Стрельцы московские: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Подтверждают сообщение летописца и данные иностранных источников. Венецианский дипломат Франческо Тьеполло, собиравший сведения об экономическом и политическом положении Московии, писал: «Нынешний герцог [Иван IV] превосходит всех своих предшественников как численностью войска, так и тем, что в мирное время [тщательно] обучает его, а чтобы делать это лучше, он дал у себя приют многим иностранным солдатам и, как сказано выше, предоставил им жилища в своем государстве. Теперь во многих местах, а главным образом в Моске [Москве] при помощи их и других московиты по праздникам обучаются аркебузу [стрельбе из аркебузов] по германским правилам и, став уже весьма опытны, изо дня в день совершенствуются во множестве»¹³.

Сбор и усиленная подготовка русского войска в 1545 — 46 гг. были связаны с началом нового этапа борьбы за Казанское царство. В этой борьбе Москва делала ставку на своего сторонника — касимовского царя Шигалея, который в апреле 1546 г. выступил к Казани в сопровождении двух московских воевод и трехтысячного отряда татар, не взяв «с собою силы многие, ни стенобитного снаряду, ни огненных стрельцов». Тем временем русская рать сосредоточилась близ Коломны, где пребывал сам великий князь Иван IV. Здесь летом 1546 г. произошел инцидент, сыгравший не последнюю роль в процессе становления стрелецкого войска.

В один из дней, когда великий князь в окружении свиты совершал загородную увеселительную прогулку, к нему подступила толпа новгородских пищальников, человек 50, попытавшихся бить государю челом о каких-то своих нуждах. Иван IV через своих людей приказал им уйти. Однако новгородцы ослушались указа и стали теснить дворян. Завязался настоящий бой. Великий князь был вынужден спешно удалиться. В ходе столкновения, сопровождавшегося стрельбой из луков и пищалей, обе стороны понесли потери, по 5–6 человек убитыми^lli.

Тем временем попытка малыми силами посадить на казанский престол московского ставленника провалилась. На следующий год, в декабре, под Казань была двинута уже вся многочисленная царская рать, в составе которой значились и «огненные стрельцы». Однако поход оказался неудачным. Неожиданная оттепель вынудила русские войска повернуть из-под Нижнего Новгорода назад.

С этого времени термин «стрельцы», имевший, по-видимому, сугубо московские корни, постепенно вытесняет понятие «пищальники» и становится непременным обозначением особой категории пеших русских ратников, вооруженных ручными пищалями. Разрядные книги и летописи, повествуя о взятии Казани осенью 1552 г., упоминают среди участников штурма как «стрельцов великого князя», так и «пищальников». В число последних вошли дети боярские, казаки, боевые холопы, выступавшие на службу «с пищалми». Со временем понятие «пищальники» потеряло какое-либо определенное значение и употреблялось применительно к различным категориям людей, имевших то или иное отношение к пищалям, в том числе к пушкарям, обслуживавшим затонные пищали, и ружейным мастерам.

Наряду со стрельцами заметный след в военной истории Московского государства оставили городовые казаки, первые упоминания о которых относятся к концу XV столетия. Впоследствии стрельцы и служилые казаки составили основу постоянных гарнизонов укра-инных и южных порубежных городов. Их социальное положение и род службы были очень близки — различия заключались лишь в отдельных деталях организации и материального обеспечения.

Первые отряды стрельцов и городовых казаков формировались из числа «вольных охочих людей», обученных стрельбе из ручниц, которые переводились на постоянную службу, Английский мореплаватель Ричард Ченслор, посетивший Россию в 1553 — 54 гг., писал, что «подданные великого князя служат на свой собственный счет; только своим стрельцам он дает некоторое жалованье на порох и снаряды»¹⁷. Поступившие на службу к государю пищальники — стрельцы, получая из казны плату, тем самым противопоставлялись пищальникам — ополченцам, собиравшимся с посадского населения на время похода. Как и любое ополчение, сборные отряды пищальников не могли обладать высокими боевыми качествами и необходимой дисциплиной, что и показали события 1546 г. в Коломне. Возможно, именно это происшествие и побудило великого князя московского начать создание в столице постоянных пехотных соединений. Однако и позднее, в чрезвычайных ситуациях, властям приходилось прибегать к экстренным наборам городских жителей, вооруженных пищалями.

Одним из наиболее важных этапов формирования стрелецкого войска стало учреждение Иваном IV в Москве особых отрядов «выборных стрельцов». Об этом событии подробно извещает «Русский хронограф»: «7Ъго же лета [1550 г.] учинил у себя царь и великий князь Иван Васильевич выборных стрелцов и с пищалей 3000 человек, а велел им жити в Воробьевской слободе, а головы у них учинил детей боярских: в первой статьи Гришу Желобова сына Пушеишикова, а у него пищальников 500 человек, да снимголовы, уста человек сын боярской, а в другой статье дьяк [Дьяк] Ржевской, а у него пищальников 500 человек; а у всяких у ста человек сьш боярской; в третьей статье Иван Семенов сын Черемисинов, а у него 500 человек, а у ста человек сын боярской в сотниках; в четвертой статье Васка Фуни-ков сын Прончищев, а с ним 500 человек а у ста человек сын боярской; в пятой статье Федор Иванов сынДурасов, а с ним 500 человек, а у ста человек сьш боярской; в шестой статье Яков Степанов сьш Бунтов, а у него 500 человек, а у ста человек сын боярской. Да и жалованье стрелцом велел давати по четыре рубли на год» ".

Это летописное известие представляет собой особую ценность, так как в нем впервые достаточно полно отражен процесс формирования ранних стрелецких подразделений. Очевидно, что «выборные стрельцы» прибирались из числа пищальников, сведенных в пятисотенные отряды — «статьи». Каждый из них имел традиционное для русского войска сотенное деление. Командиры стрельцов, сотники и головы, назначались из числа представителей низшего слоя служилого дворянства — детей боярских. Особый «выборный» статус этих шести стрелецких статей позволяет предположить о существовании в это время и других подразделений стрельцов из пищалей.

Создание выборных стрелецких статей стало частью военной реформы, проведенной Иваном IV в 1550 г. Дети боярские, упомянутые в летописи в качестве стрелецких голов, входили в число «избранной тысячи» провинциальных служилых людей, испомещенных вблизи Москвы и составивших основу дворянского конного ополчения. Тысячный отряд избранной конницы и трехтысячный отряд выборных пеших стрельцов составили личную вооруженную охрану царя, первый из которых нес внутреннюю охрану дворца, второй — внешнюю. За свою службу стрельцы получали ежегодное денежное жалованье и дворы в дворцовой Воробьевской слободе. Таким образом, учреждение шести выборных стрелецких статей положило начало особому виду русской пехоты — стрельцам московским, полтора века составлявшим основу военного гарнизона столицы.

Трехтысячный отряд выборных стрельцов, несмотря на свой особый статус, несомненно, являлся лишь частью многотысячного огнестрельного пешего войска, существовавшего уже в это время. Такой вывод можно сделать, исходя из данных различных источников, упоминающих о значительном количестве стрельцов, находившихся в рядах царского войска в 1551 г. В августе того же года московский ставленник хан Шигалей предпринял очередную попытку занять казанский престол. В этом походе хана и воеводу И.Хабарова сопровождали 20 тысяч служилых татар и 5000 «огненных стрельцов». В Казани к ним присоединился отряд стрельцов Ивана Черемисино-ва, оставленный Шигалею для связи с Москвой воеводами князем Д.Ф.Палецким и А.Ф.Адашевым, незадолго до этого занявшими предместья татарской столицы. Еще 3000 стрельцов значились в то же время в составе ертаульного полка, также готовившегося выступить к Казани¹⁴.

Появление в составе русского войска специально обученной огнестрельной пехоты, несшей службу на постоянной основе, дало ощутимый результат уже во время Казанского похода 1552 г. После того, как власть в Казани вновь перешла в руки противника Москвы хана Едигера, Иван ГУ начал подготовку нового похода к ханской столице. В июле царская рать стала выдвигаться к Казани. Первым выступил ертаул князя Ю.Шемякина и князя Ф.Троекурова, «а с ним стрелцы и казаки пеши перед полкы; такоже пред всеми полкы головы стрелецкие, а с ними их сотцкие, всякой своим сто идет, и атаманы с сотьцкими и с казакы, разделяася по чину; тако же передовому полку и большему полку,» ".

По данным «Никоновской летописи», в походе приняли участие и все шесть статей «выборных» стрельцов великого князя. Авангард царева полка составляли статьи стрелецких голов Ивана Черемисино-ва, Григория Жолобова (сына Пушечникова), Федора Дурасова и Диа-ка Ржевского. В передовом полку значился со своими стрельцами стрелецкий голова Яков Бундов. В полку правой руки — Иван Ершов²¹.

Первое боевое столкновение состоялось 23 августа на Арском поле, где казанцы предприняли вылазку против русского передового полка. Эта атака после «сечи немалой» была отбита. Отряды пехоты начали преследовать отступавшего противника. Как писал участник похода князь А.М.Курбский: «Потом поспешили… пешие стрельцы с ручницами, и оттеснили бусурманов, как конных, так и пеших, и гнали их, убивая, даже до самых городских ворот, и около десятка из них поймали в плен живыми»11. Через несколько дней началась осада крепости, продлившаяся более месяца.

Для успешного проведения осадных работ Иван IV повелел перед гурами «стрелцом и казаком против города законатися во рвы», откуда те должны были «беспрестани бита во град день и нощь». Против Арских ворот Казани русские воины установили 12-метровую подвижную башню «и взнесли на нее много наряду, полуторные пищали и затинные; и стрельцы с пищалми многие стали и стреляли в город по улицам и по стенам градным и побивая многи же люди»²³.

Плотный огонь из пушек и ручных пищалей практически лишил казанцев возможности активно защищаться. Это позволило царским «розмыслам» провести необходимые инженерные работы, в том числе заложить под крепостные укрепления несколько мощных пороховых зарядов. «Тако же и стрелцы сотворившие малое ухищрение, подкопавшие у Арских ворот под тарасы, и поставиша в подкопе бочку зелья», — сообщал летописец¹*.

Серия разрушительных взрывов разорвала тишину на рассвете 2 октября. Вскоре после этого начался решающий штурм города. «И наперед велел [царь] присгупати со всех сторон атаманам с каза-кы и головам з боярскыми людми, да головам с стрелцы; и как… люди у города будут и на стенах, государь велел помогати другим воеводам изо всех полков с детьми боярскими» Дворянское ополчение, вступив в город вслед за пехотой, завершило разгром противника.

Осада Казани наглядно продемонстрировала эффективность действий постоянных отрядов огнестрельной пехоты, составивших аванг ард и ударную силу царского войска. С этого времени стрельцы и городовые казаки становятся непременными участниками многочисленных войн, которые вела Россия на протяжении XVI–XVII веков. В ходе административных реформ 1555 — 56 гг. для управления ими при главном финансовом ведомстве государства — Казенном дворе была образована Стрелецкая изба. Ведал ею дьяк, в подчинении у которого находилось несколько подьячих, осуществлявших текущее делопроизводство. Из числа первых руководителей стрелецкого ведомства известны дьяки: Григорий Григорьевич Колычов (1571—72)», Василий Яковлевич Щелкалов (1573) ²⁷ и Рудак (Лука) Иванович Толмачев (1578 — 80) ".

Практически не сохранилось никаких сведений о первоначальных функциях Стрелецкой избы. Исходя из практики начала XVII века, ее деятельность носила сугубо военно-административный характер, так как вплоть до 1672 г. деньги и хлеб, собираемые с населения на содержание стрелецкого войска, поступали в иные ведомства. По сообщению английского дипломата Джильса Флетчера, посетившего Москву в конце 80-х годов XVI столетия, на жалованье стрельцам шли также доходы, получаемые с земель, находившихся в ведении Стрелецкого приказа®. Однако посол ошибался, считая эти поступления в казну основным источником финансирования московских и городовых стрельцов, Земельный фонд Стрелецкого приказа был предназначен, прежде всего, для раздачи поместий дворянам, поступившим в стрелецкую службу, и наделения земельными участками рядовых стрельцов, получавших от казны дворовые места и огороды.

При Иване IV для материального обеспечения стрельцов и других приборных служилых людей существовал особый подворный налог — «пищальные деньги», которым облагалось все тяглое население страны, Размеры этих податей различались в зависимости от платежеспособности жителей посадов и «черных» уездов. Так в 1656 г. с Устюжи-ны «пищальных денег» бралось по 25 денег со двора, с Можайска — 34, с Орешка — 44, с Ладоги — 66, с Корелы — 80. В Вышнем Волочке сумма достигала 131 деньги. Примерно в тех же пределах этот обязательный налог взимался и в начале следующего столетия. Кроме «пищальных денег» собиралась также и особая подать: «с неслужилых людей земель за стрелецкие лошади с четверти по 2 денги»³⁰.

Весьма приблизительны сведения и о первоначальной численности стрелецкого войска. Самые ранние известия дошли до нас из иностранных источников. Венецианский посол Марко Фоскари-но, побывавший в Москве в 1557 г., писал, что «когда произведен был смотр войск, то оказалось, что в них насчитывается в настоящее время 3 тысячи тяжеловооруженных и 10 тысяч легкой кавалерии, что представляется крайне удивительным: 20 тысяч конных стрелков на саксонский образец, они называются по-нашему «ферранхи»; причем из них выделяются стрелки из мушкетов, которых хочется обозвать убийцами; 30 тысяч стрельцов по образцу швейцарских, которые постоянно обучаются военному делу; они освобождены от налогов и пользуются большой властью над другими»³¹. Численность стрельцов, приведенная М.Фоскарино, представляется маловероятной. Скорее всего, чужеземец, плохо разбиравшийся в деталях организации русского войска, отнес к ним и городовых казаков, и служилых иноземцев, в значительном числе несших службу как в столице, так и в других городах. Однако особого внимания в этом сообщении заслуживает упоминание важных деталей, характеризующих социальное положение стрельцов в середине XVI столетия.

Более близкие к действительности цифры привел другой венецианец — Ф.Тьеполло, упоминавшийся выше, который сообщал о том, что Иван IV «образовал большой отряд в 15 тысяч пехотинцев, которыми пользуется так же, как турецкий султан янычарами, давая им плату, как обычно. И конница, и пехота состоят из его поданных, но также пользуется он и иностранными солдатами, а больше всего пехотинцами — немцами. Он разрешил им построить для жительства довольно большой деревянный город недалеко от Моски [Москвы], который дает ему более восьми тысяч аркебузьеров"^зг.

Эти сведения подтверждаются и другими источниками. Известно, что в период Ливонской войны, в 1572 г., в войске Ивана Грозного числилось до 7 тысяч немцев¹³. В эти же годы за Яузой, на Болва-новке, а также в северных предместьях Москвы, существовали крупные поселения немецких воинских людей. Здесь же располагались и слободы русских стрельцов. Особенно много их было сосредоточено в Замоскворечье. По данным разрядных книг, во время военной кампании 1578 — 80 гг, среди прочих ратных людей в царском войске находилось 12 тысяч стрельцов и 3119 казаков, в том числе 2 тысячи стрельцов и казаков Государева двора (бывших опричных). Кроме них на Москве были оставлены «немец 400 человек, да стрелцов московских и из городов 3710 человек, да из городов казаков 1040 человек» ³⁴. Таким образом, в русском войске насчитывалось более 20 тысяч пехотинцев, несших службу на постоянной основе.

Обращает на себя внимание и то, что впервые разрядные книги упоминают в общем контексте несколько категорий стрельцов — дворовых, московских и городовых, что свидетельствует о продолжавшемся процессе развития стрелецкого войска. Несомненно, городовые стрельцы, «ореховские, иванегороцкие, рогудеевские» и прочие, входившие в состав гарнизонов большинства порубежных городов, явились наследниками пшцальников казенных, Как и их предшественники, при необходимости, они привлекались для участия в боевых действиях и вливались в ряды царского войска, собираемого со всей страны.

По своему роду службы ничем не отличались от городовых стрельцов стрельцы московские, выполнявшие в столице как военные, так и полицейские функции. Термин «московские» не только говорило принадлежности стрельцов к конкретному городу, но и напоминал об особом, «выборном» (отборном) статусе столичных стрельцов. Его возникновение, скорее всего, было связано с учреждением в 1565 г, опричнины, после чего в Москве появляются дворовые стрельцы, входившие в состав опричного войска. Таким образом, стрельцы московские (земские), сохраняя свой столичный статус, противопоставлялись пехотинцам Государева двора³⁵.

Общая численность стрелецкого гарнизона Москвы в последние годы опричнины составляла не менее 7 тысяч человек, из которых около 2 тысяч входило в состав Государева двора. Из числа командиров дворовых стрельцов известен Сулеш Семенович Артаков, имевший денежный оклад «50 рублев в кормление» и «за стрелецкое 50 рублев». Совокупный поместный оклад стрелецкого головы к весне 1573 г. составил более 782 четвертей земли, находившейся в окрестностях Новгорода и Пскова³⁶.

Главной задачей опричных стрельцов была охрана царской особы и его дворца. После постройки Опричного двора, занявшего квартал между современными улицами Воздвиженка и БолНикитская, под слободу дворовых стрельцов были отведены земли, лежавшие против Кремля, на правом берегу реки Неглинной. Ежедневно в караул при дворце заступало 500 стрельцов, посты которых располагались под двумя дворцовыми крыльцами и на переходе между хоромами.

Стрельцы-опричники сопровождали государя и во всех его многочисленных походах. Во время знаменитого Новгородского похода 1570 г., завершившегося безжалостным истреблением новгородцев, в 15-ти тысячном опричном войске числилось 1500 стрельцов. Сохранились свидетельства об участии стрельцов и в других расправах над жертвами царского гнева. Одной из них стал шурин Ивана Грозного князь М.Т.Черкасский, которого стрельцы, по приказу великого князя Московского, изрубили на части топорами и бердышами.

После казни князя Б.Тулупова, посаженного на кол но подозрению в заговоре против государя, его мать, присутствовавшую при мучительной смерти сына, отдали на поругание сотне стрельцов. Позже, ее нагое, раздувшееся тело было брошено голодным псам, разорвавшим его на куски, Во время расправы над князем В АСтарицким Иван Грозный повелел своим стрельцам «позорно расстрелять» всех женщин из семьи князя, раздетых донага. По приказу М.Скуратова надругались стрельцы и над сестрой опричного дьяка Б.Арцыбашева, попытавшегося сосватать свою родственницу за царя. Эта попытка стоила жизни и самому дьяку.

Среди жертв опричного террора встречаются и имена людей — выходцев из стрелецкой среды. В их числе упомянуты стрелецкий голова Курака Унковский и опричный думный дворянин Петр Зайцев-