От сильнейшего удара бот бросило в сторону, по его корпусу зазмеилась трещина. На пульте управления вспыхнула дюжина красных лампочек, говоря об отказе той или иной системы. В рубке надрывалась сирена, сигнализировавшая о потере герметичности. Об этом же говорил мигающий красными буквами транспарант на центральном мониторе.
– Черт, гирокомпас накрылся! – Алекс, с гудящей от сильного толчка головой, в этой какофонии звуков пытался, орудуя штурвалом, стабилизировать движение своего корабля, больше похожего на беспорядочное падение.
Без гирокомпаса бортовой компьютер в этом деле ничем ему помочь не мог. О чем он честно сообщил ласковым женским голосом: «Система корабля не работает. Перейдите на ручное управление».
– Спасибо за совет, Машенька!
По давней традиции, все пилоты Военно-Космического Флота бортовые компьютеры своих кораблей, которые обычно давали голосовые подсказки красивым женским голосом, называли Машами или ласково Машеньками либо Марусями, а порой и Машками – ситуации в полетах бывали разные.
Через несколько секунд кувыркания Дрон понял, что в «живых» остался лишь один двигатель коррекции. Поворотное сопло на маршевом двигателе могло поворачиваться максимум на пять градусов. Да и сам движок тут же прекратил работу, добавив еще одну красную лампочку на пульте управления. Алекс отчетливо понял, что с такими повреждениями посадить бот практически невозможно. Системы катапультирования в этой модели космического корабля не предусматривалось.
Скорость бота, даже после удара о скалы, была выше второй космической для этого естественного спутника. То есть Алекс мог улететь в Космос, что в данном случае ничего ему не давало. В разгерметизированном боте он долго бы не продержался. Или задохнулся бы, когда закончился кислород или замерз. Если бы, конечно, пираты милостиво не добили его. Но это была бы почти несбыточная мечта. Посылать за ним крейсер, тратить топливо, ресурс лазерной установки – размечтался! И так околеешь, разодрав себе горло, когда будешь задыхаться или замерзнешь до твердости стали.
Но Дрон видел, что Космос ему не грозит. По очень пологой траектории, его бот приближался к поверхности Цитадели. Впереди мелькнуло какое-то строение, судорожным движением Алекс сумел-таки остававшимся двигателем коррекции развернуть бот соплом двигателя экстренного торможения вперед и ударить по нужной кнопке. Сотни тонн тяги торможения сцепились в схватке с могучей силой инерции. А между ними, как между молотом и наковальней болталась мягкая человеческая плоть. Последнее, что услышал Алекс, прежде, чем потерять сознание, был скрежет сминаемого титанового корпуса о поверхность Цитадели.
Жизнь есть жизнь
Зачастую груба и не красива. Так укрась ее!
Отсутствием своим
Дальше наступила темнота.
По случайному стечению обстоятельств именно в это время Александр Дронов смотрел на безупречно белый лист бумаги, лежащей перед ним на столе с логотипом Объединенного Сената Федерации планет. Несколько минут он задумчиво смотрел в огромное панорамное окно своего кабинета. Затем взял старинный «Паркер, еще несколько секунд что-то обдумывал, а затем решительно стал писать. Крупные, угловатые буквы четко ложились на бумагу.
«Спикеру Объединенного Сената Федерации планет господину Ярвинену» – золотое перо легко скользило по бумаге. Эмоции, страсть, боль превращались в обычные черные строчки, так хорошо видимые на белом листе. Написав еще несколько слов, золотое перо замерло на несколько мгновений. Предстояло написать главное. Седовласый человек за столом коротко вздохнул и решительно вывел: «Прошу освободить меня от занимаемой должности заместителя спикера Объединенного Сената Федерации планет, председателя комиссии по Военно-Космическому Флоту по состоянию здоровья». И уверенная, размашистая подпись.
«Ну, вот, пожалуй, и все. Главную битву в своей жизни я все же проиграл. И погубил единственного внука… Алекса», – Александр Дронов аккуратно проложил ручку рядом с заявлением и встал из-за стола. Внимательно окинул взглядом кабинет. Поправил кресло и быстрым, решительным шагом подошел к сейфу, вмонтированному в стену. Электроника, мгновенно просканировав хозяина кабинета, услужливо распахнула его тяжелую дверь. На верхней полке стоял ящик из полированного темного дерева. Дронов аккуратно открыл его. На красном бархате красиво отсвечивая вороненым металлом, лежали два старинных пистолета – семейные реликвии семьи Дроновых.
Мужчина взял тот, который лежал слева. Приятная тяжесть нагрузила руку. Он знал, что это оружие называется револьвер системы «Наган». И в этом бочонке посередине пистолета находятся патроны. Да вот и видны их желтые торцы. Чуть ниже этого бочонка было выгравировано мелкими буквами: «Капитану С. Дронову за храбрость. Государь-императоръ Николай II. 1915 г.». Хозяин кабинета, не выпуская револьвера, взял в другую руку второй пистолет с резко скошенной назад рукояткой. Это был «парабеллум». На его стволе уже более крупными буквами было выгравировано: «Michel Dronovu en témoignage de ses mérites devant Фрацией. Le général Charles de Gaulle.19456».
«Жаль, что отменили этот красивый обычай награждать храбрых мужчин оружием. Это же так естественно. Более естественно, чем вешать на грудь всякие красивые значки. Это больше женщинам подходит, – Дронов еще раз внимательно поочередно посмотрел на каждый пистолет, – так с какого? Капитана Сергея Дронова, отличившегося в Брусиловском прорыве или его сына, Мишеля Дронова, сподвижника генерала де Голля, посланного им из Конго, где располагалась его штаб-квартира во Францию, для организации французского сопротивления. «А сработает оно? Ведь почти три века прошло. Да и порох в патронах мог потерять свои свойства. Так может со своего бластера поставить точку в своей жизни? Ну, не получится, тогда возьму бластер», – Александр Дронов и сам толком не мог объяснить, зачем он решил таким необычным способ уйти из жизни.
Пожалуй, «необычный» – вот ключевое слово. Последний представитель старинного рода старался и жил размашисто, необычно и уйти из жизни хотел также.
«Так с какого? А это мы сейчас проверим! – Дронов осторожно положил револьвер на пол, освободившейся рукой оттянул затвор парабеллума, затем вновь поднял с пола оружие своего далекого предка. И больше ни колеблясь ни мгновения, направив стволы в пол, он одновременно нажал на два спусковых курка.
Правая рука, державшая наган, дернулась от сильного толчка. А парабеллум лишь сухо щелкнул.
Для непривычного уха человека двадцать третьего века, изнеженного совершенными, практически бесшумными механизмами, выстрел показался грохотом.
– Да, раньше, чтобы убивать, необходимы были стальные нервы, – тихо сказал Дронов вслух, рассматривая отверстие в полу, сделанное пулей и невольно представляя, как это будет у него. – Это тебе не бесшумный бластер, – еще тише закончил он.
Кто-то нерешительно постучал и попытался открыть дверь, предусмотрительно запертую хозяином кабинета.
– Александр? – встревожено донеслось из коридора.
– Секунду! – крикнул Дронов, – скоро я буду полностью к вашим услугам! – он решительно поднял наган к виску и нажал на спусковой курок.
Выстрела он уже не услышал. Просто для него наступила темнота…
Глава 12
«Что-то сегодня все не так. Утром раскалывалась голова, сейчас заболел живот. Да, весело я провела сегодняшний праздник», – Лана Эйр открыла дверь одной из кабинок. До ее слуха донесся какой-то легкий непонятный шум, раздавшийся буквально за перегородкой. Будто заработал какой-то механизм.
– Что там такое? – чуть слышно пробормотала она и уже громче, – Виса, посмотри пожалуйста, что там шумит. Может, земляне нам бомбу закладывают! Одним ударом все руководство Содружества и накроют, – пошутила она.
– Нет, не земляне, – в руке Висы оказался парализатор.