— Подождите ребята, — перебил его я, — а как Вы вообще меня видите-то? Меня другие люди не видят. Да и я раньше, ну, когда жил, то есть. Мертвецов не видел. Да и другую потустороннюю нечисть. Ну и…
— Работа у нас такая, — Вовка сказал устало, — в смысле надо же кому-то людям, которые померли, рассказать изменившиеся правила игры.
— Какие правила, какой игры? — это мой немой вопрос прозвучал.
— Ты первый уровень прошел, сейчас второй начинается, монамур, — Олег, улыбаясь и прищурясь, сказал.
— А сколько всего уровней? — быстро спросил я, как будто боялся не успеть.
— А вот этого мы можем сейчас и не успеть тебе сказать, — взволновано сказал Вовка, всматриваясь куда-то вдаль.
— Да, сейчас налетят, как мухи на говно, любят они свежатину — тихо сказал Олег и в руке у него неожиданно появился меч. У Вовки, кстати, тоже.
Я глянул мельком в ту сторону, куда они смотрели, и замер. Прямо с небес на нас спускались две бабы. Да бабы точно, вон у них сиськи какие. С крыльями, с хвостами, с рожами драконьими, из пасти огонь вырывается. Как только спустились они на землю, тут и началось. Олег и Вовка пулей налетели на них и стали их мечами своими пытаться разрубить на куски. Да так ловко это у них получалось. Особенно Вовка меня удивил, он не спортсмен никакой, пивной животик у него заметный такой. Однако на мечах с драконихами они рубиться так начали, похлеще, чем в «Семи самураях». Был фильм такой японский. Зрелище потрясающее, конечно. Драконихи летают, крыльями хлопают, огнем пацанов жгут. А те знай уворачиваются, покруче Брюса Ли. Да колющие и режущие раны им наносят. Вдруг Олег махнул мечом — у драконихи голова покатилась по земле. А тело тяжело упало на землю. Смотрю, вторая голова по земле катиться, пытается языком длиннющим за деревья зацепиться. Не без помощи Вовки, думаю, башка эта от тела отсоединилась. И вдруг вижу, тела эти безголовые забегали, из шей кровь синяя хлещет и гортанный вопль слышится. Хорошо у меня тела нет, а то бы в обморок от испуга грохнулся бы. Олег с Вовкой оттолкнулись от земли и полетели, ну и я за ними, но ощущение такое было, что они меня за собой тащат.
Залетели в здание полуразрушенное, я такого, что-то при жизни не видел. Оно не то, чтобы полуразрушенное, запущенное какое-то. То есть стекла целы, двери целы, но есть ощущение, что здесь никто давно уже не живет. Ребята залетели через открытое окно на пятом этаже, а я так сквозь дверь прошел. А чего, нам мертвым это раз плюнуть. Лестница наверх поднимается. Пыли на ней много, и на стенах, и потолок весь в паутине. Но срача такого, как обычно нет, бутылок или банок с окурками, огрызков там, бумажного мусора. Из чего я сделал вывод, что место это не пользуется популярностью у местных бродяг. Долетел на пятый, там комната в таком же, примерно, состоянии, что и лестница. Но двери входной нет. На стенах обои старые, непонятного цвета, окно пыльное, через него свет плохо проходит, и потолка нет. Нет и все. Просто наверху мрак сгущается, и я понимаю, что дальше там бесконечность. Олег и Вовка в разных концах комнаты стоят, курят. Мне тоже так что-то курить… Захотелось не то слово. Хотелок больше у меня нет. Понадобилось. Или показалось уместным.
— Сейчас мы тебе тело временное соорудим, — Сказал, выпуская дым, Олег, — покуришь.
— А как я сейчас со стороны выгляжу, — спросил я.
— Никак. Как синий туман, — Вовка рассмеялся, выпустил дым и показал ряд неровных, желтых зубов.
— Похож на обман, — Олег тоже ржать начал, у него вообще зубов четырех коренных не хватало.
— Парни, вы вроде нормальные раньше мне по жизни казались, — подумал я, — мне раньше и в страшном сне присниться не могло, что у Вас профессия такая, жмуриков после смерти окучивать. Я ведь правильно понял, что это работа у Вас такая?
— Правильно, ты все понял, — Олег бросил недокуренную сигарету на пол и раздавил ее каблуком тяжелого армейского ботинка, — работа, как работа. Платят очень хорошо. А я всегда риск любил. Убить здесь могут, конечно, легко, но пока жив. Да и напарник, Вова, слава Богу, не подводил!
Вовка кивнул.
— Меня завербовали прямо в церкви, куда я пришел свечку за папу покойного поставить, — продолжил Олег, — Я еще гляжу, странно, что в церкви баб совсем нет, ни старушек, ни молодух, совсем никаких. Одни мужики и все такого бравого вида. И священник мне подмигивает. В общем, завербовали… (После паузы) Но…, ладно. Надо тебе тело все же временное сделать.
— А это, чего такое? — начал, было, я.
— Теоретическая часть потом, — оборвал меня Вова.
— Времени просто мало, объяснять некогда, — более мягко сказал Олег, — мы это все равно сделаем, как бы ты не сопротивлялся. Или тебя Бобрыни сожрут.
— Кто сожрет?
— Бобрыни, ты их видел, милые дамочки, не правда ли?
— Почему Бобрыни? — удивленно я.
— Ну а почему ты Саша? — сказал в ответ Олег.
— Начали, — Вова крикнул почему-то.
Ребята начали крутиться на одном месте, дым из-под них пошёл, синий вправду. И на меня тянуть начало, но запаха я не чувствовал. Дым с двух сторон на меня шел и обволакивал, и тут я ощущать тело свое начал, как раньше, как при жизни, но и не так, в то же время. Внутри меня какая-то пустота. Не чувствую я внутренностей, как раньше, как будто шарик воздушный, и оболочку я свою чувствую. Очень даже хорошо. Думаю, если бы меня укололи, я бы боль почувствовал и сдулся.
Вовка замер, Олег продолжал крутиться, хотя дым уже не шел. Потом и он остановился. Стали они на меня внимательно смотреть.
— Ладное тело мы тебе справили, — Олег после паузы, как бы нехотя сказал.
— Как нужду, — Пошутил типа Вова.
— На вот тебе меч, — метнул он же в меня свет что ли какой-то. Свет этот внутрь меня залетел и растекся. Так вот мне показалось.