Стрельцы московские: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К своим позициям полки выдвигались пешим или водным путем. При пешем марше каждый приказ сопровождал обоз, перевозивший полковой наряд и припасы. При необходимости подводы становились передвижными полевыми укреплениями. Во время Крымских походов 1687 и 1689 гг. все 100-тысячное войско князя В.В.Голицына совершало движение через степь четырехугольником под прикрытием 20 000 телег, уберегаясь от неожиданных набегов татарской конницы. В авангарде обозных колонн выступали два солдатских и пять стрелецких полков. Иногда «для поспешанья» стрельцам давались дополнительные подводы, собираемые с ямских и тяглых людей, из расчета одна подвода на двух стрельцов. Для водного пути на казенный счет строили большие и малые струги, перевозившие от 50 до 180 человек.

Удивительную картину представляло собой выступавшее в поход московское войско. Шведский посланник Петр Петрей, посетивший Москву в 1617 г., писал, что наперед выступал передовой полк, перед которым шли 5000 стрельцов в зеленой одежде с длинными пищалями, по пять человек в ряд. За ними боярские слуги вели 8 — 10 богато убранных коней полкового воеводы. Далее ехал сам воевода, на седле которого висел маленький барабан. За воеводой беспорядочной толпой двигался его полк. Если кто-нибудь приближался к воеводе или обгонял его, то боярин, ударяя плетью по барабану, давал знать выскочке, чтобы тот отступил назад.

За передовым полком выступал большой полк с множеством трубачей и литаврщиков. Вслед за музыкантами маршировали по пять человек в ряд несколько тысяч стрельцов в красном платье с белою горностаевою опушкою и длинными ружьями, За воеводскими конями в пышном убранстве следовал большой воевода в окружении советников из служилых московских людей и иноземцев. Сам большой полк представлял собой такую же неорганизованную толпу, как и полки правой и левой руки, шедшие соответственно справа и слева.

Шествие замыкал, огромный обоз, тянувшийся на несколько километров. Вся эта масса вооруженных людей, двигавшаяся без какого-либо порядка, издавала неимоверный крик и шум, который сам по себе мог обратить в бегство слабого неприятеля⁴⁷.

В ходе наступательных операций стрелецкие, солдатские и казачьи части всегда входили в состав авангарда русского войска и первыми «приступали» к стенам вражеских городов. Во время затяжных военных кампаний на их плечи ложились трудоемкие задачи по возведению земляных укреплений, переправ, сопровождению большого наряда и войскового обоза, При осаде Азова в 1695 г. Ф.Я.Лефорт распорядился ставить стрельцов на самые опасные места, и много их было побито в результате неприятельских обстрелов и подкопов. Если сражение разворачивалось в поле, то стрелецкие приказы располагались на центральных позициях позади артиллерии, откуда вели огонь по атакующему противнику традиционным «рядным строем». В случае необходимости стрельцы вступали в рукопашный бой. Устремляясь в атаку, они выкрикивали особый боевой клич — «ясак», имевшийся в каждом приказе. Большей частью это были призывы типа: «Махай!», «Шибай!», «Дерзай!», «Бушуй!», «Ратуй!» и т. п, «Ясаки» некоторых приказов носили утвердительный характер — «Выбран!», «Готов!», другие использовали в качестве боевых кличей названия птиц — «Сокол», «Лебедь», «Кречет». Последний принадлежал Стремянному полку.

Действия стрелецких подразделений при обороне русских городов практически всегда отличались стойкостью и высокими боевыми качествами. Во второй половине 70-х годов московские стрельцы, составлявшие большую часть гарнизона Чигирина, отбили многочисленные попытки войск турецкого султана и крымского хана овладеть этой украинской крепостью. Оставить ее пришлось только после неудачных действий войска боярина и воеводы князя Г.Г.Ромоданов-ского, дважды подступавшего к Чигирину на помощь осажденным. Чигиринские походы 1677 — 78 гг., давшие ничтожные результаты, в очередной раз обнажили слабые места многочисленной царской рати. Сорваны они были из-за местнических распрей, парализовавших русское командование и деморализовавших русские полки.

Один из участников тех событий писал: «Государевых ратных людей на боях было очень мало, только были солдатские [выборные] полки, да стрелецкие приказы, и в стрелецких приказах людей к бою было мало же, человек по триста, остальные стрельцы все были в обозе у телег, а от рейтар и городовых дворян только крик был». Дополняет это известие сообщение голландского резидента, писавшего в октябре 1678 г, «Все неудачи приписываются князю Ромодановскому и его сыну, как товарищу. Даже народ волнуется. Особенно бунтовали стрельчихи. Исход похода гак страшен, что трудно описать его, вследствие беспорядков в администрации Ромодановского погибли многие тысячи лошадей, от трупов их заразились воздух и вода, и развилась страшная эпидемия в войске» ".

Потеря Чигирина создала непосредственную угрозу Киеву. Туда в 1679 г. было направлено 100-тысячное войско боярина и воеводы князя М.А.Черкасского и его товарища князя М.Ю.Долгорукого. Но в июле турки, начавшие новый поход, дойдя до Запорожской Сечи, повернули обратно. Орды крымских татар были остановлены у русских рубежей полком воеводы И.Милославского и казаками. Потери, понесенные стрелецкими приказами в кампаниях 1677 — 78 гг., были велики. Как и в прошлых войнах, людскую убыль составляли не только убитые и раненые в боях. Многие погибли от различных заболеваний или просто бежали, нс выдержав лишений. Так позднее вернувшиеся в 1695 г. из-под Азова стрельцы жаловались на то, что гнали их обратно степью, где им приходилось есть даже мертвечину.

За «их многия службы, и за крови, и за раны, и за полонное терпение, и за осадное сиденье» государи жаловали стрельцов сукнами, ковшами, золотыми деньгами, заменявшими в то время медали. По московке золотой было дано московским, вологодским, вяземским и астраханским стрельцам — 913 человекам, участвовавшим в обороне Можайска в 1618 г. В честь Азовской «виктории» 1696 г. всем солдатам и стрельцам, бывшим в походе, выдали по золоченой копейке. Указ 1678 г. определял суммы денежных придан, причитавшихся «на лечбу» раненым: за тяжелые раны — 2 рубля, за средние — 1,5, за легкие — 1 рубль⁴⁹.

Вдовы погибших получали из казны единовременную денежную компенсацию, а также перерасчет за недополученное их мужьями жалованье и сданное казенное имущество. В 1669 г. стрельчихам, чьи мужья погибли на службе в Киеве (151 человек), было выплачено по 1,5 рубля. Вдове стрельца — плотника Герасимова приказу Соловцова, посекшего себе топором нога и скончавшегося от ран, за выполненную мужем работу и его казенное имущество выдано было 62 рубля ®. Также за вдовами сохранялись дворы, принадлежавшие погибшим, и прочие права, которыми пользовались стрельцы.

В непродолжительные периоды относительного затишья, порою воцарявшегося на рубежах Русского государства, стрельцы московские продолжали нести свою беспокойную ратную службу. Ежегодно в пограничные полки, прикрывавшие наиболее опасные участки границы, посылалось значительное число московских стрелецких приказов, несших в поле полугодовую «сторожевую» службу. Основные силы этих полков располагались у линии засечных черт и в случае тревожных вестей выдвигались к месту предполагаемого прорыва. О надвигающейся угрозе полковых воевод оповещали гонцы, присылаемые из пограничных укрепленных городков, составлявших звенья единой южной оборонительной черты. Немногочисленные гарнизоны этих крепостей пополняли отдельные сотни столичных стрельцов, в задачу которых входило в случае вражеского «прихода» сдерживать противника до прибытия главных сил.

Часть стрелецких приказов, посылаемых ежегодно из Москвы на государевы службы, временно вливались в состав гарнизонов крупных приграничных городов. Городовая («осадная») служба обычно длилась год, за исключением Астрахани, где за дальностью посылки срок службы составлял два года. Однако на деле пребывание в городах часто затягивалось на более длительное время. Четыре приказа московских стрельцов, находившихся в Астрахани с декабря 1671 г., получили в марте 1674 г. указ оставаться там по-прежнему до новых распоряжений. Смена приказам Ивана Зубова и Ивана Елагина, посланным в Киев в ноябре 1672 г., была отправлена из Москвы только в январе 1675 г.

Количество московских стрелецких приказов не всегда соответствовало потребностям правительства, нуждавшегося в присутствии верных ратных людей в том или ином регионе, в зависимости от внутреннего или внешнего положения страны на текущий момент. В таких случаях из числа «головных» приказов, редко покидавших столицу и составлявших костяк постоянного стрелецкого гарнизона Москвы, формировались сборные приказы. На время службы или боевого похода в единое подразделение сводились стрельцы разных приказов. Подчинялись они назначаемому особым указом стрелецкому голове. В состав таких частей включались даже стремянные стрельцы. В 1637 г. в Тулу были посланы с головою и с сотниками стрельцы московские — «сведенцы» 200 человек. Сборный приказ, состоявший из стрельцов 10 московских приказов, нес службу в Казани в 1666 — 67 гг. Его численность составляла 1107 человек. В 1698 г. в Белгороде квартировался стрелецкий «зборный полк» Петра Головина.

Несмотря на то, что перед посылками стрельцам выдавались «подъемные деньги», а их полугодовые жалованья высылались к месту службы достаточно исправно, длительное пребывание вдали от столицы вводило служилый люд в чрезмерные издержки. Это обстоятельство нашло отражение в документах 1682 г., когда недовольство

стрельцов разом выплеснулось наружу. Один из царских указов упоминал о том, что, когда «бывают они посыланы на наши государские службы, и им для наших государских служеб дается на подъем наше государево жалованье, денег по два рубля человеку. И на те де деньги покупают лошади и всякую служилую рухлядь. И в дорогах и на службах те лошади, покупая корм дорогою ценою своими деньгами и збы-вая с себя платье, кормят. И от того денежного малого подъему разоряются без остатку»⁵¹.

И все же материальные издержки были несопоставимы с теми опасностями, которые таили в себе посылки к отдаленным окраинам государства. Тревожный «бунташный век» мог преподнести кровавые «сюрпризы» даже в местах далеких от зон традиционных военных конфликтов. Примером тому служат события, развернувшиеся в Нижнем Поволжье в 1670 г. В мае в Царицын для укрепления местного гарнизона был направлен сборный тысячный приказ Ивана Лопатина. Караван стрелецких стругов, двигавшихся вниз по Волге, ожидала страшная участь.

В семи верстах от Царицына, близ Денежного острова, ничего не подозревавших московских ратных людей подстерегала засада взбунтовавшихся казаков — разинцев. Неожиданный залп, раздавшийся с берегов и казачьих стругов, укрытых в прибрежных зарослях, нанес значительный урон рядам стрельцов. Была обречена и их попытка прорваться к городу, уже оказавшемуся к этому времени в руках повстанцев. Вместо ожидаемой помощи стрельцы натолкнулись на огонь пушек. В бою пало более половины приказа. Лишь немногим удалось вырваться из окружения. Большинство оставшихся в живых оказались в безвыходном положении и были вынуждены сдаться.

Попавших в плен стрелецких сотников и пятидесятников бунтовщики безжалостно перебили и утопили в реке. Самого голову Ивана Лопатина казаки подвергли пыткам, а затем также «посадили в воду». Пощадили лишь полуголову Федора Якшина, раненного в руку. По свидетельству одного из участников этой драмы многих стрельцов разницы бросали в воду живыми, связав по два человека, и, понося бранными словами, кололи копьями. Выживших Степан Разин повелел определить в гребцы. Называл он их не иначе как «ворами и мясниками», заставляя силою брить стрельцам бороды «догола», Их товарищей, умиравших от болезней и ран, атаман запретил исповедовать и хоронить на церковных кладбищах. Позднее участь стрельцов Лопатина разделили многие московские стрельцы, несшие службу в Астрахани.

Вести о событиях, происходивших в понизовых городах, стали поступать в столицу уже в июне. Все царицынские выходцы, добравшиеся до Москвы, получили из казны новые комплекты обмундирования («по сукну, по шапке, по сапогам»), а также денег по 1 рублю. Вскоре на подавление бунта были брошены главные силы царского войска. В карательных походах 1670 — 71 гг. приняло участие более половины стрелецкого гарнизона Москвы. Но даже в самые трудные для правительства минуты на гарнизонной службе в столице всегда оставалось достаточное число стрельцов, оберегавших покой «царствующего града».

Организацией столичной гарнизонной службы ведал Стрелецкий приказ, определявший численность караулов и очередность заступления в них стрелецких подразделений. Охрану главных стратегических объектов — царского дворца в Кремле и центральных городских укреплений нес «стенной» караул. Ежедневно в него заступал в полном составе один из стрелецких приказов. Посты, выставлявшиеся вокруг царского дворца, осуществляли внешнюю охрану здания. В обычные дни на посту у парадного Красного крыльца находилась сотня стрельцов. Такое же число караульных стояло у дворцовых Красных ворот со стороны Боровицкой башни Кремля. Около 80 стрельцов стояло по двору у Сретенских и Курятиных ворот, а также у Дворцового и Постельного крыльца.

По воротам кремлевской крепости, с внутренней стороны, располагались караулы, каждый из которых состоял из десятка стрельцов. С внешней стороны, у Боровицкого моста через Неглинку, у Отводной («Кутафьи») башни, у мостов, перекинутых через крепостной ров со стороны Красной площади, стояло по полудесятку караульных. По 10 человек из числа «стенного» караула находилось у каждых из пяти ворот Китай-города. Кроме охраны царского дворца, кремлевских и Китайгородских ворот «стенной» караул выставлял посты у многих других объектов, расположенных в центральных районах города. На территории Кремля постоянная стрелецкая стража стояла у помещений некоторых Приказов, возле пушечного наряда, под сводом Патриаршего дома, у пыточного застенка, находившегося в Кон-стантино-Еленинской башне. Их численность была различной — от 2 до 30 человек. В Китай-городе многолюдные караулы, насчитывавшие 20–30 стрельцов, непременно находились у Английского двора, у здания тюрем близ Варварских ворот, а также у Посольского двора.

Случалось, что в приказах, заступавших в «стенной» караул, на все посты стрельцов не хватало, и тогда «в дополнку» к ним придавались стрельцы из иных приказов. В особые дни, когда во дворце проводились какие-либо торжества, стрелецкая стража в Кремле увеличивалась в 2–3 раза. По праздникам с царского стола караульным стрельцам давались обильные корма и питье. Иногда жаловали государи своих служилых людей, стоявших «у ружья», и деньгами. При царе Алексее Михайловиче, довольно часто совершавшего пешие прогулки но городу, стрельцы, сопровождавшие его, получали по рублю. Караульные, мимо которых проходила царская процессия, получали по полтине. Меньшие суммы, от б денег до 2 гривен, получали стрельцы во время шествий патриархов.

Для оберегания государей во время их внеурочных походов и других экстренных случаев существовал «прибылой» караул. Так 16 октября 1667 г, царь Алексей Михайлович «изволил идти в карете за Тверские ворота к Страстному монастырю». Сопровождать его до Никольских ворот Кремля был послан Ермолаев приказ Баскакова, стоявший на «стенном» карауле. От кремлевских ворот до Тверских ворот Белого города сопровождали государя стрельцы Федорова приказа Александрова, взятые с «прибылова Лыкова двора». К Тверским воротам встречать царя был направлен Семенов приказ Челюсткина, слобода которого располагалась неподалеку. Его стрельцы расположились по обе стороны улицы до самых стен монастыря. Им же было доверено шествовать за государем до кремлевской Соборной площади на обратном пути⁵².

В «прибылой» караул ежедневно назначались 2–3 сотни стрельцов одного из приказов, не задействованных на «стенном» карауле. Располагались они на двух «Опасных» (запасных) дворах, стоявших близ Спасских и Никольских ворот Кремля. 20 марта 1665 г. 170 стрельцов приказа Ивана Зубова, находившихся в «прибылом» карауле, стояли на Мстиславском дворе, а другие 50 человек — на Лыкове дворе. Самый ранний из «Опасных» дворов был учрежден в 30-е годы на месте двора князей Мстиславских, отошедшего казне после смерти последнего представителя этого княжеского рода. Стрелецкий караул располагался здесь до середины 70-х годов, но в связи с началом строительства нового здания Приказов он был выведен за пределы Кремля «к Троице, иже на рву».

Второй «Опасный» двор занимал часть бывшего двора бояр Лыковых, выходивший на Никольскую улицу Кремля по правой стороне от одноименных ворот. Это боярское владение отошло казне около 1660 г. После ликвидации Мстиславского двора «прибылой» караул в Кремле располагался только на Лыкове дворе, Его численность была ограничена сотней стрельцов. Такой порядок был подтвержден указом царя Петра Алексеевича в 1689 г., сразу после окончания очередной смуты. Согласно этому указу на Лыкове дворе разрешалось ставить не более ста человек во главе с капитаном, со знаменами, барабанами и «всем ратным строем», но без пушек и старших командиров⁵³.

В отличие от «стенного» и «прибылого» караулов гораздо более обременительными были караулы «недельные». Поочередно на недельное дежурство у всех ворот Белого и Земляного города заступали стрельцы тех приказов, слободы которых находились вблизи этих ворот. Каждый такой караул обычно состоял из 10 стрельцов во главе с их десятником. В обязанность караульных вменялось следить за всеми въезжавшими в город лицами во избежание проникновения». лихих» людей. Всех подозрительных немедленно задерживали и препровождали для розыска в Стрелецкий приказ.

Интересные сведения о городских укреплениях и некоторых деталях караульной службы стрельцов оставил Павел Алеппский, находившийся в Москве вместе со своим отцом, антиохийским патриархом Макарием, в 1655 — 56 и 1666—69 гг. Чужестранец сообщал о том, что «в Белой стене более 15 ворот [?], кои называются по именам различных икон, на них стоящих. Все эти надворотные иконы имеют крутом широкий навес из меди и жести для защиты от дождя и снега. Перед каждой иконой висит фонарь, который опускают и поднимают на веревке по блоку; свечи в нем зажигают стрельцы, стоящие при каждых воротах с ружьями и другим оружием.

Во всех воротах имеется по нескольку больших и малых пушек на колесах. Каждые ворота… устроены с изгибами и поворотами, затворяются в этом длинном проходе четырьмя дверями и непременно имеют решетчатую железную дверь, которую спускают сверху башни и поднимают посредством ворота. Если бы даже все двери удалось отворить, эту нельзя открыть никаким способом, ее нельзя сломать, а поднять можно только сверху». Антиохиец отметил также, что «стрельцы, стоящие у каждых ворот, как только заметят, что кто-нибудь пристально смотрит на стены или пушки, лишают его жизни, хотя бы он был из их же народа»⁵⁴,

Московские власти, опасаясь действий иностранной агентуры, старались свести к минимуму контакты приезжих иноземцев не только с их соплеменниками, проживавшими в Москве, но и с простыми москвичами. Подобно охране Посольского и Английского дворов многолюдный стрелецкий караул постоянно находился в Замоскворечье, где по соседству с Калужскими воротами располагался Крымский двор, отведенный под жилье посланников крымского хана, их свиты и татарских купцов. В разное время численность здешнего караула достигала 30–50 человек. Потребность в дополнительных стрелецких караулах возникала ежегодно, когда к Москве прибывали ногайские караваны, приводившие на продажу табуны степных лошадей. Ногайцам строжайше запрещалось покидать свои таборы, которые разбивались на пригородных замоскворецких лугах в окружении стрелецкой стражи.

На вопросы иноземцев о столь пристальном внимании к ним ответ всегда был один — во избежание воровства и «татьбы». На самом деле для пресечения каких-либо контактов людей из посольской свиты с посторонними лицами из числа стрельцов, стороживших место пребывания посольства, несколько человек всегда располагалось по потаенным углам двора. Такая опека раздражала многих чужеземцев, что не раз приводило к возникновению конфликтных ситуаций. Уникальный инцидент произошел в ночь на 9 мая 1644 г., когда Москву, без государева «отпуска», попытался покинуть граф Вальдемар — сын датского короля Христиана IV, приехавший свататься к царевне Ирине Михайловне. Устав от бесконечных богословских споров, королевич с небольшим отрядом пробился сквозь стрелецкие патрули и у Тверских ворот Белого города вступил в потасовку с караульными стрельцами. В столкновении погиб один из стрельцов, но датчане были вынуждены отступить, оставив победителям одного пленного.