Книга благочестивых речений и добрых деяний нашего святого короля Людовика: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И еврей ответил, что не верит во все это. А рыцарь ему заметил, что он поступает как нечестивец, когда не веря и не любя ее, входит в ее храм и ее обитель. «И воистину, — сказал рыцарь, — вы за это заплатите». И тут он поднял свой костыль и ударил еврея по голове и свалил его на землю. И евреи обратились в бегство и унесли своего мэтра всего израненного: так закончился диспут.

Тогда аббат подошел к рыцарю и сказал, что он поступил крайне безрассудно. А рыцарь ответил, что аббат поступил еще безрассуднее, собрав подобный диспут; ибо прежде, чем беседа подошла бы к концу, здесь собралось бы великое множество добрых христиан, которые ушли бы отсюда совершенно разуверившимися, под влиянием евреев. «И я вам говорю тоже, — добавил король, — что никто, кроме ученых клириков не должен вести с ними споры; мирянин же, когда он слышит, как поносят христианский закон, должен защищать христианскую веру не иначе, как мечом, погрузив его в живот врага настолько, насколько он туда войдет».

Распорядок его жизни был таков, что он каждый день слушал утреннюю мессу с песнопением и «Requiem» без музыки, а после — дневную мессу или, если случится, мессу в честь святого, с музыкой. Ежедневно после обеда он почивал в своей постели; а выспавшись и отдохнув, читал заупокойную службу в своей опочивальне вместе с одним из своих капелланов, пока не прозвонят к вечерне. А затем присутствовал на повечериях.

В замок Йер, где мы высадились на сушу, к королю пришел один кордельер[46]; и дабы наставить короля, произнес проповедь, и сказал, что он прочел и Библию, и другие книги, где речь идет о языческих государях; что он не нашел иной причины гибели королевств или захватов власти, как у язычников, так и правоверных, кроме бездействия правосудия. «Путь же король, направляясь во Францию, — сказал он, — остережется, и обеспечит доброе и быстрое правосудие своему народу, чтобы Господь наш помог ему сохранять в мире королевство в течение всей его жизни».

Говорят, что этот мудрый человек, поучавший короля, нашел пристанище в Марселе, где Господь наш явил через него много замечательных чудес. И не пожелал он оставаться с королем более одного дня, как тот его ни просил[47].

Король не забыл его наставления и управлял своей землей по справедливости и следуя Богу, как вы об этом услышите далее. Он занимался своим делом таким образом, что монсеньор Нельский[48] и добрый граф Суассонский[49] и мы, окружавшие его, после мессы шли выслушивать жалобы у ворот, кои ныне называют прошениями.

И по возвращению из церкви он посылал за нами и садился у подножия своего ложа, и усаживал нас всех подле себя и спрашивал нас, не нужно ли кого рассудить из тех, кого не могут рассудить без него; и если мы ему называли таких, он посылал за ними и спрашивал их: «Почему вы не соглашаетесь с тем, что предлагают вам мои люди?» А они отвечали: «Сир, потому, что они нам предлагают мало». И он им говорил так: «Вы должны принять то, что для вас желают сделать». И этот святой человек трудился изо всех своих сил, чтобы наставить их на истинный и разумный путь.

Часто летом после мессы он шел в Венсеннский лес, садился под дубом и усаживал нас вокруг себя. И все те, у кого было дело, шли поговорить с ним без всяких препятствий со стороны служащих или кого-либо другого. И тогда он вопрошал их: «Есть ли здесь такие, у кого было бы дело?» И те, кто пришел с тяжбой, вставали. Тогда он говорил: «Помолчите все, вас рассудят по очереди». И потом он призывал монсеньора Пьера де Фонтена[50] и монсеньора Жоффруа де Вилетта[51] и говорил одному из них: «Рассудите мне это дело».

И если он видел, что нужно что-либо поправить в словах тех, кто говорил в пользу одного, или в речах тех, кто высказывался в пользу другого, то сам поправлял их. И иной раз летом я видел, как он, дабы рассудить своих людей, шел в парижский сад, облаченный в камлотовую котту, сюрко[52] без рукавов из дорогой ткани, в плаще из черной тафты, завязывающемся на шее, гладко и очень красиво причесанный, в шляпе с белым павлиньим пером. И он приказывал расстелить ковры, чтобы усадить нас рядом; и все люди, у кого было к нему дело, становились перед ним. И тогда он заставлял рассудить их так же, как и в Венсеннском лесу, о чем я выше говорил.

В другой раз я наблюдал за ним в Париже, когда все прелаты Франции передали ему, что хотят с ним поговорить; и король отправился во дворец выслушать их. И там был епископ Ги Оксерский, сын монсеньора Гийома де Мелло; и от имени всех прелатов он обратился к королю с такими словами: «Сир, находящиеся здесь сеньоры — архиепископы и епископы, попросили меня сказать вам, что христианская вера, которую вы должны охранять, в ваших руках погибает». Король при этих словах перекрестился и спросил: «Скажите же мне, почему?»[53].

«Сир, — ответил тот, — все от того, что нынче столь мало боятся отлучения, что люди позволяют себе умирать отлученными, не получив прощения, и не желают принести удовлетворения Церкви. Просим вас, сир, Господа ради и ради вашего долга приказать вашим прево[54] и бальи[55] лишать имущества всех тех, кто пребывает под отлучением год и один день, чтобы вынудить их к покаянию».

На это король ответил, что он охотно отдал бы такой приказ в отношении всех тех, о ком ему предоставят доказательства, что они наказаны заслуженно[56]. И епископы ему заявили, что ни за что не допустят, чтобы вмешивались в решение их дел. А король сказал им, что иначе он не отдаст приказа, ибо было бы против Бога и справедливости заставлять людей приносить покаяние, если священники наказали их незаслуженно.

«И в связи с этим, — продолжал король, — я вам приведу в пример графа Бретонского[57], который, будучи отлученным, вел семь лет тяжбу с прелатами Бретани и добился того, что папа всех их осудил. А если бы я принудил графа Бретонского в первый год покаяться, я бы согрешил пред Богом и пред ним». И тогда смирились прелаты; и никогда с тех пор я не слыхал о прошениях по этому поводу.

Мир, который он заключил с королем Англии[58], был установлен вопреки желанию его совета, говорившего ему: «Сир, нам кажется, что вы напрасно теряете землю, отдаваемую английскому королю, потому что он не имеет на нее права; ибо его отец потерял ее по судебному приговору». И король ответил на это, что ему хорошо известно, что у английского короля нет на нее права; но есть причина, по которой он ему должен уступить: «Ведь наши жены — сестры[59], а наши дети — двоюродные братья; поэтому надобно, чтобы между ними был мир. Для меня же мир, который я заключил с английским королем, очень почетен, так как теперь он мой вассал[60], каковым прежде не являлся».

О справедливости короля можно судить по делу монсеньора Рено де Три, который принес святому королю грамоту, где говорилось, что король пожаловал наследникам графини Булонской[61], незадолго до этого умершей, графство Даммартен-ан-Гуль. Печать на этой грамоте была сломана так[62], что на оставшемся куске королевской печати был виден только оттиск половины ног и скамеечки, на которой стоят ноги короля. И он показал ее всем нам, присутствовавшим на его совете, дабы мы помогли ему принять решение.

Мы все единодушно заявили, что нет никаких оснований для приведения в исполнение написанного в грамоте. И тогда король приказал Жану Сарацину, своему камергеру[63], подать ему грамоту, кою ему и вручили. Взяв грамоту, он нам сказал: «Сеньоры, вот печать, которой я пользовался до того, как отправиться за море, и по этой печати ясно видно, что оттиск сломанной печати соответствует ей; посему я по совести не осмеливаюсь удерживать названное графство». И тогда он подозвал монсеньора Рено де Три и сказал ему: «Я передаю вам графство».

Во имя всемогущего Господа мы рассказали лишь отчасти о благочестивых речах и добрых наставлениях нашего святого короля Людовика, дабы те, кто будет их слушать, нашли их собранными в одном месте и смогли бы таким образом извлечь из них для себя больше пользы, чем если бы эти наставления были изложены в рассказе о его деяниях. И после этого во имя Господа и его самого начнем о его деяниях.

Насколько мне известно, он родился в день святого Марка Евангелиста, после Пасхи[64]. В этот день во многих краях устраиваются процессии и носят кресты, а во Франции их называют черными крестами: и они словно предрекали, что великое множество людей погибнет в двух крестовых походах короля, то есть в крестовом походе в Египет и в следующем, во время которого он умер в Карфагене, отчего великая скорбь поразила сей мир и великая радость была в раю из-за погибших в этих двух паломничествах истинных крестоносцев.

Он был коронован в первое воскресенье рождественского поста[65]. Начало мессы в это воскресенье таково: Ad te levavi animam meant и так далее; и означает следующее: «Милосердный Господь, обращаю Тебе свою душу и уповаю на Тебя». В Бога он верил очень сильно, с детства до самой смерти; и умирая, он в своих последних словах взывал к Господу и его святым, а особенно монсеньору святому Иакову и мадам святой Женевьеве.

Господь, коему он вверил себя, хранил его с детства и до самой кончины; и особенно оберегал он его в детские годы, когда тот очень нуждался в этом, как вы услышите далее. Что до его души, то Господь охранял ее с помощью добрых наставлений его матери, которая учила его верить и любить Бога и окружила его разными набожными людьми. И еще ребенком заставляла она его читать молитвы и слушать по праздникам все мессы и проповеди. Он вспоминал, как однажды его мать дала ему понять, что предпочла бы, чтобы он лучше умер, нежели совершил смертный грех.

В юности он очень нуждался в помощи Господа; ибо его мать, родом из Испании[66], не имела во всем Французском королевстве ни родственников, ни друзей[67]. А французские бароны, видя, что король — дитя[68], а королева, его мать — иностранка, избрали графа Булонского, дядю короля[69], предводителем и почитали его как своего сеньора. После того, как король был коронован[70], нашлись бароны, которые потребовали от королевы обширных земель, которые она должна была им дать; а так как она не пожелала ничего этого сделать, все бароны собрались в Корбейле[71].

И святой король говорил мне, что ни он, ни его мать, находясь в Монлери[72], не решались вернуться в Париж до тех пор, пока парижане, вооруженные, не пришли к ним на помощь. И он мне рассказывал, что дорога от Монлери до Парижа была запружена вооруженными и безоружными людьми, и что все взывали к Господу, дабы он послал ему добрую и долгую жизнь и защитил и охранил от врагов. И Господь исполнил это, как вы услышите позднее.

На том совете, собранном, как говорилось, баронами в Корбейле, решили они, что добрый рыцарь граф Пьер Бретонский выступит против короля[73]; а еще договорились, что сами все они отправятся по зову короля, чтобы выступить против графа, и каждый возьмет с собой только двух рыцарей[74]. И они так и сделали, чтобы посмотреть, сумеет ли граф Бретонский подчинить королеву, которая, как вы слышали, была иностранкой; и многие люди говорили, что граф заставил бы повиноваться королеву и короля, если бы Бог, который никогда не оставлял короля, не помог ему в этой борьбе.

Помощь, которую Господь ниспослал ему, состояла в том, что граф Тибо Шампанский, ставший впоследствии королем Наварры, прибыл на службу к королю с тремя сотнями рыцарей; и благодаря поддержке, оказанной им королю, графу Бретонскому пришлось сдаться на милость короля: причем при заключении мира он, как говорят, передал королю графство Анжу и графство Перш[75].

Поскольку сейчас следует напомнить кое о чем, мне надо немного отвлечься от предмета моего повествования. Итак, скажу, что доброму графу Генриху Щедрому[76] графиня Мария, которая доводилась сестрой французскому королю и королю Ричарду Английскому[77], принесла двух сыновей, старший из которых получил имя Генриха, а другой — Тибо. Этот старший, Генрих[78], отправился крестоносцем в паломничество в Святую землю в то время, когда король Филипп[79] и король Ричард[80] осадили и взяли Акру[81].

Как только Акра была взята, король Филипп вернулся во Францию, за что его очень порицали; а король Ричард остался в Святой земле и свершил столько подвигов и внушил такой страх сарацинам, что, как написано в книге о Святой земле, когда их дети шумели, женщины кричали на них и говорили, чтобы унять: «Замолчите, вон король Ричард!» А когда лошади сарацин и бедуинов шарахались от кустарника, те им говорили: «Думаешь, это король Ричард?»

Этот король Ричард повел дело таким образом, что отдал в жены графу Генриху Шампанскому, оставшемуся с ним, королеву Иерусалимскую, которая являлась прямой наследницей королевства[82]. От названной королевы у графа Генриха было две дочери, из которых одна стала королевой Кипра[83], а другая[84] вышла замуж за монсеньора Эрара де Бриенна, от коего ведет начало великий род, известный во Франции и в Шампани[85]. Я ничего не буду вам говорить о жене монсеньора Эрара де Бриенна, а расскажу вам о королеве Кипра, ибо это имеет отношение к моему настоящему повествованию.

После того, как король подчинил графа Пьера Бретонского, все бароны Франции были столь озлоблены на графа Тибо Шампанского, что решили послать за королевой Кипра, дочерью старшего сына Шампанского дома[86], дабы лишить наследства графа Тибо, который был сыном второго наследника Шампанского дома[87].

Некоторые из них посредничали, чтобы примирить графа Пьера с названным графом Тибо, и дело было улажено таким образом, что граф Тибо пообещал взять в жены дочь графа Пьера Бретонского[88]. Был назначен день, когда граф Шампанский должен был жениться на девице, и ее собирались привезти для заключения брака в премонстранское аббатство, что подле Шато-Тьерри, и называется, насколько я слыхал, Валь-Сакре. Французские бароны, которые почти все приходились родственниками графу Пьеру[89], взяли на себя труд исполнить сие и привезли девицу для обручения в Валь-Сакре и послали за графом Шампанским, находившимся в Шато-Тьерри.

А в то время, как граф Шампанский направлялся заключать брак, к нему от имени короля прибыл с верительной грамотой монсеньор Жоффруа де ла Шапель[90] и сказал так: «Сир граф Шампанский, королю стало известно, что вы договорились с графом Пьером Бретонским о женитьбе на его дочери. Король приказывает вам не делать этого, если не хотите потерять все, чем владеете в королевстве Франция; ибо вы знаете, что граф Пьер Бретонский причинил королю столько зла, как никакой другой человек из ныне живущих»[91]. Граф Шампанский, посоветовавшись со своими людьми, вернулся в Шато-Тьерри.

[46] См. § 657–660.

[47] См. § 660.

[48] Симон II де Клермон (ум. 1280 г.), сеньор де Нель. Один из регентов Французского королевства во время Восьмого крестового похода в 1270 г. на Тунис.

[49] Жан II де Нель, граф Суассонский.

[50] Пьер де Фонтен, доктор гражданского права, один из приближенных советников Людовика IX, специалист в вопросах судопроизводства, стоял у истоков будущего парламента. Автор «Советов другу» — сборника кутюм Вермандуа, составленного около 1255 г. для образования наследного принца Филиппа.

[51] Жоффруа де Вилетт, бальи Тура в 1261–1262 гг.

[52] См. приложение.

[53] См. § 669–671.

[54] Прево — в данном случае чиновник короля, отвечавший за управление королевскими землями, отправление правосудия, сохранность королевских прерогатив и сбор налогов. В XII веку прево приобрели слишком большую независимость от короля, поэтому в конце XII–XIII века королевская власть передала основные их функции бальи и сенешалам.

[55] Бальи — королевские чиновники; с конца XII века, после реформы управления Филиппа Августа (1180–1223) — особые посланцы короля, которых отправляли в различные части королевского домена проверять деятельность прево и прочих представителей местной королевской администрации. В царствование Людовика Святого бальи постепенно превратились в основных представителей монархической власти в фиксированных округах (бальяжах) и агентов распространения королевского влияния за пределами домена короны. Короли выбирали их из средней знати и зажиточных горожан, преимущественно из земель королевского домена, Иль-де-Франса.

[56] Епископат нередко злоупотреблял отлучениями от церкви в отношении светских сеньоров и королевских служащих.

[57] Речь может идти либо о Пьере Моклерке, либо его сыне графе Жане I: оба они были отлучены бретонскими епископами от Церкви.

[58] Парижский мирный договор 28 мая 1258 г. См. § 678–679.

[59] Людовик был женат на Маргарите Прованской, а английский король Генрих III — на её сестре Алиеноре: обе они были дочерьми графа Прованского Раймунда-Беренгария IV.

[60] Вассал — человек, добровольно подчиняющийся другому человеку — сеньору-и обязанный ему верностью, советом и помощью. Подчинение скреплялось особым ритуалом — оммажем — и клятвой верности. Взамен вассал часто получал феод (фьеф) в виде земли или денежной ренты.

[61] Маго, графиня Булонская, вдова Филиппа Строптивого (см. примечание 69), ум. в январе 1258 г.

[62] По обычаю повреждение печати лишала документ его юридической ценности. Приведенный пример показывает, что Людовик Святой ценил справедливость больше, чем форму права.

[63] Камергер — придворный чин; при французских королях камергеры следили за снабжением королевских покоев, отвечали за размещение на постой во время походов и разъездов, ведали малой казной.

[64] 25 апреля 1214 г.

[65] 29 ноября 1226 г.

[66] Бланка Кастильская (1188–1252), дочь кастильского короля Альфонса VIII и Алиеноры Английской, супруга французского короля Людовика VIII, правившего в 1223–1226 гг.

[67] Брак Бланки Кастильской и Людовика VIII, который ко времени своей свадьбы еще был только наследным принцем, подготовили с целью примирения французской династии Капетингов и английской династии Плантагенетов после длительной войны (1194–1199 гг.) между королями Филиппом II Августом и Ричардом I Львиное Сердце: Бланка приходилась племянницей английскому королю Иоанну Безземельному, наследовавшему Ричарду в 1199 г. Однако вскоре после свадьбы Людовика и Бланки (23 мая 1200 г.) конфликт между Францией и Англией возобновился, и испанская принцесса больше не могла рассчитывать на поддержку своего дяди, английского короля. Кроме того, она активно помогала своему мужу, принцу Людовику, в его попытке завоевать Английское королевство в 1216–1217 гг., что должно было настроить против нее Плантагенетов.

[68] Людовик стал французским королем в двенадцать лет, после смерти своего отца, Людовика VIII (1223–1226), в ночь с 7 на 8 ноября 1226 г. Его совершеннолетие должно было наступить через восемь лет.

[69] Филипп Строптивый (ум. 1234), сын короля Филиппа-Августа и его третьей жены Агнессы Меранской. Граф Мортенский, Домфронский и Булонский. Дядя Людовика IX, Филипп не участвовал в первых мятежах против правительства Бланки Кастильской.

[70] Коронация состоялась 29 ноября 1226 г. в Реймсе.

[71] Жуанвиль не был непосредственным свидетелем происходящего и неточно передает развитие событий. Ситуация развивалась следующим образом. На смертном одре Людовик VIII назначил свою супругу регентшей королевства до того момента, как его наследник достигнет совершеннолетия. Чтобы ослабить возможную оппозицию французских баронов, Бланка и её советники (многие из них служили еще королю Филиппу Августу) решили посвятить юного Людовика в рыцари и короновать, не дожидаясь, пока он станет совершеннолетним. После коронации бароны потребовали возмещения несправедливостей, причиненных им Филиппом Августом (1180–1223) и Людовиком VIII (1223–1226), которые последовательно проводили политику усиления королевской власти. Они также просили освободить графа Фландрии Феррана Португальского и Рено де Даммартена из заточения, куда их поместили за измену по приказу Филиппа Августа в 1214 г. Бланка отказалась освободить Рено (вскоре он умер в заключении), а Феррана отпустила, заставив выплатить огромный выкуп в 50 000 ливров и выполнить целый ряд дополнительных условий. Сразу после коронации королеве пришлось столкнуться с коалицией баронов, в которую вошли граф Бретани Пьер Моклерк, граф де ла Марш Гуго де Лузиньян и Тибо, граф Шампани. Эта коалиция начала складываться уже в конце правления Людовика VIII. У каждого из них были как общие, так личные мотивы для недовольства: по-видимому, Тибо Шампанского, наследника короля

[72] Монлери — город под Парижем.

[73] Пьер де Дрё, по прозвищу Моклерк, граф Бретани с 1213 г. по 1237 г. Был близким родственником короля Филиппа Августа, который женил его на наследнице бретонского графства Алисе де Туар. Правил Бретанью до совершеннолетия своего сына Жана Рыжего, наступившего в 1237 г.

[74] Формально вассал имел право служить своему сеньору только сорок дней (именно под этим предлогом граф Шампанский Тибо IV во время осады Авиньона Людовиком VIII покинул ряды королевской армии со своими рыцарями) и с небольшой военной свитой.

[75] Граф Пьер получил Анжу и часть Перша по условия Вандомского мира между ним и королем (1227 г.). Утратил их после нового восстания против короля по перемирию в июле 1231 г.

[76] Генрих Щедрый, граф Шампани в 1152–1181 гг.

[77] Мария Французская, дочь Людовика VII и Алиеноры Аквитанской, приходилась сводной сестрой Филиппу Августу, сыну Людовика VII и Адели Шампанской, и Ричарду Львиное Сердце, сыну Генриха II Плантагенета и Алиеноры Аквитанской; в 1164 г. она вышла замуж за графа Шампанского Генриха Щедрого.

[78] Генрих II, граф Шампанский в 1181–1197, король Иерусалимский в 1192–1197 гг.

[79] Филипп II, по прозвищу Август, французский король в 1180–1223 гг. Опытный политический деятель, на протяжении своего правления упорядочил административное управление своих земель, расширил границы королевского домена, нанес поражение английскому королю Иоанну Безземельному, отняв у него часть владений во Франции, в том числе и Нормандию (1204 год). В 1214 г. в битве при Бувине Филипп разгромил коалицию, в которую входили силы германского императора Оттона Брауншвейгского, англичан и мятежных вассалов Феррана Фландского и Рено де Даммартена.

[80] Ричард I Львиное Сердце, английский король в 1189–1199, представитель королевской династии Плантагенетов. Участвовал в Третьем крестовом походе, захватил Кипр и город Акру в Святой земле, в 1194–1999 гг. воевал с французским королем Филиппом Августом.

[81] Жуанвиль упоминает о событиях Третьего крестового похода (1190–1192), организованного после того, как войска египетского султана Саладина (Салах-ад-Дина) (1175–1193) разбили армию Иерусалимского королевства в битве при Хаттине (4 июля 1187 г.) и захватили Иерусалим. Главным достижением Третьего крестового похода стало отвоевание прибрежных городов и крепостей Иерусалимского королевства, в том числе города Акры, который с этого времени стал столицей христианского государства в Святой земле, заменив в этом качестве Иерусалим.

[82] Изабелла, вторая дочь иерусалимского короля Амори (1162–1174). После смерти своего брата короля Балдуина IV Прокаженного (1174–1186) и сестры Сибиллы (ум. в 1192) стала единственной наследницей иерусалимского престола. Вышла замуж за Генриха Шампанского в 1192 г.

[83] Алиса, в первом браке супруга короля Кипра Генриха I (ум. в 1218); во втором — супруга Боэмунда V, князя Антиохийского (их брак был расторгнут в 1227 г.). Именно в 1227 г. на Алисе намеревался жениться граф Пьер Бретонский, чтобы воспользоваться её правами на графство Шампань, как представительницы старшей ветви графов Шампанских; после 1239 г. Алиса стала регентшей Иерусалимского королевства. Ум. в 1246 г.

[84] Филиппа, в 1215 г. вышла замуж за Эрара де Бриенна. Как и старшая сестра, предъявляла права на графство Шампань.

[85] Бриенны — знатный французский род, добившийся графства Бриеннского в X веке. С XIII веке Бриенны играли важную роль во Франции и за её пределами благодаря своим матримониальным союзам. Например, Готье III де Бриенн (ум. в 1205 г.) участвовал в обороне Акры в 1188 г., женился на сестре сицилийского короля Вильгельма III и принял титул короля Сицилии. Его брат Жан де Бриенн участвовал в Четвертом крестовом походе и женившись на Марии Иерусалимской, стал иерусалимским королем (1210–1225 г.). В 1229–1237 гг. — регент и император Латинской империи Константинополя. Впоследствии представители семейства Бриеннов станут герцогами Афинскими.

[86] Алисой, старшей дочерью Генриха II Шампанского и Изабеллы Иерусалимской.

[87] Тибо IV (1201–1253), граф Шампанский и король Наваррский с 1234 г., посмертный сын Тибо III, графа Шампанского в 1197–1201.

[88] Иоланду Бретонскую, которая впоследствии выйдет замуж за Гуго, сына графа де ла Марша.

[89] Пьер Моклерк был представителем рода Дрё, ведущего свое происхождение от брата французского короля Людовика VI. Отец Пьера, граф Роберт II взял в жены сестру Ангеррана, сира де Куси. У Пьера было трое братьев: граф де Дрё Роберт III, граф де Макон Жан де Брен и архиепископ Реймсский Генрих. Три сестры Пьера вышли замуж: за герцога Бургундского, графов де Бар и де Руси. Сам Пьер был в первом браке женат на Алисе де Туар, наследной графине Бретани.

[90] Жоффруа де ла Шапель, бальи Ко, советник королевы Бланки.

[91] С 1226 по 1234 гг. Пьер Моклерк участвовал в большинстве коалиций и войн против короля Людовика IX. Брак его дочери с Тибо Шампанским позволил бы восстановить союз между ними, который Бланке Кастильской удалось расколоть в конце 1226 г.: в этом случае королевскому правительству угрожала бы опасность с двух сторон — с запада, из Бретани, и с востока, из Шампани.