташи и не ошибся:

— Почему просто не застрелил?

— Может, он высокого звания.

— Тогда должен был застрелить ещё при первой встрече. А ради мелкой рыбки так мучаться бы не стали, — тонко улыбнулась она. — Ещё?

Стив задумчиво пожевал губу. Нехотя выдал:

— Немец… мог содействовать побегу.

— Скорее всего, так, — кивнула она с таким выражением лица, будто Роджерс решал легкую задачку по арифметике и наконец-то дал правильный ответ.

— Это почему? — нахмурился тот.

Наташа кинула на него быстрый взгляд:

— Миллиган! — позвала она одного из оперов с винтовкой, наблюдавшего за тем, как тела грузили на носилки. Тот немедля подошёл:

— Мэм?

— Расскажи ему, что сказал мне. О том, как вели себя цели во время захвата.

— Действовали слажено, — пожал плечами солдат, — Раненый, вероятно, заметив нас, вывел Целого из-под удара. Они переместились за валун. Затем Раненый пытался прорваться в лес, пока Целый прикрывал его — выстрелил трижды; потом поменялись. Успели пробежать около шестидесяти метров, всё это время Целый помогал Раненому. Это всё.

Стив внимательно выслушал его и задумчиво прикусил губу.

Почему человек из концлагеря помогал фашисту?

Роджерс выдохнул, стараясь отрешиться от своих личных мыслей. У него есть только один четкий вывод: человек в лагерной форме всё время помогал тому, что в военной. От этого и стоит отталкиваться.

Есть множество вариантов, что могли бы объяснить это. Например, они оба — немцы, возможно, родственники, одного из которых сослали в лагерь. Второй — пленный солдат союзных войск воспылал любовью к идеям нацизма. Маловероятно, но не невозможно. Или, может, они оба — советские шпионы, засланные к врагу?

— Наташа, что ты думаешь? — наконец спросил он, понимая, что причин для того поведения, что продемонстрировали их «гости» очень и очень много.

Девушка помолчала:

— То, что они помогали друг другу — факт, — наконец протянула она, — значит, вероятно, что они сообщники. Вот только кто чей? Ладно, — выдохнула она. — Будем оставаться настороже. Идём, группа уже готова.

***

Сознание возвращалось неохотно и долго не спешило проясняться полностью. На грани яви и забытья Ивушкин вдруг подумал, что всё, произошедшее с ним накануне, было обычным сном. Во сне ведь не надо задумываться о нелогичных вещах: они происходят сами по себе, совершенно не контролируемые, и принимаются как единственно правильный выход.

Во сне вполне нормально свалиться в реку в Чехии, а очнуться в чаще леса, когда где-то слева громко бьёт водопад, и течением тебя сюда при всем желании принести не может. Нормально пытаться спасти врага, самовольно подсказывая ему срезать все знаки отличия. Нормально, что этот враг перед смертью тянет к тебе руку, чтобы крепко в последний раз пожать её, а не молить вытащить себя или мстительно утянуть следом в воду.

Но тогда где границы у этого сна? Может, и концлагерь с плетьми, и бесконечная работа, и голод, и страшная война, что длилась уже три года, забирая всё больше и больше жизней на полях сражений и в застенках, — тоже сон?

Может, он сейчас проснётся дома? А мать громко позовёт его с кухни, сетуя, что позволила сыну спать до вечера, и теперь вся работа стоит?.. А в воздухе будут витать запахи еды: яблоки-антоновки, галушек и варёной картошки…

Глаза открывать не хотелось.

Но он открыл.