Оба весело, беззаботно рассмеялись.
Первой оборвала смех Лана:
– Мой мачо, дай мне сказать! Это серьезно!
– Слушаю, слушаю!
– Лонги, то, что ты сейчас задумал с этой комиссией, очень опасно. Очень!
– Может быть. Но необходимо все выяснить и если этот парень прав, то лоонов надо поставить на место! Ты же сама об этом говорила!
– До сегодняшнего утра с тобой, – тихо сказала женщина. После этой близости с тобой, я поняла, что есть вещи, важнее, чем сомнительная борьба с лоонами.
– Почему сомнительная?! – Лонги Эйр неожиданно поймал себя на мысли, что ему трудно спорить с Ланой.
Эти, буквально пылающие от любви и заботы о нем глаза, эти подспудные воспоминания о том безумстве, что они творили всего несколько часов назад, стреноживали мужчину.
– Мой мачо, пожалуйста, не злись, – Лана так кротко посмотрела на Эйра, что тот окончательно растерял свой пыл. – Лучше выслушай любящую женщину. – Может в словах этого парня что-то и есть. Даже наверняка, что-то есть. И может быть лооны как-то нами, эллами, манипулируют. Хотя, ты же понимаешь, мы все друг другом в какой-то мере манипулируем, – женщина неожиданно расхохоталась.
Эйр удивленно посмотрел на нее.
– Мне только что в голову пришла мысль, что женщины манипулируют мужчинами при помощи секса. И вы об этом знаете. Но никто из вас против этого решительно не выступил. Так, только нытье некоторых неудачников.
– Что ты этим хочешь сказать? – Лонги невольно улыбнулся словам Ланы.
– Что необязательно манипуляция – это зло. Согласись, мы вместе, и эллы, и лооны достигли очень многого. Покорили пол Вселенной! И ты хочешь разрушить, нет, хочешь рискнуть разрушить то взаимодействие, тот симбиоз, который установился между нашими народами? Именно симбиоз! Ты же не будешь утверждать, что лооны паразитирует на нас, эллах?! Ты уверен, что потом будет лучше?
– Лана, ты … ты какая-то стала другая. Раньше ты говорила совсем другое.
– Мы все меняемся. И не всегда в худшую сторону, – добавила женщина, улыбнувшись. – Просто, мой мачо, под тобой я поняла, что есть вещи поважнее, чем взаимоотношения эллов и лоонов. Если они такие как есть, значит так и надо. Вспомни поговорку: «Не разрушь свой дом, мечтая о дворце». А теперь иди, мой мачо, тебя ждут мужские дела.
«Вот и пойми этих женщин. Вчера говорят одно, а сейчас совсем другое», – Лонги Эйр в лифте поднимался на крышу своей резиденции, где его ожидал флайер, чтобы перенести в Дом Правительства, на очередное совещание.
И уже на высоте двух километров, лениво смотря на раскинувшуюся под ними столицу, Главный Стратег неожиданно подумал: «А мне такая Лана больше нравиться».
Мужчина довольно улыбнулся, вспоминая сегодняшнее утро.
«Все-таки женщина – действительно слабый пол. Хорошая встряска со стороны мужчины, гормональная подпитка и все, она полностью твоя», – Лонги Эйр, все еще улыбаясь, откинул голову на подголовник кресла.
Такая простая мысль, почему такая встряска и подпитка раньше не срабатывали в отношении Ланы, ему почему-то в голову не пришла. Зато боевой пыл полностью пропал. Все же доспехи героя не каждому по силам. Да и зачем им быть, если, оказывается, любимая женщина вовсе не жаждет тебя видеть в них?
Флайер Главного Стратега обдала невидимая волна гиперсвязи. Обдала, чтобы уже через мгновение быть за сотни миллионов километров от него. Пройдя дешифратор, она выплеснула на экран телефона несколько слов: «Совещание по проблеме отменено». Прочтя их, владелец телефона довольно улыбнулся.
И точно также улыбался, откинувшись на удобный подголовник, летящий в нескольких десятках световых лет от этого человека Главный Стратег Лонги Эйр. Хорошо смеется тот, кто смеются последним? Эллы и лооны эту пословицу не знали. Зато знали другую: «Прав тот, за кем последний выстрел».
Глава 15
– Питер, я хочу, чтобы ты послал эскадру к Арабелле
– Александр, зачем? Эскадра, это не личный флайер. Должно быть четкое обоснование этого похода.
– Спасти моего внука, внука Дронова-старшего. Тебе достаточно такого обоснования?
– Извини, нет.
В больничной палате провисла тягостная тишина.
«Господи, как же я выгляжу жалким и беспомощным. На голове кокон – больше шлема скафандра тяжелого класса. Во рту эта чертова трубка. Что я могу вызвать? Только жалость! А на жалость реагируют только бабы. Да и то… У тех, кто может принимать хоть какое-нибудь ответственное решение, это естественное бабское чувство атрофируется или у них вообще его не было, раз попали на должность. А Питер не баба. Заместитель Начальника Генерального Штаба Военно-Космического Флота не может быть бабой по определению…»