MoreKnig.org

День народного единства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Уроборос Роман



Шрифт:

1 мая 1985 года

У меня достаточно сложная задача. Надо выудить из небытия историю. Историю о спектакле, рассказанную мне одним человеком. Надо Вам признаться, что сам спектакль я не видел никогда. А человек этот, который мне все это рассказал, был мне до этого незнаком. Он приблизился ко мне в парке, во время моих еженедельных прогулок, представился и завел со мной неспешную беседу о современном состоянии театра, о жизни вообще. О тех изменениях, которые происходят в нашей стране, после пришествия нового Генерального Секретаря ЦК КПСС. Он захватил полностью мое внимание, все мои мысли и через минуту я уже не мог вспомнить, о чем я думал до встречи с ним, прогуливаясь по парку. Я только осознал, что погода весенняя прекрасна и настроение у меня на удивление превосходное. Тембр его голоса, вот что действовало на меня гипнотически. И я совершенно естественно согласился присесть на лавочку и выслушать его рассказ о спектакле, который он недавно посетил У меня, поверите, даже не возникло никакого, даже неосознанного, протеста. Я приготовился. С наслаждением предвкушая. Начал он неспешно, и уже в самом начале рассказал мне об авторе пьесы, которого звали толи Роман Уроборос, то ли Романос Уроборор. Выдал название пьесы с паузой и придыханием — «Антиаутодафе». Я напрочь забыл, что это слово означает, но убрав приставку «анти» начал размышлять над тем, что могло означать слово «аутодафе». Но предоставленная мне пауза подошла к концу, и голос моего собеседника, или лучше назовем его рассказчика, начал погружать меня в историю. Но сначала он подробнейшим образом описал мне театр снаружи и то, как долго он не мог попасть внутрь, из-за большого количества желающих, а также людей, которые надеялись, а некоторые прямо-таки требовали лишнего билетика за любые деньги. Затруднение создавала и работающая касса, которая именно в этот момент продавала билеты на другие представления. Все это, по рассказам моего приятнейшего нового друга, создавало неимоверную давку. Еще немного времени занял у него рассказ, как он зашел в фойе театра, разделся, причесался у огромного, в полный рост, зеркала, не преминув сказать, что в это же время около этого же зеркала стояла шикарная дама, брюнетка. Далее он остановился на описании вкуса коньяка, который он выпил в буфете театра и закусил бутербродом с маслом и красной икрой. Далее он рассказал мне о том, что хорошие коньяки имеют до сотни вкусовых оттенков, которые при определенной тренировке можно различать. Я выразил сомнение. Он пустился в пространные рассуждения о рецепторах. Я ничего не понял, и, будучи, все же достаточно ограничен во времени, попросил его продолжить рассказ о спектакле. Он тут же с охотой продолжил. Рассказал сходу о прелестной бабушке билетерше, со светлыми глазами. О бархатных пурпурных шторах, об огромной хрустальной люстре. Особенно мне запомнился его пассаж о публике. В словах его сквозило пренебрежение. Если не сказать больше. Если бы я знал его чуть дольше, то мог бы подумать, что это плохо скрываемая ненависть. Если сказать мягче, злобное раздражение. При этом, проанализировав его слова, я так и не смог понять, откуда она (ненависть) взялась и на чем зиждется. Но тем не менее, передавая мне свои ощущения, он в мыслях пробирался к своему месту, которое к его удивлению находилось в тринадцатом ряду. Вы подумали, что и место у меня тринадцатое? С насмешкой спросил он. И сам же ответил. Мне, на самом деле, было все равно, какое у него место, мне не терпелось услышать о начале спектакля, о третьем звонке, о том, как выключится свет. Но он начал распространяться о театральной пыли, о том, что она забивалась ему в нос. Он чихал, и соседка рядом с ним неодобрительно смотрела на него. Я очень ярко себе это представил. У меня богатая фантазия. Я, конечно же, не начал испытывать телесные ощущения по его алгоритму, но зрительные картинки начали проноситься у меня в мозгу, заменяя тем самым реальность. Но голос его не давал мне окончательно погрузиться в фантазии. И он сказал об оркестре. Да-да. В этом театре была оркестровая яма, что не удивительно. Стояли, лежали инструменты, а музыкантов не было. Из чего он сделал единственно правильный вывод — спектакль задерживается. И он стал изучать сцену. Из его слов следовало, что сцена было оформлена в весьма минималистической манере. На ней стоял крест. И все. Я сразу отметил про себя, что в нашем советском театре это более чем странно, учитывая резко отрицательное отношение к религии вообще. Но я воздержался от комментариев, ибо верил и чувствовал — все, что мой таинственный знакомый рассказывает — безусловная правда. Я начал сильно волноваться, да так, что пот выступил у меня на лбу. Мой собеседник заметил это, но вида не подал. Он продолжил описывать мне движения, которые начали происходить в оркестровой яме, одновременно с медленным угасанием света в зале. Музыканты тихо расселись по своим местам. Дирижер вышел к пюпитру, сделал театральную паузу, длившуюся гораздо более того, чем было положено. И взмахнул палочкой. Заиграла музыка, по его словам, простая и прекрасная, хотя до сего момента он не понимал, как симфоническая музыка может быть таковой. После музыки он перешел к описанию света, который менялся в такт со звуками и переливался такими цветами, которые он не смог назвать. Слов таких у него в лексиконе не было. Публика начала дышать тише и медленнее, он не смог объяснить мне, как он понял это. Хотя я у него и не спрашивал. Я до сих пор не могу осознать, как он смог, все же, растворить парк и этот весенний день полностью в своем рассказе, в образе театра. Я понимаю, что это только начало и он не рассказал еще ничего о самом спектакле. Когда же вы собственно начнете рассказывать мне о самом действии? Спросил я его. А я уже начал, ответил он мне. И ведь действительно. Вместе с его словами на сцене стали появляться прекрасные женщины. Красивые. Полуодетые. В прозрачных неимоверных и неистовых одеяниях. С всклокоченными волосами и с безумным взглядом. Совершающие хаотичные движения. Броуновские скорее даже. Как молекулы в нагревающейся… Нагревающейся… И наконец, закипающей. И превращающейся в пар. Как они превратились в пар, спросите Вы? Спросил он меня. Очень просто. Они исчезли, и вместо них из дыма появился мужчина. Аполлон. Само совершенство. Бог во плоти. Но с черным взглядом, спрятаться от которого не было возможности. Он сверлил взглядом первые ряды и пел песню. За гранью приличия. Рассказчику моему все это совсем не понравилось. Мне то, что я увидел на сцене, совсем не понравилось. Сказал он. И с его слов, он захотел немедленно подняться и уйти. Но тут появилась она. Он сказал это и часто задышал. Было ясно, что он влюбился. Кто эта женщина, спрашивал он сам у себя и не мог найти ответа. Кто это чудо света? И откуда я ее знаю? Он смотрел мне в глаза и из глаз его лились слезы. Тут уйти захотелось уже мне. Не знаю почему, но мне всегда не нравились такого рода сцены, и еще я начинал понимать, что, возможно, мой собеседник не совсем здоров. Психически не совсем здоров. Но какая-то часть меня не хотела уходить, ей было очень любопытно, а что же будет дальше? И вот я остался, и я попытался объяснить это себе, но во время объяснения в груди защемило так, как будто я увидел эту небесную женщину. И? Она поцеловала его. Понимаете, почти кричал он мне, эта невинная красота целовала его страстно и похотливо. На помостах советского театра. Что вы чувствуете? Я чувствую ревность. Он стал смеяться, почти истерично. Теперь Вы понимаете, почему я не ушел? Да, потому же, почему я сейчас остался с ним. Подумал я про себя. Он продолжил описывать свое предчувствие, что так все не закончится и сюжет продолжит развиваться по спирали или по какой-нибудь другой замысловатой геометрической фигуре. Но тут появилась она. Послушайте, но она уже ведь появилась, сказал я ему. Она это была не она. На ее фоне она выглядело блекло. Сейчас появилась она. Понимаете? Нет, ответил я ему. Когда она появилась, я встал от восторга и меня усаживали старушки сзади и сбоку от меня. Он сказал, что мир перестал существовать для него в тот момент. Время остановилось. Он смотрел ей в глаза, и он готов был поклясться, что она тоже смотрит ему прямо в глаза. Танцы ведьмины. Он подчеркнул это слово — ведьмины. Полураздетые ведьмы танцевали. Музыка становилась все более вагнеровской. Он повысил голос. Он все более и более волновался. Я с трудом мог сдержаться. Я готов был кричать. Рассказывайте же рассказывайте. Он задыхался, раскраснелся. Вспотел. Он перешел на шепот и рассказал о третьей валькирии, выпорхнувшей на сцену. Я не могу описать ее, шипел он мне на ухо. Она представилась мне ярким светом солнца, бьющего мне лучами в глаз. Я не смог рассмотреть ее, но я отчетливо ощущал ее вызывающие движения, похоть, которая так и сочилась из нее. Я ощущал, как все четверо, мужчина и три женщины, слились с лучиком солнца, но лучиком, пробившимся в подземелье и немедленно показавшим зрителям всю неприглядность этого страшного места. Он продолжил рассказ, он пригляделся, при этом он буравил меня взглядом и делал во мне дырки, честное слово. Итак, он пригляделся и увидел все же трех женщин. Красивых, развратных, похотливых. Дальше он довольно долго подбирал слово, но так и не подобрал. Он, надо сказать, совершенно не помнил текста пьесы. Для него весьма загадочен был сюжет. И он достаточно сумбурно излагал происходящее. Но я путем невероятных мыслительных усилий все-таки понял, что всего женщин появилось пять. Еще одна невероятная девушка-подросток и зрелая дама. Мужчину они привязали к кресту и устроили пляски. Далее последовал сложный ритуал. И все это под непрекращающуюся музыку. Так это была опера? Спросил я его. Или балет? Нет, что вы, ответил он. Это был спектакль. Просто много музыки. Всего лишь. Вы знаете, сказал я ему. Мне вот именно сейчас стало не интересно. И я хотел бы прекратить наш разговор и откланяться. У меня жутко разболелась голова. А в таком состоянии от меня проку мало. Да-да. С жаром сказал он, чем меня немало удивил. Вы не поверите, сказал он, я почувствовал там, на спектакле, то же самое, что сказали только что мне Вы. И я собрался уходить именно по тому же самому, что только что Вы мне сказали. И я готов был привстать, но тут одна из ведьм посмотрела на меня и крикнула — стой. Что? У меня мурашки побежали по коже. Не может быть. Представляете мое состояние? Спросил он. Не представляю, ответил я, но голова у меня тут же болеть перестала. Знаете, продолжил он, мне стало казаться, что от жути я начал седеть, как в фильме про «Вия». Да уж. Я закурил. Он попросил сигарету, объясняя мне при этом, что курить он бросил, но сейчас он волнуется, а когда он волнуется, он курит. Я дал ему сигарету. Он восхитился как ребенок, оттого что это «дубовая» «Ява». Затянулся сигаретой. Мы несколько минут молча курили, думая каждый о своем. Он внезапно продолжил рассказ. Он не мог больше (он выбросил окурок на дорожку) невнимательно смотреть спектакль. Ему стало казаться, что он в зале совсем один. И что спектакль идет только для него, и он тоже постепенно становится участником. Он старался вслушиваться в каждый звук, в каждое движение актеров. Актеров? Он уже сомневался в этом. Он начал смутно понимать смысл. Но слова так искусно переплетались с перемещениями по сцене и с музыкой, что смысл все время ускользал от него. Он был в отчаянии, потому что успел уже придумать себе, что от того поймет он или нет, зависит его жизнь. Да и жизнь на планете Земля. Вот это что-то новенькое. Первый раз я встретил человека, настолько озабоченного судьбами мира. Паранойя. Подумал я. Но у меня у самого началась паранойя. Вот такая странная. Будто спектакль идет сейчас в данный момент. А человек, рассказывающий мне эту историю, сидит одновременно в этом странном и страшном театре и рядом со мной и еще транслирует мне все, что происходит на сцене. Бред. Закурю еще. Вы будете? Нет. Мне не терпится продолжить. Даже если вы ничего не поймете. Как будто спектакль идет на китайском языке. Да, но эмоции, движения. Дайте тоже еще сигарету. Вот возьмите. Спасибо. Дым. Сигарета. Спички. Балабановские. Тоже, как и китайские слова, лишены, возможно, смысла, но в данном контексте. Ох, как не хочется залезать в эти мысленные дебри именно в начале мая. А когда хочется залезать в эти самые дебри? Не знаю, в ноябре, наверное. В мае хочется любить. Гулять по улице. В худшем случае сидеть на лавочке и пить с друзьями пиво. Мы курили и молчали. Молчание становилось все более и более напряженным. Рассказ его, прервавшийся и остановившийся, все более и более накалял атмосферу и вот снова прорвался. Без всякого перехода он начал описывать установившуюся там тишину. Все замерли, сказал он мне доверительно и почти шепотом, но минуту спустя уже громко продолжил. Так, что даже мамаша с коляской, сидевшая на соседней скамейке, и задремавшая было, вздрогнула и проснулась. Музыка внезапно смолкла, свет полностью погас, но на сцене чувствовалось какое-то движение. Дуновение воздуха от перемещавшихся быстро предметов. Мне показалось, тут он задумался, закрыл глаза, как будто в мельчайших деталях вспоминая тот вечер, мне показалось, что они меняют декорации. Знаете, такой театральный прием, выключается свет и рабочие уносят старые декорации и вносят новые. Но время затянулось. Затянулось действие. И исчезло пространство. Он пытался протянуть руку, но руку не чувствовал, да и все тело свое он не чувствовал. Ужас, в который раз сковал его, он не мог пошевелиться, да и дышать уже не мог. Он начал обдумывать свое новое положение и рассуждать о том, не умер ли он случайно. Пауза должна длиться или мгновенье или бесконечно долго, середины не признавал никто. Свет. Яркий ослепительный взорвал этот мир. Он сказал, что это был не свет даже, это была просто резь в глазах. Невозможно было открыть глаза, слезы лились из глаз ручьем. Удивительным образом в нашем мире, солнце проделывало с нами точно такую же штуку. Оно начало ярче и ярче светить нам в глаза, отчего мы начали щуриться. Глаза начали слезиться. Скорее всего, это оттого, что раньше кроны деревьев с маленькими листочками, хоть как-то защищали нас от него. А сейчас солнце вышло из-под деревьев на чистое небо и выдало нам килоджоулей. Мы быстро к этому привыкли и перестали щуриться. Он, там, в театре тоже привык к искусственному свету довольно быстро и перестал щуриться. Он стал смотреть, приглядываться, анализировать, какие же произошли изменения. А изменения произошли вот какие, появилась кровать. Молодой человек и девушка, которая появилась первая, танцевали и пели, кружились, летали, обнимались, страстно целовались. Это в советском театре, возмущенно в который раз сказал он. В промежутках между поцелуями, они игриво смотрели на него, делали ему тайные знаки, улыбались. Один раз даже девушка украдкой послала ему воздушный поцелуй. Дирижер тоже все чаще и чаще оборачивался к нему, подмигивал. А потом и вовсе стал вполоборота к оркестру, для того лишь, чтобы смотреть на него постоянно и не упускать из виду. Моего собеседника, как он сам признался, это сильно пугало, возмущало, но и возбуждало сверх меры. Я наблюдал за тем, как ему трудно дались эти три слова. Далее девушка кинула ему платок, который он инстинктивно поймал и засунул в карман. Девушка смущенно заулыбалась, а потом спряталась в объятиях своего возлюбленного. Они опять страстно поцеловались. И легли на кровать. И накрылись одеялом. Это было выше его сил. Он хотел выйти из зала и сообщить, кому следует о творящихся безобразиях. Но он не смог и пальцем пошевелить. Происходящее, каким-то непостижимым образом, парализовало его. Из всего его организма, действующими органами оказались лишь глаза. И возможно уши, но иногда ему казалась, что музыка проникает в него через вибрации, которые ощущаются всем его телом. Что-то запустило в его теле нечто, что он не мог контролировать. Именно так он и сказал. Он как бы икал. Но пахом. И безмолвно, и это ужасало его сверх всякой меры. Он очень любил это выражение, как я заметил и повторял его бесчисленное количество раз. Слова паразиты. Как они захватывают нас. Словно колода перфокарт, на которой записана некая программа. Машина эту колоду поглощает. И потом в точности исполняет то, что на них было набито. Так и у нас. И когда он кончил так своеобразно икать, на кровати начала твориться невообразимая Камасутра. А так как он, скорее всего, в зале был один, цензура отменялась. И с ужасом наблюдая, как одеяло постепенно, но неуклонно падает на пол, он понял, что глаза-то его уж точно не закроются. Ни под каким предлогом. Одеяло упало. Он зажмурился. Оркестр заиграл тутти. Бенджамин Бриттен. У него не было сомнений, что музыку написал именно этот человек. Но откуда эта информация, если он всю жизнь слушал пластинки с произведениями авторов раннего Барокко и ничего более. Безмолвное знание, вот оно как. Заставил себя открыть глаза, и увидел, что к двум влюбленным присоединилась еще одна прекрасная валькирия, та вторая, от красоты которой, он чуть не потерял сознание. Он никогда не смотрел видимо порно фильмов, я, между прочим, тоже. Но то, что он описывал, сейчас походило именно на порно фильм. Я стеснялся спрашивать подробности, а он стеснялся их рассказывать, но по всему было понятно, это — порно. Он сказал мне, что понимает — рассказ этот кажется мне совершеннейшим вымыслом, но это истинная правда. И я верил ему. Та страсть, с которой излагалась эта история, та безумная энергия, которая взрывалась вокруг, все говорило о том, что сейчас я ввязываюсь в самое невероятное приключение в моей жизни. Дама с коляской ушла и на ее место пришли два длинноволосых парня в майках, на которых были изображены знаки, явно сатанинской тематики. У ребят был магнитофон, из которого звучала песня, совершенно никак не вязавшаяся с внешним видом этих парней. Я узнал эту песню. Это песню исполняет непревзойденная Донна Саммер. Я чувствую любовь, как бы поет она. И космические синтезаторы соединялись с майским космическим земным закатом. Мой собеседник напомнил мне о себе покашливанием и описанием того, как третья ведьмочка присоединилась к развратной троице. Напряжение достигло предела. Дирижер повернулся спиной к оркестру и неистово махал дирижерской палочкой и прожигал взглядом нашего доброго рассказчика. Крики, стоны, плотная материализованная похоть лилась потоком в разные стороны. На сцену выбежали стайкой несколько девушек, одетые в прозрачные платья, которые начали отплясывать непристойно и страстно. Музыка в парке звучала громко, подпевая ветерку. И я даже вспомнил, как все называли Донну Саммер. Королева Диско. Одного моего однокурсника выгнали из комсомола и из института за прослушивание такой музыки. Правда не этой песни, а той другой, которая космическим оргазмом как бы говорила тебе. Love to love you baby. Идеологическая диверсия это называлось. И нам секретарь нашей комсомольской организации дал это послушать. Врага надо знать в лицо. Тем не менее, оргия продолжалась. Причем уже в извращенной форме. Ибо девушки целовали друг друга. Он сказал, что читал об этом извращении. Лесбиянство называется. Но в тот момент он не мог оторваться от той картины. Ибо так это прекрасно и возбуждающе было. Тут был применен новый режиссерский прием. Девушки полуголые пошли в зал и одна из них села рассказчику на колени. Хотя какой это режиссерский прием? Это настоящее колдовство, скорее всего. Или магия. Не может этого быть в настоящей советской реальности. А вы как думаете? Спросил я его. Слушайте дальше. Был мне ответ. Он вскипел, то есть в рассказе его, а не в реальности. Он рассказал, что от ярости затрясся, перестал бояться. Начал ругаться матом, что очень редко с ним случалось. Начал демонстрировать выживаемость вида, как бы подтверждая теорию Дарвина. Схватил очень сильно за кисти эту девицу и пытался стряхнуть с себя. Но не тут-то было. Девка оказалась фантастически сильной. Как будто робот, сделанный из железа и обтянутый кожей. Она не только не дала схватить себя, но и наоборот сильно схватила его, не переставая улыбаться, как бы показывая свое превосходство. Вот тут по-настоящему ему стало страшно. Что это за история? Он начал искать глазами билетершу, да хоть кого-нибудь. Но зал оставался, как уже было сказано ранее, пустым. Ведьма лязгнула зубами около его уха, потом отпустила его и побежала на сцену не забыв крикнуть ему на прощание, чтобы он сидел тихо. Он и сидел тихо, хотя ему очень хотелось от отчаяния завыть в голос. Он уже мысленно попрощался со всеми родственниками, но в зал внезапно или неожиданно, а то и вовсе может быть ожидаемо. Я воспроизвожу авторский текст почти дословно. Итак, в зале еще была женщина лет пятидесяти. Но с фигурой и глазами двадцатилетней девушки. По всему видно было, что она здесь главная. Она жестом успокоила всех. Оргия на постели прекратилась. Все оправились, приоделись. А мужик даже весьма аккуратно заправил постель. Зажегся свет. Оркестр заиграл пастораль. Да и сама сцена и зал начали превращаться в счастливый уголок сельской жизни. Рабочие принесли ограду, искусственные подсолнечники, деревянных кур и цыплят. Свет мастер навел очень похожий на закатный. У нас здесь тоже уже полагалось провожать закат. Я думаю еще полчаса, и солнце зайдет. Металлисты напились пива и один из них начал карикатурно танцевать под лирическую песню про любовь в исполнении все той же Донны Саммер. Вот она пастораль двадцатого века. Мой собеседник неожиданно затих и попросил сигарету. И со словами, последнюю и враг не берет, а я все же возьму, закурил. А потом довольно развязано и агрессивно попросил у наших соседей пива. Они неохотно дали ему бутылку. Он пил пиво, курил сигарету и плевался на асфальт. Когда все было кончено, он выбросил бутылку в кусты и продолжил рассказ. Такое ощущение, что все отдыхали, как перед боем солдаты. Кто-то приводил себя в порядок, кто-то прилег отдохнуть. Кто-то повторял про себя роль. Дама, которую он посчитал главной, обошла всех, общаясь с ними как со старыми знакомыми. Кого-то приободряла похлопыванием по плечу, кого-то словом. При этом она ни на минуту не упускала его из виду, и они довольно часто встречались взглядом. Нет, это решительно невозможно, подумал он и решил встать подойти к ней и, наконец, объясниться и выяснить все. Но, как только он попытался встать, тотчас подскочили девицы и довольно жестко усадили его на место. Он сел, но, когда они отпустили его, резко вскочил и пытался лягнуть одну из них ногой. Она увернулась и встала в боевую стойку. Повторять нападение ему не захотелось, тем более, что сзади на него набросился еще кто-то и усадил на место. Он заплакал от злости и от беспомощности. Пожалел, что не записался тогда в секцию бокса, когда его звали, подивившись его данным, но он предпочел с местными хулиганами пить водку, бренчать на гитаре, драться и приставать к прохожим. Протест интеллигентного мальчика из хорошей семьи, прошептал он. А еще пожалел, что не поступил в свое время в высшую школу КГБ, хотя возможность у него была. Вот сейчас бы при табельном оружии он разобрался с негодницами. Ох, что было, того не вернешь, с сожалением сказал он мне, нам всем в настоящем приходится пожинать плоды своего прошлого неведения. Неведения, простите, я не понял. В смысле знал бы прикуп жил бы в Сочи. А, сказал я. Если б я знал, что встречусь с тобой, я бы две пачки сигарет взял, подумал я. И тут я совершил прорыв. Я расслабился и просто принял ситуацию. Я размышлял так, если вся эта котовасия разыгрывается только лишь для меня, то в ней должен быть какой-то смысл, пусть не высший, пусть средний или даже маленький. Мне все объяснят. Может быть даже и режиссер. Или актеры. В любом случае. Стану участником спектакля. Не трусь. Доиграй свою роль до конца. Какая бы она не была. Мне захотелось петь. И я громко, перекрикивая оркестр начал петь. По Дону гуляет. Стоящий сзади человек. Это была женщина. Надавила сзади мне на плечи и сказала, что свободы делать, что я захочу, у меня нет, а есть лишь свобода следовать тексту и ходу пьесы. А каков он текст и ход пьесы? Спросил я. Прислушайся к себе. Был мне ответ. И хватка тотчас ослабла. Дирижер улыбнулся мне, подбадривая меня, и они заиграли что-то индийское. То, что это что-то исполнялось на европейских инструментах классического симфонического оркестра, придавало этому неуловимое очарование. Девчонки тоже стали изображать индусок. А на сцене стали изображать Камасутру настоящую. И не изображать, а совершать, или даже лучше сказать практиковать. Я никогда на такое не смотрел со стороны. Один раз одна моя подруга нам с моим дружком предложила сделать это втроем, но я отказался, знаете ли, советское воспитание. Сейчас же все, что я видел, представлялось мне в высшей степени красивым и возбуждающим. Я встал и, прислушиваясь к себе, пошел между рядами к проходу. Мне никто не препятствовал. Девушки просто раздевались и присоединялись к оргеющим. Или оргующим. Но я, правда, не могу русского слова подобрать к тому что я вижу. Это не клубок тел. Это не мясная машина. Это скорее шелест листьев в жаркий июльский полдень. Так естественно и… Свободно… Выходило все у них. Им явно не хватает мужчин. Я вздрогнул. Я не знаю, как эта женщина, та самая в возрасте, оказалась у меня за спиной. Сказано было это мне прямо в ухо жарким шепотом. Ее губы коснулись моего уха. А Вы? Надо же, у меня хватило наглости это спросить. Я позже присоединюсь. Раздевайтесь. Из ее рта пахло зеленым чаем с жасмином. Я снял пиджак, брюки и рубашку. Остался в трусах, майке и носках. И, пружиня, начал потихоньку приближаться к группе людей, которые начали приближаться к наивысшей точке. Я шел и видел это все, как будто сидя наверху кинокамеры, или даже нет, это сравнение неверно. Ощущая себя объективом кинокамеры. Или лучше так. Ощущая себя зрителем сидящем в кинотеатре, которому показывают кино, которое снял великолепный кинооператор. Самый лучший. Музыка стала киношной. Вжик. Вжик. Вжик. Струнные особенно старались, нагоняли ужаса. Я хотел крикнуть той женщине, что осталась в зале и внимательно смотрела на меня. Попросить. Отпустить меня. Но прислушавшись к внезапной тишине, понял, что это никак не соответствует моей роли и духу пьесы. И вдруг. Тишину нарушил крик. Один другой, третий. Хор. Оркестр. Тишина. Расслабленная музыка. А в чем же заключается моя роль? Понять, что я одновременно и зритель, и участник спектакля? Понять, что я одновременно и зритель, и участник спектакля. Зачем спрашивал? Ты и так все знаешь. Хорошо, вот я, наконец, я осознаю это. Что дальше? Ничего. Вот какая разница? Сижу я в зале и смотрю. Или стою на сцене и играю. А сам как думаешь? Не знаю. На сцене перестаешь быть только наблюдателем. Не так. Запутался. Для зрителя не написан текст. Зритель свободен. Он может уйти, если ему что-то не нравится. Актер не может. Он связан ролью, текстом, театром. Что же он получает в обмен на свободу? Что я сейчас получил, когда из зрителя превратился в участника? Время. Движение времени. Когда я был зрителем, я не видел и не ощущал времени. И это не хорошо и не плохо. Став актером, я стал ощущать и производить время. Оно стало частью меня, а не вне меня как было раньше. Ту-ру-ду-ту-ру. Теория всегда бесила меня. Даже марксистско-ленинская. Практика — вот что важно. А она уже ленинская чисто, без всяких марксистско. Практика — критерий истины. Ну, еще какие банальности помнишь? А артисты повторяют уже то же самое, что только пропели, но без сопровождения оркестра. Только электрогитары залилась, как смехом. И вся сатанинская составляющая спектакля куда-то испарилась. Девки красивые. Особенно малолетка. Возбуждающие остренькие сисечки. Ноги той самой формы, что мне всегда нравились. И попка. И розовая п. зда, которая, даже и не виделась, а скорее угадывалась через прозрачное платье, трусов она не признавала. Да будет бордель!!! Я так решил. Зрителей нет. Оправдываться не перед кем. Партком не пропесочит. Не каждый день жизнь твоя изменяется до неузнаваемости, причем без какого-либо участия с моей стороны. Спектакль пришел посмотреть. Время убить. Пивка в буфете попить. Принесите мне пива, кстати. Кричу я. И смотрю на женщину в зале. Она удивленно улыбается, слегка наклонив голову. Но молчит. Я нагло кричу. Толкаю всех, принесите пиво. Мне нельзя сейчас со сцены уходить. Самое интересное пропущу. Они начали принимать это как игру. И, кстати, мужик со сцены пропал этот. Сердцем чую, очень это плохо для меня, не знаю как, но плохо. Будто судьба моя изменилась и я чей-то чужой крест на себя взял. Но ладно, я завелся. И начал бегать за ними, а девчонки все молодые, спортивные, бегают от меня, прячутся в складках занавеса, кое-кто и в зал спрыгивает и прячется между рядами. Мне проворней надо быть, если я хочу кого-нибудь изнасиловать, то мне быстрее, решительнее, напористей, злее следует быть. Мне надо представить себя голодным африканским львом, который бегает за молоденькими антилопами, для того, чтобы убить их и съесть. Меня это так возбудило. Я вспомнил, с каким диким и непонятным ощущением я в детстве смотрел на то, как кошка придушила и ранила воробья, он бедный бился почти уже в агонии полупарализованный, а она не спешила его добивать, она играла с ним в эту смертельную игру. И я понял, как это интересно и возбуждающе смотреть на смерть другого существа. Вернее так, как приятно наблюдать процесс убийства. Когда одно животное убивает другое животное. И я после этого стал наталкиваться постоянно на такие случаи. Ворона убивает голубя, разбивая ему голову клювом. Собака убивает кошку, перегрызая ей глотку. Когда собаку сбивает машина это не то. Не знаю почему. Нет эффекта. Или когда умирает человек. Или когда один человек убивает другого человека. Это не то. А вот когда я смотрел документальный фильм, как вараны охотились на быка, завалили его и начали, еще живого и орущего, есть, я, честное слово, чуть не кончил. Хотя морально, если не брать телесный аспект, я испытал гораздо более глубокое нечто, чем оргазм. И вот сейчас это вернулось. Только теперь я не наблюдатель, а участник. Вперед. Только ты думаешь, что ты хищник? Ну-ну. Это тетка сказала и выскочила на сцену. Я жертва, меня убьют? Невероятно. И хотя мозг сразу же стал сопротивляться. Тело отчаянно стало кричать. Да! Да! Я чертова жертва! Так значит. Единства и борьбы противоположностей, значит, не получится тут. Я, значит, против этого безумного мира, против баб и против своего тела. Захватывающая битва. Я готов стать победителем. Была, не была. Что вы там изучали дамочка. Мутай? Тогда вот вам неожиданный удар в грудь. Промахнулся и лечу в оркестровую яму, со стопроцентной возможностью сломать себе шею. Но в воздухе группируюсь, делаю головокружительный кульбит и приземляюсь на четвереньки у самого края, можно сказать, пропасти. Рок-н-ролл жив, что есть мочи ору я и рванул за спрятавшейся девицей, блондинкой с виду. Не забывая при этом, что я лев. А она антилопа, а не наоборот. Вот я прыгаю. Победный прыжок. Настигаю цель. Все тебе конец в каком-то смысле. Она расцарапывает мне лицо ногтями и сильно пинает ногой в голову, вырывается и убегает. Первая кровь. Однако. Я не знаю, есть ли уже фильм с таким названием, но если нет, то я застолбил. «Р» в кружочке. Или что там нужно поставить, чтобы защитить себя от несанкционированного доступа, к своим правам. Что делать дальше? Время замедлилось. Пространство искривилось. Материя заматерела. Энергии у меня больше нет. И страх, страх заползает ко мне внутрь холодным потом и неконтролируемой дрожью. Теперь я не лев. Я тот самый буйвол. А они — вараны. Или варанихи, если быть точным. Сейчас начнут кусать за ноги, валить на землю. Потом перегрызут горло и все. А что все? Что дальше? Ничего. Или ничто. Да страшнее этого слова и придумать то ничего нельзя. Я чувствую, ощущаю, мыслю. Эмоции вырабатываю. И через несколько минут все — хана. Силы неравные. Вот они ходят кругами около меня. Я, конечно, кружусь на одном месте. И первые несколько атак отобью, но потом. А ведь с утра так все хорошо было. Выходной. Первое мая. Первомайская демонстрация по телевизору. Красные флаги. Портреты членов Политбюро. Да здравствует Коммунистическая Партия Советского союза! Ура! Пиво в холодильнике всю ночь простояло. Открыл, выпил пивка. И тут попался мне на глаза этот билет. И ведь вовсе не лотерейный, как могло бы на первый взгляд показаться. А вовсе билет в один конец. И вот сейчас я соединился было с прошлым. Но зеленой молнией скользнуло тело одно и пыталось повалить меня на пол. Я ударил сильно ее. Аж зубы лязгнули. А может быть так. Ведь не только они меня могут, но и я их. Растопчу. Размозжу им головы. И прорвусь к выходу. А там. А там может и спасение какое. Жить хочу. Жить стоит. Время, ведь, какое интересное. Страна оживает. Вылезает из болота. Вырывается из трясины. Тоже ведь могла погибнуть, рассыпаться на мелкие кусочки от всех этих мелких блох, присосавшихся к ее святому телу. Но, нет же, сбрасываем потихоньку, очищаемся. Я, ведь, столько могу для страны своей сделать. А меня убить пытаются неведомые силы. А может помолиться? Бога, конечно, нет. Это мы еще в школе проходили. Но больше надеяться не на кого. Все-таки раньше он русским людям как-то помогал. На Куликовом поле. На Бородинском. Под Сталинградом нам, конечно, больше Сталин помогал, чем бог. Но, не Сталину же, сейчас молиться. Сталин помер. Но если логику мою продолжить, то я сейчас Горбачеву свою молитву о помощи должен вознести. От члена единого блока коммунистов и беспартийных. Все смешалось у меня в голове, понимаю. А что прикажете мне делать, когда смотришь в глаза этих существ и понимаешь, что их единственным желанием является моя смерть. Что я вам сделал, стервы? Крикнул я. А ты не помнишь? Спросила меня взрослая особь. Не помню. Я всех вас впервые вижу. Впервые? Затрудняюсь ответить. Не помню. Считайте верными мои предыдущие показания, написанные в прОтоколе. Все-таки я хотел бы задать Вам вопрос. Вы помните женщину, которая изображена на этой фотографии. Я затрудняюсь ответить. Но по показаниям свидетелей Вас с этой женщиной видели несколько раз в кафе. Вы сидели вместе часто в данном кафе. Это подтвердили официантки. Я затрудняюсь ответить. Я не помню. На орудии убийства, которое обнаружено рядом с трупом, Ваши отпечатки пальцев. Как вы можете объяснить суду этот факт? Я уже объяснял вам, товарищ судья, что означенная женщина вместе с другими напали на меня в здании театра. У меня не было просто другого выхода. О каких других женщинах Вы говорите, подсудимый? Не об этих ли, которые изображены здесь на фотографиях? Я не уверен. Я затрудняюсь. Где Вы были подсудимый? Я был в театре, гражданин судья. И эти женщины напали на меня, я вынужден был защищаться. Иначе бы они убили меня. Вот акт психиатрической экспертизы, гражданин судья. Подсудимый признан полностью вменяемым. Он отдает себе отчет в своих действиях. Вот как у них это получается? Еще совсем недавно, постельная сцена, оргия, беготня за девками полуголыми. И тут же суд, подсудимый, ответьте. Театр. Что там у вас дальше по сценарию? Рассвет мертвецов? Расцвет. Какое государство, такой и театр. Цирк. Не верю. Где глубокая проработка образов. Где социальный подтекст? Где реализм? Социалистический подчеркиваю. Да где хоть какой-нибудь реализм? Разве бывает так в жизни? Да никогда. В жизни или немцы наступают. Или мы немцев до Берлина гоним. Американцам вызов по всему миру бросаем. Кидаем. А в простой бытовой жизни сознательность. И отрицание. Отрицание всего несоциалистического. Неклассового. Непартийного. Вот реализм. Антиалкогольная компания — вот реализм. Гласность, перестройка. Хозрасчет. А вы что мне предлагаете? Под музыку деклассированных авангардистов. Вы мне тут выдаете Заппу прям какого-то. Слушал я его, заходил в гости к одной интеллигентной семье. Скрипочки, гармошечки, гитарки. Хриплый пропитый американский голос. Охрипший от постоянного употребления виски этого с содовой и льдом. Гадость. И вы сейчас мою жизнь хотите этой гадостью испортить? Нет. Фашизм не пройдет! Коммунизм будет построен! И пусть половина из нас, может быть и не доживет до светлого будущего, но все равно. Пусть даже больше половины погибнет в этих классовых боях. Все равно. Пусть один даже человек увидит. Все равно. Идея будет воплощена в жизнь. И никак по-другому. Здесь, например, надо расстрелять каждого второго через одного. Ничего не измениться. И еще каждого второго. И еще. А оставшиеся пусть осознают, что мы не шутим. Что мы всем им… вам… покажем. А то Сталина вы все горазды осуждать. А меня лично только воспоминания о вожде удерживают от сумасшествия. Только. Когда начинают исподтишка, подло разрушать то, во что верил. Что получается? Что, я вас спрашиваю? Только чистые идеи и великие личности, только вера может спасти. Вера в великие идеалы, которые мы в детстве впитали в себя с молоком матери. Так что, пожалуйста, продолжайте свой спектакль. Он никак не подействует на меня. Хотя надо признаться возбудил он во мне животный страх и животную же похоть. Но тем и отличается новый человек от животных, что может он сдержать эмоции и не уподобиться зверю. Как же мне донести до вас, до бездумных машин бездуховности от так называемого современного искусства! Как? Искусство — это жизнь. А не это дерьмо, которым вы так искусно. А надо признаться, что очень искусно, мажете здесь нашу безупречную жизнь. И мою, в том числе. А я честен перед моим народом. И не делал, того, что вы мне здесь предъявляете. И ведь переоделись мелкие душонки в советских людей, в судей. В уважаемых мной прокурорских работников. Превращаете важную часть жизни в фарс. Но я должен сказать — ничего у вас не получится. Оболгать так правду жизни, как вы это делаете — выше ваших сил. Вам кажется, что применить эту статью ко мне вполне возможно. Что доказательства у вас все собраны. И свидетельские показания. И орудия убийства. Да с одной стороны кажется, что так все просто. И не у кого не возникает даже маленького вопроса. А вдруг было все не так? Да. Результат от этого не поменяется. Жертвы окажутся все убиты. Но ведь и в сорок пятом наши солдаты тоже убили достаточное количество немцев. Вы что же теперь за это их осуждать будете? Нет. Фашистская Германия напала на нашу великую страну без объявления войны, вероломно. И тем самым подписала себе смертный приговор. Так почему бы вам граждане не проделать весьма несложную умственную работу и не провести параллель? И тогда окажется, что я вовсе не преступник, не массовый убийца и не маньяк. А вовсе санитар леса, который избавил наше здоровое общество от вредителей, которые паразитируют на теле нашей страны. Все эти артисты, музыканты. Все те, кто не работают. Но едят. За наши с вами, между прочим, народные денежки. Прошу вас учесть это при вынесении решения. Я закончил. Суд удаляется на совещание. Смешно. Удаляется на совещание. Как будто это суд. Судья этот. Артист известный. Он раньше в нескольких фильмах снялся. Забыл его фамилию. Настоящую фамилию. А не эту придуманную. Придуманную я запомнил. Милиционеры. А в зале суда. Якобы в зале суда, хотя это зрительный зал. Сидят те самые девчонки и женщины, которых я якобы убил. Сверлят меня своими взглядами. Я, конечно, перегнул палку, когда последнюю речь подсудимого говорил. Бред. Последняя речь. Подсудимый. Я ведь не верю в это. Знаю всю подоплеку этого судебного процесса, однако веду себя так, как будто это на самом деле серьезно происходит. И это не сон. И не явь. А пограничное состояние, которое называется у нас у простых людей — жизнь. Это жизнь. Наша жизнь. Все расписано кем-то, кого мы не видим и не слышим и вряд ли или услышим. Как будто перед нашим появлением на свет нам раздали листочки с нашими ролями, мы начали их учить. Но до конца не выучили, а листочки у нас отобрали. И вот мы с недоученными ролями вышли на эту великую сцену (жизнь) великого театра (реальность). Импровизируем на ходу, а таланта нет. Бездарно все получается. К концу жизни мы полностью забываем свою роль. Но никто напомнить нам ее не собирается. Вот так. Сижу, волнуюсь. И думаю, а где режиссер? Автор текста где, более-менее понятно. Он там остался, откуда мы в этот мир пришли. А режиссер где? Мальчики и девочки. Где? В детстве более-менее понятно. А потом во взрослой жизни. Без режиссера в театре нельзя. Тетка. Ага. Я ей прямо со скамьи подсудимых кричу. Простите, пожалуйста, не знаю вашего имени отчества. А вы случайно не режиссер? И все смотрят на меня как на полоумного. Решил ва-банк пойти. Кричу им всем. Психиатрическая экспертиза не выявила у меня отклонений! Вменяем! Ну, так как. Кто режиссер? Сейчас. Узнаешь. А, по-моему, режиссер я. Очевидно же. Если ко мне в процессе никто не подходит и не указывает на мои недочеты. А я всегда всем указывал, характер у меня такой. Значит я — режиссер. Или это премьера. Отрепетировано все до мельчайших подробностей. Режиссер вмешаться не может. Нельзя. Что-то я не помню, чтобы мы все это репетировали. Бывает. Что не отменяет самого факта. Встать, суд идет! Не буду вставать. Проявлю неуважение к суду! Хорошо. Я встану. Только не бейте. Больно. Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. Далее по тексту. Я внимательно смотрю на лицо судьи. Хочу увидеть этот момент, когда он проколется. Когда покажет мне, что он всего лишь играет роль судьи. Не может он быть гениальным актером, если снимался всего лишь в нескольких фильмах и то лишь в эпизодах. Ну. Проколись. Гав. Это я залаял. Выведите меня из зала. Я хочу в туалет. Я, правда, хочу в туалет. Я, пока наблюдаю за всем этим цирком, очень захотел в туалет по маленькому. Товарищ судья. Интересно, что он сделает? Переглядывается со всеми в зале. Ага. Началось. Перемигивается. Делает кому-то какие-то знаки. Шепчет что-то сидящему рядом народному заседателю. Ну, сходите, сделайте свои дела и возвращайтесь. Я вышел в какую-то дверь. Нашел туалет. Сделал, как выразился этот судья, свои дела. И думаю. Возвращаться мне туда или нет. Ведь со мной никто не вышел. За мной никто не следит. Вон там в самом конце коридора дверь. Она куда ведет? Никуда. Зачем я туда пойду? Мне люди поверили. Доверяют мне. Милиционер меня не повел. Наручники сняли. А я что же, поступлю как последняя свинья. Подведу людей. Нет. Я вернусь. И приму свою судьбу, какой бы она не была. Подбежал к двери в зал суда. Открыл. И услышал последние слова судьи. К высшей мере наказания… Я не согласен, я буду обжаловать. Адвокат… Но все неожиданно уходят из зала, кроме девушек известных нам и женщины. Она же тетка. Она же предполагаемый режиссер.

МУЖЧИНА. Объяснит мне кто-нибудь, что здесь происходит?

ПЕРВАЯ ДЕВУШКА. А Вы заходите, не стесняйтесь.

МУЖЧИНА. А я и не стесняюсь. Тем более слово заходите, применительно к перемещению из одной части сцены к другой, звучит смешно.

ВТОРАЯ ДЕВУШКА. А Вы, мужчина, не лишайте сакральности происходящее. Не уводите мысль от абстрактного. Смиритесь с действием.

МУЖЧИНА. Вы очень загадочны, дорогая моя, вы чересчур категоричны к тому же. Зачем Вам это надо? Вы никогда не задавали себе такого вопроса?

ТРЕТЬЯ ДЕВУШКА. А Вы себе хоть какие-то вопросы задаете? Или Вы исключительно специалист по ответам?

ЖЕНЩИНА. Он у нас специалист по бабам шляться.

МУЖЧИНА. Вы кто?

ЖЕНЩИНА. Мы тебя сейчас вернем домой.

МУЖЧИНА. Это хорошо.

ЖЕНЩИНА. В царствие небесное.

МУЖЧИНА. Зачем? За что?

ЖЕНЩИНА. Зачем? За что? Ты это что ли как наказание воспринимаешь? Не как великое и окончательное благо? Не как самую главную радость своей жизни? А как ты себе представляешь это царствие небесное? Расскажи. Не бойся.

МУЖЧИНА. Я не боюсь. Я расскажу. Ну… Смерть… Там… Небытие….

ПЕРВАЯ ДЕВУШКА. Какой смешной.

ВТОРАЯ ДЕВУШКА. Какой наивный.

МУЖЧИНА. Я… Затрудняюсь ответить…

ЖЕНЩИНА. Ну вот, заладил. Заела пластинка. На протяжении всего этого времени. Этой узкой текстовой конфигурации петель. Из главы в главу. Рассказывается одна и та же история. Зачем? Любовники. Убийцы. Сумасшедшие. Сумасшедшие убийцы. Учителя. Ученики. Военные. Гражданские. Живые. Мертвые. Теперь мы. Зачем все это?

МУЖЧИНА. Не знаю. А вот вы знаете?

ЖЕНЩИНА. Мы тоже не знаем. Но… Есть одно отличие. Мы стремимся узнать. Мы двигаемся по указанному направлению. Мы даже не знаем, кем указано. Из чего-то, что невозможно выразить словами. Из обрывков снов. Мы формируем это. А ты? Что ты здесь делаешь?

МУЖЧИНА. Я? Я спектакль смотрел. Отпустите. Мне нужно одному мужику про это, про все рассказать. От этого зависит судьба мира. Судьба Вселенной.

ТРЕТЬЯ ДЕВУШКА. Уходите. Вас никто не держит. Трус. Вы проиграли уже в тот день, когда родились.

Электрогитара в оркестровой яме тихо и грустно заиграла нечто щемящее. Мужчина заплакал. Женщина и девушка тихо стали подпевать. М-м-м. М-м-м. Не открывая рта. Плавно ходить по сцене продолжили.

МУЖЧИНА. Что я вам всем сделал? За что вы так со мной? Меня никогда никто не любил. Только мой черный пес. Я его звал Черный. Он смотрел мне в глаза и лизал своим шершавым языком мне лицо. Я любил его. Только его. Больше никого. Слышите? Никого. И вот сейчас вы хотите меня отправить в царствие небесное? Да я пожить еще не успел. Жениться не успел. Детей родить не успел. Они бы называли меня «Папа». Меня никто не называл «Папа». Бабушек отправьте в ваше царствие небесное. Дедушек там. Миротворцев в Афганистане, которые погибли уже. А меня в покое оставьте. Да здесь тяжело. Водку не достать скоро будет. Ничего я помучаюсь. Пострадаю, так сказать. За всех. Я за страну отвечаю. Я все сделаю, что надо, чтобы в будущем… Я никуда не уйду. Мне интересно с вами. Я, в конце концов, хочу досмотреть, чем спектакль закончится. Имею право. Хватит мельтешить у меня перед глазами. Остановитесь! И лабуху скажите, чтоб перестал мучить гитару. Да и ты, молодая, имей уважение к старшим. И я не трус.

Музыка оборвалась. Девушки застыли на месте. Женщина подошла к мужчине.

ЖЕНЩИНА. Я не знаю, что тебе еще сказать. Ты — тупица! Ты ничего не понял и ничего не стремишься понять. Объяснять тебе, все равно, что мед в лужу лить.

МУЖЧИНА. Что за дикое сравнение?

ЖЕНЩИНА. Ладно, давай теперь серьезно поговорим.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Долг корсара. Книга 3. Форт Генри Моргана
Долг корсара. Книга 3. Форт Генри Моргана
[Боевик / Современная проза / Приключения / Морские приключения]
«Карибы» — виртуальный мир, в котором лязг стали и залпы пушек звучат так же часто, как звон монет. Золотой век пиратства: пока одни строят колонии, исследуют джунгли и идут на врага парусным флотом,
0
Долг корсара. Книга 2. В поисках манускрипта
Долг корсара. Книга 2. В поисках манускрипта
[Боевик / Историческая проза / Приключения / Морские приключения]
«Карибы» — виртуальный мир, в котором лязг стали и залпы пушек звучат так же часто, как звон монет. Золотой век пиратства: пока одни строят колонии, исследуют джунгли и идут на врага парусным флотом,
0
Лавка Сновидца: Хранитель Путей
Лавка Сновидца: Хранитель Путей
[Детективы / Современная проза / Приключения / Фэнтези]
Продолжение истории Дементия Сновидца. Дементий решил остаться в бизнесе, но теперь у него новые задачи: нужно печатать сны, находить деньги, нанимать людей. Потусторонние сущности и Храмовники
0
Гранатовый цвет
Гранатовый цвет
[О войне / Советская классическая проза]
Новая документальная повесть Владимира Возовикова «Гранатовый цвет» — также о боевых делах, мужестве, стойкости и благородстве советских воинов-интернационалистов. В ней нет вымышленных имен, она
0
Будь со мной до заката
Будь со мной до заката
[Современные любовные романы]
В нашей школе появился новичок — Глеб Петровский. Нахал, каких поискать: красавчик, денег куры не клюют, а характер — хуже не придумаешь. С первой же минуты он обозвал меня никчёмной, и теперь я во
0
Я кот, и он пес
Я кот, и он пес
[Детективы / Ужасы / Проза / Приключения]
Продолжение мистическо — фантастической и местами детективной истории про нелегкую жизнь программиста в теле кота и более приятное, но тоже обремененное заботами существование кота в теле его хозяина.
0
Под чадрой Ирана. Рассказы о жизни в современной Персии
Под чадрой Ирана. Рассказы о жизни в современной Персии
[Документальная литература / Биографии и Мемуары / Путешествия и география / Проза]
Весна 2018 года. Желание увидеть Иран было сильнее страха перед неизвестностью. Сведения из энциклопедий и картинки в Интернете не давали чёткого представления о жизни в стране. Поехала я одна в
0
Тьма рождает звезды
Тьма рождает звезды
[Любовные романы / Любовное фэнтези / Современная проза / Фэнтези]
Он — Падший, покорившийся своим темным стремлениям. Она — его злейший враг, та, кому предначертано стать его погибелью. Их запретная любовь расколола мир на части. И исцелить его способны
0
Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки
Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки
[Документальная литература / Биографии и Мемуары / Публицистика / Путешествия и география]
Два месяца - в информационном вакууме. Никакого интернета. Никаких лишних новостей. Два месяца - в самой закрытой стране мира. Новые друзья, интересные происшествия, беззаботная студенческая жизнь и,
0
Рождество взаперти
Рождество взаперти
[Крутой детектив / Детективы]
Один из самых культовых хонкаку‑циклов. От основателя и первого президента клуба хонкаку. Элис Арисугава – второй по известности после Содзи Симады автор японских неоклассических детективных
0
Позовите Малену. Ей доверяли жизнь
Позовите Малену. Ей доверяли жизнь
[Современная проза / Историческая проза]
Сардиния, 1917 год. Малена, потомственная повитуха, помогает женщинам деревни Норолани в родах, ничего не ожидая взамен. Когда с фронта Первой мировой возвращается ее искалеченный муж, ей нужны
0
Цветущие сады зла
Цветущие сады зла
[Детективы / Триллер]
От автора бестселлера «Цветы смерти»: только в России продано более 70 000 экземпляров. Ловушка для идеального убийцы. Высокий рейтинг на популярнейшем корейском книжном портале «YES24». Пак
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Развод. Я тебе ничего не должна
Развод. Я тебе ничего не должна
[Современные любовные романы]
- Скорее раздевайся, Ириша. Я до спальни не дойду. Прямо тут тебя сейчас... Охрипший от возбуждения голос мужа звучит в тёмной гостиной оглушительно громко. Не так я планировала начало
6
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
1
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Нити богинь Парок
Нити богинь Парок
[Современная проза]
Название сборника рассказов «Нити богинь Парок» говорит само за себя: это судьбы самых разных людей, чьи жизни вытягивают из клубка хаоса, прядут и обрезают по своим прихотям три богини Парки. Двух
0
Зеленая метка
Зеленая метка
[Современная проза]
Злодейка в финале
Злодейка в финале
[Любовная фантастика / Попаданцы]
Я попала в собственный роман. Второстепенной злодейкой. И сразу в финал. Когда злодеи наказаны и уже сидят за решеткой. У меня нет ни единой возможности изменить сюжет. Либо прожить остаток своей
1
Вприпрыжку по мирам
Вприпрыжку по мирам
[Приключения: прочее / Городское фэнтези]
Бюро сновидений открывает двери для новых клиентов! Самых странных и самых сонных… На этот раз Дэн и профессор Нестор берутся за невозможное. Поймать за рога призрака сонного парлича? Вернуть из
0
Пять масок тьмы
Пять масок тьмы
[Городское фэнтези / Детективная фантастика / Любовное фэнтези / Ужасы]
Жизнь Жени Тихомировой рушится в одну ночь. Ее дед, кандидат в мэры Санкт-Эринбурга, погибает при жутких мистических обстоятельствах – от клыков вурдалака. Теперь та же участь грозит и самой Жене.
0
Дракон, девушка и гусь
Дракон, девушка и гусь
[Любовная фантастика / Самиздат]
Я простушка из деревни, потерялась в большом городе из-за сбежавшего племенного гуся. Именно он свел меня с начальником элитной охраны короля, а после и с самой принцессой. И теперь я фрейлина, да
0
Улица Колдуний
Улица Колдуний
[Детские остросюжетные / Детективная фантастика / Детские приключения]
Успеет ли Жасинта найти античары, чтобы спасти свою семью? Жасинте десять, она любит загадки и расследования, у неё есть огромная собака по кличке Вантуз. Семья Жасинты всё время переезжает, вот и
0
Виктория. Железная леди Запада. Книга 3
Виктория. Железная леди Запада. Книга 3
[Любовная фантастика]
Погибнув в родном мире, я попала в тело юной графини. Муж-алкоголик, маленькая дочка, инфантильная свекровь. Богатые земли постепенно приходят в упадок, некому больше заботиться о графстве и
3
Мой ад
Мой ад
[Эротика, Секс / Современные любовные романы]
— Что ты хочешь взамен? Я никогда не дам тебе свое тело.— Совсем двинулась? Мы хоть и не родные, но нахрен ты мне нужна, как девушка?Восемнадцать лет мы считали друг друга братом и сестрой, пока не
0
Финансы на пальцах. Гайд для зумеров по управлению деньгами
Финансы на пальцах. Гайд для зумеров по управлению деньгами
[Банковское дело]
Забудь о скучных учебниках! Управление деньгами – это самая крутая RPG в твоей жизни. В мире, полном финансовых ловушек, эта книга станет твоим гидом по прокачке главного навыка – финансовой
0
Молот Пограничья. Книга IV
Молот Пограничья. Книга IV
[Самиздат / Попаданцы / Книги про волшебников]
Думаете, эту аннотацию тоже утащил Пальцекрыл? А вот и нет — ее тут с самого начала не было!
2
Вернуть истинную
Вернуть истинную
[Любовное фэнтези]
— Вы беременны! Мне улыбается лекарша из академии. — Но, я же - девственница! Не смешно. — И всё же, сказать папочке придётся. Ведь, папочка у нас – дракон! Что? Я же простая
2