— Небольшой городок в Чехии, танк и мост. Мост в конце разрушился, — уточнил он.
Наташа поглядела на него задумчиво:
— Там вы были не один?
— Нет, полноценный экипаж танка в четыре человека…
— И всё это произошло недавно?
— Около трёх-четырёх часов, как мне кажется, — подумав, признался Ивушкин, и быстро, пока его снова не перебили, спросил: — Где мы?
Наташа выдохнула, глянула с укоризной:
— Я медленно к этому и подводила, — проворчала она, — но раз уж вам так нетерпится — вы в Йосемитском национальном парке в Калифорнии. Вы в Америке. И сейчас идёт 21-й век. Довольны?
Николай в недоумении поглядел на неё. Глупо выдал:
— Какой, простите?
— Двадцать первый.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
— А… как… это так… случилось?
— Мы полагаем, вы попали под действие одного нашего секретного артефакта, как я уже и сказала. Проще говоря, вы оказались не в том месте и не в то время.
— А… назад?
— Заряд кончился. Назад никак.
Ивушкин замолчал, всё ещё недоуменно моргая.
— То есть… — наконец снова подал он голос, — это будущее?
Она медленно, но основательно кивнула.
— А война?..
Ивушкин выдохнул это слово тихо, на грани шёпота, но стоило этому произойти, у него, кажется, полностью кончился воздух.
— Какой у вас год? — вместо этого задала вопрос Наташа, сочувствующе поглядывая на него.
— Сорок… — у него вдруг сорвался голос; откашлявшись, он ровнее выдал: — Сорок четвертый.
— И как дела на фронте?
— Я… не уверен, что могу ответить, — он моргнул, облизывая пересохшие губы, — ещё в сорок первом я попал в плен, и только сутки назад… вроде как сутки… сбежал.
— Вы были в плену? Почти три года?
— Да.
— Как вы продержались так долго? — она чуть прищурила подведенные глаза. — Сотрудничали с немцами?
Николай посмотрел на неё в высшей степени оскорбленно: