Было темно, но откуда-то из-за головы бил естественный свет. Николай лежал на чём-то холодном и плоском, а запястья морозили браслеты наручников. Помещение было странным, с низким потолком и узкими стенами, и больше походило на кузов грузовика или багажный отдел самолёта.
Не сон. Всё правда.
Вот же ж.
Одежда была на нём, но оружие предсказуемо пропало, вплоть до ножика. Он повернул голову — слева в отключке на таком же столе, тут же вызвавшим ассоциации с операционным, лежал немец. Ивушкин с трудом, но разглядел на его руках такие же браслеты.
А вот это уже немного интереснее.
— Vrátil jste se do vědomí, — вдруг раздался плавный голос справа. Но при этом не было ни звука шагов, ни шорохов. Он что, не заметил человека, который всё это время сидел в каких-то…
Ивушкин повернул голову
…трёх шагах?
Это была женщина лет тридцати. Ухоженная, рыжеволосая, она сидела на прикреплённом к стене стуле в обтягивающей чёрной ткани костюма. Но не это прежде всего привлекало внимание, а её взгляд: не в пример всем девушкам, которых видел Ивушкин за последнюю пару лет, эта особа смотрела без страха и забитости, без надрыва, без тревоги — наоборот: спокойно, твёрдо и уверенно.
Это настораживало больше всего.
— Jak se cítíte? — снова спросила она, и всё очарование, что она вызывала, рассыпалось в миг.
Опять непонимание, опять незнакомый язык и чужие люди. Что ж ему так везёт?
Он запрокинул голову, чувствительно приложился и без того не прошедшим до конца затылком о металл и едва ли не простонал:
— Твоя моя не понимать, дамочка.
— Сам ты дамочка, балбес, — вдруг, явно сама удивленная, выдала она с едва заметным акцентом, но по-русски.
По-русски!
Николай поднял голову и уставился на неё удивленным взглядом:
— Говоришь по-нашему?
Женщина хмыкнула:
— По нашему, — согласилась она, красноречиво выделяя последнее слово, и заставляя Ивушкина замереть.
— Значит, соотечественница? — осторожно уточнил он.
Та усмехнулась и кивнула.
— Теперь хоть помирать можно, — негромко пробормотал он и тряхнул головой, окончательно приходя в себя.
— Помирать вам рановато… А теперь к делу, — правильно поняла его женщина, — мое имя — Наташа Романова, и я состою в организации, главной задачей которой является оберегать безопасность мирных жителей от самых… непредвиденных врагов. И у меня есть основания полагать, что вы попали под действие одного из наших секретных артефактов.
Ивушкин посмотрел на неё, с недоумением приподняв брови. Потом покачал головой:
— Вроде ж и по-русски говоришь…
— Сначала, — вздохнула Наташа и усмехнулась.
— Давай на «ты», красавица.
— Солдат, отставить панибратство, отвечайте на вопрос, — Романова спрятала улыбку в уголках губ. — Что последнее вы помните до того, как очнулись в лесу?
Ивушкин проворчал тихое: «Есть оставить панибратство» — и чуть нахмурился, собираясь с мыслями. Выдохнул односложно: