— Скорее, менял лагеря как знатная дама перчатки, — фыркнул он, — я скрыл своё звание, делал вид, что не дослужился выше рядового и проку от меня нет. Работал, иногда бунтовал, получал по шее. Надеялся на побег, подгадывал моменты. Потом ловили, и я искал возможности сбежать снова. Я не сотрудничал с врагом, Наташа, не выдавал им информацию, или что вы там могли подумать…
Наташа молча качнула головой, принимая к сведению.
— Война? — напомнил он напряженно и тут же поймал её ответный взгляд:
— Закончилась в мае сорок пятого года победой союзных сил СССР, Франции, Англии и Америки.
— Ну слава Богу, — выдохнул он расслабляясь, потом дернулся всем телом: — постой-ка. А все эти тут откуда? Они совсем охренели, что ли?
— Второй фронт, — пожала она плечами.
— Они б его зимой сорок пятого ещё открыли!
— Ладно, тише вам, солдат. Вы всё-таки сами сейчас в Америке, — напомнила она с улыбкой, едва заметно обнажая красивые, ровные зубы, — давайте обратно к делу. Итак, теперь, когда мы выяснили, что вам ничто не грозит, назовите свое имя.
— Не грозит? — скептически уточнил он.
— Именно, — подтвердила Романова, — более того, наша организация считает необходимым предложить свою помощь вам для адаптации. Но об этом позже. Итак?
Николай взволнованно прикусил губу изнутри, сомневаясь. Всё это выглядело ужасно странно.
— Вы мне не верите, — задумчиво пробормотала Наташа, заметив его колебания, — это нормально, поверьте. Я тоже в каком-то роде не доверяю вам.
— Вы меня, конечно, простите, — были бы руки свободны, Ивушкин с большим удовольствием потёр бы лоб и виски. Пришлось обходиться приподнятыми бровями, — но все эти секретные артефакты, перемещения во времени… Это невозможно.
— Многое что считается невозможным до того, как люди всё же осуществят это: построят, изобретут, пустят в использование, — заметила Наташа, — те же прорывы в медицине, в науке, в инженерии. Систематические полёты в космос. Раньше ведь и воевали на лошадях, с копьями, верно, а танки, САУ, винтовки и самолеты казались чем-то за гранью фантастики?
Она одним грациозным движением поднялась, шагнула к Ивушкину и, наклонившись, быстро расстегнула браслеты, позволяя ему сесть.
— Оглянитесь, — предложила она, — вы сейчас — в квинджете, самолете, оснащенном технологиями будущего. У меня сейчас не так много возможностей доказать вам свои слова, — Наташа вздохнула, — но чуть позже их будет значительно больше. Я спрошу снова, хорошо? Ваше имя?
— Младший лейтенант Николай Ивушкин, — вздохнув, представился тот наконец.
— Так уже лучше. А теперь, гражданин Ивушкин, — она тонко улыбнулась, — давайте поговорим о вашем спутнике. Кто он?
Николай сглотнул. Так, это ожидаемо.
— Я… Ягер Клаус, кажется. Насколько помню.
Он поглядел в сторону стола, на обрезанные погоны немца, поднял глаза чуть выше и вдруг наткнулся на голубую радужку фрица, смотрящего прямо на него. В памяти неожиданно всплыло воспоминание с моста, где Клаус смотрел на него ровно так же за секунду до падения.
За мгновение до гибели.
С трудом оторвавшись от него, Ивушкин перевел взгляд на терпеливо ожидающую Наташу. И выдал то, чего сам от себя не ожидал:
— Он содействовал нашему побегу из концлагеря.
Романова внимательно поглядела на него, но Николай не отвел глаз.
— Он… — хрипло продолжил он. Так, теперь главное не завираться, — помог достать танк. Мы были тренировочной мишенью для «Пантер», но сбежали во время боя, — он вдруг вспомнил обломки танка на берегах реки и быстро добавил, — на самой «Пантере» же и бежали. Ягер… вел нас до Чехии.
Наташа медленно кивнула, не отрывая от него красивых цепких глаз.
— Это объясняет, почему вы защищали друг друга на реке.
Романова обратила внимание на немца:
— А что скажете вы?