Александр Дронов закрыл глаза. От сильного волнения застучало в висках. Сейчас он ясно видел, что все предпринимаемое им в последнее время – одна сплошная ошибка. С его глаз будто спала пелена, и все вещи приобрели ясность и четкость. И от них веяло прямо таки космическим холодом. Ни кванта тепла. Все его замыслы рухнули. И даже его попытка застрелиться из оружия своих героических предков потерпела неудачу. Порох в патроне за несколько столетий лежания утратил свою былую силу и хоть сумел воспламениться, но сил как следует пихнуть пулю из ствола, уже не было. Она сумела войти в мозг Дронова, пробить височную долю, дойти до центра и застрять в ретикулярной формации – это объяснил своему высокопоставленному пациенту его лечащий врач.
– И что дальше? – сумел после объяснения прошептал Дронов, обвешанный всякими датчиками и с трубкой дыхательного аппарата во рту.
– Понимаете, ретикулярная формация отвечает за регуляцию основных жизненных процессов – кровообращения, дыхания и так далее, – эскулап говорил тихо, осторожно подбирая слова. – А пуля ее серьезно повредила и…
– Сколько? – прохрипел Дронов.
– Не знаю… Ваш организм борется, но слишком велики повреждения. Из-за недостатка кровообращения началось омертвление некоторых участков мозга…
Дронов так гневно полоснул врача взглядом, что тот поспешно добавил:
– Думаю, что две недели у Вас есть. Максимум три.
«Блядь! Застрелиться и то не смог! Мужик называется! Теперь лежи тут и медленно подыхай две недели», – и тут где-то в глубине его души, среди абсолютного мрака и холода, царивших в ней, что-то зашевелилось.
Может близость смерти, может из-за повреждений мозга, которые нанесла пуля, но Александр Дронов стал «слышать» малейшие сигналы своего подсознания. Его мозг подспудно, незаметно анализируя всю поступающую информацию, «обратил» внимание, что данных, указывающих на сто процентную гибель Алекса Дронова, не было. Да, найдены были обломки его звездолета, останки его командира и останки нескольких пиратов. Но тело-то Алекса найдено не было! Конечно, оно вполне могло затеряться в глубинах Космоса. Ведь его звездолет в момент нападения пиратов двигался со скоростью порядка двадцати километров в секунду. И уже через десять минут после его взрыва его обломки могли находиться друг от друга на расстоянии более десяти тысяч километров. Алекса, в конце концов, могли захватить пираты, а потом просто выбросить из корабля или на их жаргоне – шлюзануть. Словом, вероятность того, что просто не нашли тело Алекса намного превышала вероятность, что он все-таки остался жив. И если остался жив? То где он сейчас? Ресурс жизнедеятельности, который обеспечивал человеку скафандр, давно закончился. Захватили пираты? Тогда это просто отсрочка перед смертью. При этом весьма небольшая. Но… но это же Алекс! И дело было даже не в том, что он был его внуком, единственным внуком, поэтому невольно Александр Дронов «болел» за него. Подсознание, на которое не распространялся субъективный фактор, по своим, никому не ведомым законам оценило судьбу Алекса, и вынесло вердикт – пациент скорее жив. Свое резюме подвал мозга вынес слабым, едва слышным «голоском», заглушаемое ревом объективных фактов – найдены обломки звездолета, пираты никого из федералов не оставляют в живых. И вот этот слабый «голосок» Александр Дронов сумел уловить.
Он лежал с закрытыми глазами, хрипло дыша, с гофрированной пластмассовой трубкой во рту, облепленный датчиками и осторожно, словно это было слабенькое пламя свечи, лелеял этот голосок, не давая ему смолкнуть. И постепенно, очень медленно, этот голосок стал крепнуть. Дронов не спешил. У него в запасе была почти вечность – две недели, а может и три.
Но голосок окреп до внятного баса значительно быстрее – Алекс жив и находится у пиратов – вот как он звучал. Александр Дронов счастливо улыбнулся, напряжение спало, и он даже смог заснуть прямо с этой чертовой трубкой во рту без всякого снотворного.
Врач, зайдя к нему в палату, долго смотрел на лице этого легендарного человека с застывшей на нем детской улыбкой.
«Совещание полетело к черту, – Лонги Эйр поймал себя на мысли, что подумал об этом спокойно, без всяких эмоций. Просто констатировал факт.
Он осторожно повернул голову. Лана спала, повернув к нему свое лицо. На нем застыла довольная улыбка.
«Что это было сегодня? Прямо не вечно спокойная, рассудительная Лана, а ненасытная хищница. Что это на нее нашло? Была возбуждена после бала? Да там ей наоборот, вроде плохо стало. Приходила в себя в дамской комнате. Да и на головные боли перед балом жаловалась. Вот и пойми этих женщин. Расстилаешься перед ними, реакции – ноль. А тут ничего такого не делаешь, но в результате прямо таки взрыв страсти. Женщина – это лотерея. Просчитать выигрышную комбинацию невозможно, только угадать, если повезет. Вчера я, по-моему, случайно угадал, только хоть убей, до сих пор не пойму, какую», – Лонги Эйр осторожно встал, прошел в другую комнату и позвонил своему секретарю:
– Аркази, я тут немного не в форме. Что у нас там сегодня, кроме того совещания, что я назначил на десять?
– Не беспокойтесь, мистер Лонги. Ничего такого серьезного, чего бы нельзя было не перенести. И я уже все перенес. Так что отдыхайте. Если Вы не против, я вам позвоню вечером, часов в шесть.
– Нет, Аркази, я скоро буду готов к работе. Все вечерние мероприятия не отменяются. Так что предупреди, кого это касается.
– Будет исполнено, господин Главный Стратег
«Черт, почти целый день насмарку. Ну да ничего, хоть иногда, но такие праздники души и тела надо себе устраивать. Тем более, что у меня их не так уж и много их было», – Лонги почувствовал, что за его спиной кто-то находится.
– А у моего мачо все дела и дела, – Лана подошла и обняла его сзади и игриво укусила за ухо.
«Она перестала называть меня этим ненавистным «дорогой», – как-то автоматически отметил Эйр. – Нет, вчерашний праздник определенно пошел ей на пользу. У нее даже, по-моему, голос чуть изменился. Стал немного более низким и чертовски сексуальным».
– Увы, должность Главного Стратега не предусматривают слишком большого праздного времяпровождения, – Лонги Эйр повернулся к жене и обнял ее за плечи.
– Что ж, иди, занимайся ими, а я буду ждать своего мужчину, – Лана быстро поцеловала его в губы. – Я услышала, что ты и так из-за меня пропустил какое-то важно совещание.
– Да по созданию комиссии, чтобы проверить слова этого парня. Ну, ничего, наверстаем!
– Лонги, – глаза Ланы смотрели на мужчину как-то жалобно, и в них было видно какое-то беспокойство. – Пообещай мне, что будешь осторожен.
– О чем это ты?
– Когда ты спал, я долго думала…
– Ты прямо железная женщина, если после всего могла о чем-то думать. Я и сейчас чувствую себя, словно забрался на громадную вершину, – пошутил мужчина.
– Забрался, забрался, – женщина кокетливо на него взглянула. – И забрался, и спустился!