Никогда еще пробуждение Лонги Эйр не было таким чудесным. Именно чудесным! Еще бы, если горячие губы и упругий язычок нежно ласкали его тело, медленно покрывая поцелуями каждый его сантиметр.
– Лана! – только и сумел выдохнуть мужчина, затопленный чувственными наслаждениями.
Обнаженная женщина, стоящая на коленях прямо над ним на секунду подняла голову. Сквозь спадающие на лицо густые волосы блеснули ее белоснежная улыбка и озорной взгляд. И вновь ее губки и язычок продолжили отплясывать восхитительный любовный танец на мужском теле, делая волнующие па и опускаясь все ниже и ниже, погружая все глубже и глубже Эйра в горячую пучину наслаждений.
– Что ты делаешь, Лана! – шептали его губы, а тело тут же давало ответ на этот вопрос.
Мужчина протяжно застонал. Обнаженная, стоящая над ним на коленях молодая женщина дошла до самого чувствительного места. Горячая волна кайфа, в котором причудливо переплелось наслаждение и боль, боль, которая сама являлась наслаждением, затопила мозг. А потом следующая, еще и еще. И мозг, задыхаясь в этом горячем кайфе, судорожно дергался в конвульсиях, заставляя также дергаться все тело.
– Лана, Лана…
– Тебе не больно?
– Нет! То есть да… то есть очень классно!
– Ну, тогда я продолжу, – и язычок, словно жесткая щетка, прошелся по нежной плоти, выдирая из нее боль и наслаждение.
Горячая, пульсирующая истома затопила уже весь низ живота и медленно, толчками поднималась все выше и выше, буквально распирая все изнутри, готовая вот-вот вырваться наружу, заливая все вокруг горячей лавой любви.
Но Лана, с блеском играющая на мужском теле и также чутко чувствующая его, как музыкант чувствует свой инструмент, вовремя сбрасывала темп, не доводя дело до финала. До окончания партитуры было еще слишком далеко. Заканчивалась пока лишь только увертюра.
И вновь язычок и губки разогревали чуть подостывшую «лаву», заставляя ее опять подниматься по жерлу вулкана вверх.
И когда Лонги казалось, что его крайняя плоть вот-вот сейчас сгорит, расплавиться в этом обжигающем наслаждении, женщина, чутко уловившая этот момент, чуть приподнялась и ловким движением погрузила ее в себя и тут же губы Ланы сомкнулись на мужских губах.
– О-о-о, – Лонги громко застонал, чувствуя, как его крайнюю плоть словно охватили горячие и мягкие тиски и стали нежно, то сжимать, то отпускать ее.
– Лана, Лана, – шептал, точнее, пытался шептать он, так как ему мешали женские губы и особенно язычок, который затеял восхитительный вальс с его языком.
Эйр не мог сказать, сколько все это длилось. Для него время просто остановилось, как останавливалось оно при гиперпространственных переходах. И так же, как и при них, его могло «забросить» сколь угодно далеко…
Но всякий гиперпереход когда-нибудь заканчивается, и звездолет вновь выныривает в обычный Космос, выплескивая туда частицы и энергию другого мира. Эйр судорожно вцепился в ягодицы своей «наездницы», а та сильно сжала ногами бедра своего «скакуна».
И за мгновение до того, как выплеснуть свою энергию и частицы, Лонги Эйр почувствовал, как женский язычок быстрым и сильным движением ударил по его нёбу…
Потом он долго лежал, приходя в себя и пытаясь понять, что случилось. Ведь даже в самый ранний период их отношений, когда близость еще не успела покрыться налетом обыденности, и каждое прикосновение обжигало, у них такого не было. Лана всегда была сдержанной даже можно сказать холодноватой. А тут прямо проснувшийся вулкан.
«Точно, что проснувшийся…», – приятная истома охватила все тело. Лень даже было пошевелить рукой. Хотелось просто лежать в приятной полудреме и перебирать недавнее «видео». Вот Лана, красиво изогнув спину, стоит на коленях между его ног, а спадающие вниз ее густые волосы стыдливо прикрыли пиршество, которое женщина устроила с его плотью. Вот она с хищной, призывной улыбкой взбирается на него. Вот ее лицо то приближается к его лицу так, что он чувствует ее дыхание, то удаляется от него. Вот ее лицо совсем близко. Настолько близко, что он прямо проваливается в ее расширенные зрачки и тут же чувствует восхитительный нежный и одновременно сильный удар по нёбу…
– Слушай, – Лонги Эйр весело и счастливо рассмеялся, – а ведь ты меня трахнула! Трахнула своим язычком! В самый интересный момент!
Лана, лежащая рядом, приподнялась и склонилась прямо над ним:
– Ты недоволен? – в ее глазах бегали озорные огоньки.
– Что ты! Мне очень понравилось!
– Ах, ну если очень понравилось… – и женские губы мягко обхватили его рот и вновь шаловливый язычок Ланы принялся за не свойственную ему работу.
И эти удары языка вновь отбросили Эйра за грань этого мира, туда, где нет мыслей и логики. И даже нет чувств, только одна кипящая страсть. И только где-то далеко-далеко в голове Главного Стратега, словно агонизируя, билась мысль: «Через час у меня должно быть совещание по созданию комиссии по проверке…» – мысль окончательно замерла…
Александр Дронов неподвижным взглядом смотрел на потолок реанимационной палаты.
«Боже, зачем я все это сделал?» – мозг, освобожденный от необходимости переработки всякой текучки, работал ясно и четко.
И даже постоянно присутствующая раньше подспудная мысль, точнее громадный клубок мыслей о войне с эллами, сейчас не довлел над ним. Для человека, побывавшего за чертой, отделяющую жизнь от смерти, даже это не кажется главным. Главным становится вечный вопрос, который, наверное, задавал себе еще кроманьонец, при тусклом свете костра рисующего рисунки на стенах пещеры или вглядываясь в непонятные для него звезды, яркими точками раскиданные на черном куполе небосвода – зачем я живу?
«Неужели эти эллы стоят того, чтобы я так рисковал Алексом, своим единственным внуком? Ради чего? Чтобы осчастливить человечество? Да хрен с тем человечеством, если ради него я должен был погубить своего внука! Тоже мне, цивилизация! На девяносто пять процентов состоящая из жрущих, думающих только о своем удовольствии и удовлетворении сиюминутных потребностей особей. И получается, что за этих чавкающих свиней я пожертвовал единственным внуком?! Господи! Если бы можно было все отмотать назад. Остановить роботов-полицейских, летящих в это кафе, где куролесил Алекс. Ведь он сидел тогда в своем кабинете и по монитору наблюдал за всем происходящим! Одна короткая команда и все, полицейский вертолет тут же отвалил бы в сторону и убрался восвояси. Нет, надо отмотать еще дальше! Когда он разговаривал с другом Алекса Кириллом и уговорил его, да что там уговорил, смял его своей должностью и авторитетом и заставил участвовать в своем плане. И Кирилл пригласить его внука в то кафе. Ну, а тех девиц с их дружками даже просить не пришлось. Пара тысяч вомов, упоминание вскользь об их маленьких грешках перед законом и те чуть ли не бегом бросились в кафе. А может отматывать надо еще дальше? До того момента, как мне пришла эта бредовая идея о создании группы Альфа? А может до того момента, когда я лежал с переломанным позвоночником на Сказке, погребенный пол обломками базы и мне пришла в голову эта ужасная мысль? Да, ужасная, которая может поставить крест на существование всего человечества…