Стрельцы московские: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На следующий год Разрядный приказ снарядил еще более крупную военную экспедицию, которую возглавил окольничий Б.Я.Бельский. Целью ее было строительство крепости на месте слияния рек Оскол и Северный Донец. В подчинение окольничему были приданы три сотни дворян, 2600 стрельцов и казаков, а также даточные боярские люди с пищалями и посоха⁴⁸. С постройкой этой крепости, получившей имя Царев-Борисов, на южных рубежах страны появился прочный заслон на пути опустошительных набегов татар.

Среди государственных структур, ведавших военными силами Московского государства, ключевое место после Разряда в конце XVI века занимал Стрелецкий приказ. В 70-е годы «приказами» стали именоваться не только бывшие «избы», но и различные дворцовые ведомства. Некоторое время оба эти названия сосуществовали, но к началу следующего десятилетия за большинством центральных государственных и дворцовых учреждений окончательно закрепляется название «приказ».

В 80-е годы среди глав приказов появляются бояре-судьи, при которых в помощниках состояли один — два дьяка со штатом подьячих. Одним из первых судей Стрелецкого приказа стал боярин Иван Васильевич Годунов, ведавший стрельцами и городовыми казаками с 1586 по 1593 г. Из числа дьяков, служивших в стрелецком ведомстве при И.В.Годунове, известен дьяк Иван Карпов (1589). В документах времен царствования Бориса Годунова дьяком стрелецким он упоминается вплоть до 1604 г. В первые годы XVII столетия вместе с И.Карповым в дьяках Стрелецкого приказа состоял также Игнатий Тимофеевич Сафонов (1602-04)»°.

Наряду с организацией полковой и гарнизонной службы стрельцов ведали чины Стрелецкого приказа и вопросами обеспечения общественного порядка в столице. Особенно значительные силы для этой цели приходилось привлекать в дни различных торжеств, в которых принимали участие царские особы или иноземные послы. Тысячи стрельцов сопровождали государей во время их загородных походов. 12 декабря 1581 г., когда царь Иван Васильевич выезжал за город смотреть действие стенобитного наряда, сопровождали его несколько сот придворных, ехавших по трое в ряд. Перед ними шествовало 5 тысяч стрельцов по пять человек в ряд⁵'. Царя Бориса даже во время близких подмосковных выездов сопровождало до 20 тысяч всадников, в том числе и стрельцы, которым по такому случаю выдавались лошади из царских конюшен.

Об участии стрельцов во встречах иноземных посольств известно с 1576 г л Обычно, в день приема послов государем, стрелецкое оцепление выставлялось от места пребывания посла да царского дворца. В 1585 г., во время шествия турецкого посла в Кремль, стрельцы с ручницами стояли по Торгу до Фроловских ворот и далее до дворцового крыльца к средней лестнице⁵³. Благодаря наблюдениям иностранцев мы имеем возможность создать общее представление об обмундировании и вооружении стрельцов конца XVI столетия. По сообщению Джерома Горсея, при въезде в Кремль посольства сэра Джерома Боуса «улицы наполнились народом; тысяча стрельцов, в красных, желтых и голубых одеждах, с блестящими орудиями и пищалями были расставлены в ряды своими начальниками от ворот посланника до царского дворца»⁵⁴. Джильс Флетчер отмечал, что «стрельцы, составляющие пехоту, не носят никакого оружия, кроме самопала в руке, бердыша на спине и меча сбоку. Ствол их самопала не такой, как у солдатского ружья, но гладкий и прямой (несколько похожий на ствол охотничьего ружья); отделка ложа очень груба и неискусна, и самопал весьма тяжел, хотя стреляют из него очень небольшой пулей»⁵⁵.

В мае 1606 г., по свидетельству немецкого купца Г.Паэрле, в оцеплении стояли «в два ряда пешие московские стрельцы до 1000 человек, в красных суконных кафтанах, с белой на груди перевязью. Сии стрельцы имели длинные ружья с красными ложами»⁵⁶. Необходимо отметить также, что иностранцы делали четкое различие между цветным (парадным) платьем русских стрельцов и их повседневной носильной одеждой. Джордж Уилькинс — член английского посольства, прибывшего в Москву в 1604 г., писал: «Мы проехали около версты, созерцаемые тысячью глаз, по обеим сторонам пути были расставлены стрельцы под ружьем и в парадной форме, в числе до двух тысяч человек» ⁵⁷. За год до приезда англичан, в ноябре 1603 г., в Немецкой слободе состоялись похороны датского герцога Иоганна, скоропостижно скончавшегося в ходе переговоров о его возможной женитьбе на царевне Ксении Годуновой. По этому случаю один из участников траурной процессии сообщал, что «для сопровождения похорон царь велел выйти тысяче стрельцов; они были в своих простых платьях; следовали [они] в порядке, по трое в ряд и выходили из двух различных ворот»⁵⁸.

Несостоявшееся сватовство иноземного принца стало для царя Бориса еще одним неприятным эпизодом в сплошной череде бедствий, обрушившихся на его царство. Подлинно всенародную трагедию переживала в это время вся страна. Неурожаи 1601 —02 гг. обрекли на голодную смерть громадное число жителей центральных уездов России, Только в одной Москве, где скопилось множество беженцев, в последующие два года на трех братских кладбищах было похоронено более ста тысяч человек. Ни денежные раздачи, ни продажа хлеба по фиксированным ценам не могли спасти ситуацию.

Толпы бедствующих горожан будоражили слухи о скрытых от народа хлебных запасах, об аферах перекупщиков хлеба. По городу прокатилась волна грабежей и убийств. Чрезвычайными мерами правительству удалось не допустить бунта в столице, но в окрестностях Москвы контролировать ситуацию было труднее. Многочисленные шайки разбойников буквально заполонили дороги, шедшие к городу. Некоторые из них представляли собой довольно крупные вооруженные отряды, действия которых все более напоминали народное восстание. В сентябре 1603 г. отряд атамана Хлопка, насчитывавший до пятисот человек, вступил близ Москвы в открытый бой с царскими воинскими людьми, но был разгромлен.

Не могла не волновать Бориса Годунова и не утихавшая в народе молва о чудесном спасении царевича Дмитрия — младшего сына Ивана Грозного, погибшего в 1591 г, Особое беспокойство вызывало то, что вести о самозванце стали поступать из владений Речи Поспо-литой — давнего недруга России, Не были секретом для русского царя и тайные замыслы короля Сигизмунда III развязать в ближайшее время новую войну.

Розыск, учиненный по этим вестям в Москве, довольно скоро пролил свет на суть дела. Выяснилось, что под именем царевича Дмитрия, появившегося на литовской земле, действовал беглый монах Григорий. В миру бывший чернец носил имя Юшки Отрепьева и являлся сыном стрелецкого сотника Богдана Отрепьева, зарезанного в драке в Немецкой слободе. Случилось это лет двадцать тому назад, когда Юшка еще был «млад зело». Повзрослев, бедный худородный дворянин поступил на службу к боярину М.Н.Романову. Жизнь Отрепьева оказалась под угрозой, когда в 1600 г. все Романовы попали в опалу. Московский двор его господина по приказу царя был разгромлен и подожжен стрельцами. При этом многие боярские люди были убиты или взяты под стражу, где их ожидали неминуемые пытки, а возможно и казнь. Отрепьеву удалось скрыться и спастись от царского гнева в одном из дальних монастырей, где он принял постриг. Однако чернеца Григория по-прежнему тянуло в столицу, и через некоторое время он, не без содействия родни, становится монахом Чудова монастыря. Отсюда и начался путь Отрепьева к русскому престолу.

Царское правительство предпринимало меры для того, чтобы подавить авантюру в самом зародыше. В частности, Посольский приказ от имени царя Бориса Федоровича в августе 1603 г, обратился к первому покровителю самозванца князю К.Острожскому с требованием выдать «вора и расстригу». Однако Лжедмитрий к этому времени уже покинул владения польского магната. Предпринимались и другие меры, но царь Борис вряд ли мог предугадать, что события будут развиваться столь стремительно. На первом месте для его правительства стояли задачи по ликвидации последствий страшного голода, нанесшего громадный урон не только экономике страны, но и ее обороноспособности. По решению Земского собора 1604 г. с целью восполнить оскудевшие войска было велено «писати в стрельцы без пощады» слуг боярских, изгнанных хозяевами в голодные дни со своих дворов⁵⁹.

Уделив все внимание делам внутренним, власти упустили из виду активные действия самозванца и его польских союзников. Когда в октябре 1604 г. их отряды вторглись в пределы Северской Украйны, для Москвы это оказалось полной неожиданностью. За считанные дни Лжедмитрию удалось овладеть Монастыревским острожком и Черниговом, жители которых выдали людям «царевича» своих воевод. Посланный на помощь черниговскому гарнизону отряд воеводы П.Ф.Басманова, узнав о сдаче крепости, отступил в Новгород-Северский.

Постоянную службу в этом приграничном городе несли всего триста служилых людей, но с приходом отряда Басманова численность местного гарнизона значительно возросла. В его состав влились 59 брянских дворян, 237 казаков из разных украинных городов и 363 московских стрельца, находившихся в подчинении у воеводы. 11 ноября польско-казачье войско Лжедмитрия осадило крепость, но все попытки взять его приступом были успешно отбиты. Неудачу под Новгород-Северским для самозванца восполнили вести из Пу-тивля, где жители подняли мятеж и повязали царских воевод. Однако в течение еще двух дней восставшим пришлось выбивать из крепости две сотни московских стрельцов. 19 ноября путивляне известили «царевича» об их «поимании». Стрелецкий голова и сотники были выданы Лжедмитрию.

Вскоре аналогичные события произошли в Рыльске, где воеводы с тремя сотнями московских стрельцов не смогли предупредить мятеж. За Рыльском последовали Курск, Брянщина, Камарицкая и Околенская волости. Тем временем гарнизон Новгород-Северско-го продолжал держать оборону, несмотря на то, что из Путивля на помощь осаждавшим была доставлена тяжелая артиллерия. 18 декабря в окрестности Новгород-Северского прибыло 30-тысячное царское войско, которым командовал воевода князь Ф.И.Мстислав-ский. Некоторое время русские полки стояли в бездействии, хотя Басманов повелел вести огонь из всех крепостных орудий и делал частые вылазки с целью оттянуть на себя часть сил противника.

Бездарное командование князя Ф.И.Мстиславского привело к тому, что после трехдневного противостояния польские гусары нанесли неожиданный удар по правому флангу русского войска, внеся в его ряды сумятицу. Еще больший переполох наделал рейд гусарской роты, прорвавшейся к ставке воеводы. Полякам удалось захватить большой золотой стяг и сбить с коня Мстиславского. Исправил ситуацию вовремя подоспевший отряд московских стрельцов, огнем из пищалей перебивший часть гусар. Остальные были взяты в плен. И все же гусарская атака не осталась безрезультатной. Узнав о ранении воеводы, русские полки стали оставлять поле битвы, несмотря на свое численное превосходство над противником.

Успех самозванца не мог внести серьезных изменений в существовавшую расстановку сил. В январе 1605 г. полки князя Ф.И. Мстислав — ского, получив из Москвы значительные подкрепления, подступили к Чемлыжскояу острожку, где были сосредоточены основные силы Лжедмитрия. Сражение началось рано утром 21 января. Полковник

А.Дворжецкий, командовавший польскими отрядами, решил повторить успешный маневр своей конницы, предпринятый в битве под Новгород-Северским. Яростная кавалерийская атака вновь вынудила отступить полк правой руки. Расчистив себе путь, польские всадники устремились на позиции русской пехоты, стоявшей по окраине села Добрыничи.

Гусарам и копейщикам противостояли около шести тысяч московских стрельцов, укрывшихся за обозными телегами. Построены они были в восемь шеренг, из которых первые четыре попеременно произвели несколько залпов по атакующим. Стрельбу из ручных пищалей дополнил огонь полевой артиллерии. Атака польской конницы захлебнулась. Оставшиеся в живых обратились в бегство, пытаясь укрыться за располагавшейся в тылу пехотой. В это время русская кавалерия и стрелецкие приказы устремились в контратаку и опрокинули оборонительные порядки пеших казаков.

Разгром войска самозванца под Добрыничами мог положить конец всей его авантюре. Однако царские воеводы не удосужились организовать погоню и тем самым дали Лжедмитрию еще один шанс. Бездарно действовали князья — воеводы и позднее во время осады городов Рыльска и Кромы, перешедших на сторону «царевича». Многотысячные царские полки так и не смогли взломать оборону мятежников. Тем временем восстание разрасталось, охватывая все

новые и новые уезды. Легенда о «добром царе» становилась знаменем борьбы народных низов,

Постепенно настроения в пользу «царевича Дмитрия» стали распространяться не только среди провинциального, но и столичного служилого люда, в том числе и среди стрельцов московских. Полной неожиданностью для Бориса Годунова стало известие о мятеже в Цареве-Борисове, в котором принял участие и один из московских стрелецких приказов. После ареста воевод, зимой 1605 г., стрельцы покинули крепость и направились в Путивль, где присягнули самозванцу.

Смерть царя Бориса, скоропостижно скончавшегося 13 апреля, еще более усугубила ситуацию в стране. Годуновы, не имевшие надежной опоры ни в народе, ни в дворянских кругах, были обречены. После мятежа под Кромами в начале мая значительная часть царского войска перешла на сторону Лжедмитрия. Вместе с ратными людьми в лагерь «царевича» переметнулись такие видные фигуры, как князья — братья Голицыны и боярин П.Ф.Басманов. Отрепьев поспешил угодить присягнувшим ему войскам и распустил полки по домам, Вернулись домой многие стрельцы и казаки, от которых «в городех учинилась большая смута».

Неспокойно было и в самой столице. 31 мая в окрестностях Москвы появился авангард войска «истинного царя», а на следующий день его агенты уже открыто призывали москвичей на Красной площади признать власть «Дмитрия Ивановича». Эти речи стали толчком к началу бунта. С Лобного места горожане устремились в Кремль, не встречая на пути никакого сопротивления дворцовых караулов. Однако во дворце Годуновых не оказалось, и погромы перекинулись на их московские и загородные дворы.

Тем временем Лжедмитрий находился в Туле, где ожидал вестей из Москвы. Узнав об аресте царя Федора Борисовича и его родни, он перебрался в Серпухов, где в начале июня состоялся прием делегации первых бояр, известивших «государя» о готовности столицы признать власть «прямого царского сына». Отрепьев отказался вступить в Москву до того, как город не будет очищен от «кровопийц и изменников» Годуновых. Для выполнения «высочайшей» воли была создана боярская комиссия, организовавшая ликвидацию членов царской семьи. Кровавая миссия была возложена на дворян М.Молчанова и А.Шере-фединова. Взяв с собой нескольких «зверовидных» стрельцов, палачи удавили царицу Марию, а затем расправились и с ее сыном Федором.

20 июня состоялся торжественный въезд в столицу нового царя. Не очень-то доверяя москвичам, Отрепьев окружил свою карету многочисленными отрядами поляков и казаков. При приближении к Кремлю самозванец распорядился распустить стоявших в строю дворян и стрельцов. Однако держать при себе долгое время в качестве личной охраны польские роты и казачьи сотни он не мог. Их присутствие при особе государя противоречило исконным порядкам, существовавшим при царском дворе, к тому же бесчинства чужеземцев вызывали нескрываемое раздражение среди горожан. Лжедмитрий поспешил поскорее избавиться от своих бывших сподвижников, щедро оплатив их услуги.

На их место в качестве своей личной стражи «царь и великий князь Дмитрий Иванович» учредил две сотни алебардщиков и сотню конных стрелков, набранных из числа немцев и лифляндцев, состоявших на русской службе. Их капитанами были назначены шотландец Альбрехт Лантан, датчанин Матфей Кнутсен и француз Жак Марже-рет. Только им «государь» доверял оберегать внутренние покои дворца. Общее командование над войсками, находившимися в Москве, было поручено боярину Петру Федоровичу Басманову, ставшему начальником стрелецкого гарнизона. Свою преданность Отрепьеву, как и ранее Борису Годунову, он демонстрировал не раз, изыскивая и карая явных и тайных противников властителей. В течение короткого срока боярин стал одним из наиболее доверенных лиц самозванца.

За голодные годы и в ходе сражений 1604-05 гг. численность московских стрельцов заметно сократилась. К моменту' вступления Лжед-митрия в столицу в их рядах насчитывалось около 8 тысяч человек, но, несмотря на это, стрелецкие караулы были увеличены. По приказу Басманова ежедневно на охрану Кремля заступало 2–3 тысячи стрельцов. Повышенные меры безопасности не были излишними, так как многие москвичи знали или догадывались об истинном происхождении царя. Не случайно сразу же после въезда в Москву Отрепьев поспешил удалить из города тех, кто мог опознать его в лицо.

Одним из первых отправился в сибирскую ссылку двоюродный дядя Григория — Смирной Елизарьев сын Отрепьев. Свою службу Смирной начинал во времена царя Федора Ивановича сотником у стрельцов в Переславле-Рязанском. При Борисе Годунове он становится головою одного из московских стрелецких приказов. Именно ему в 1604 г. была поручена ответственная миссия — опознать и изобличить в Кракове своего племянника. Но тогда сделать это не удалось. После убийства «расстриги» С.Е.Отрепьев был возвращен из ссылки и впоследствии принял активное участие в борьбе с поляками. Свои дни он окончил осенью 1614 г., находясь на воеводстве в Можайске⁶⁰.

Отрепьевы были хорошо известны в стрелецкой среде, но до определенной поры об этом предпочитали помалкивать. Стрельцы верно служили новому государю, признанному боярами и народом. Первая «шатость» среди них объявилась в марте 1606 г., когда положение Лжедмитрия становилось все менее прочным. Многие служилые люди, почти не таясь, стали поговаривать о самозванстве царя. Розыск, учиненный Басмановым, выявил семерых «изменников», которых приговорили к показательной казни. В назначенный день стрелецкие приказы без оружия были приведены в Кремль на задний двор царского дворца. К стрельцам обратился сам царь, предложивший открыто высказать причины недоверия к нему, но стрелецкие ряды молчали. Тогда по сигналу стрелецкого головы Г.И.Микулина наиболее верные стрельцы набросились на виновных и изрубили их на куски. Затем изувеченные тела погрузили на телеги и для устрашения провезли через весь город.

Но ни показательные расправы, ни бдительное око Басманова не могли уберечь самозванца от боярской измены. Родовитые вельможи не желали делить власть с безродным выскочкой и лишь на время подчинились ею воле. Прошло всего несколько месяцев с начала царствования Лжедмитрия, как Боярская дума вновь сосредоточила в своих руках все бразды правления. Заправляли делами бояре Шуйские, ставшие душою заговора и первыми претендентами на царское наследие.