Стрельцы московские: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Несмотря на такое своевольство, граф не понес какого-либо наказания, однако его охрана была усилена. В отместку свита королевича, издеваясь над приставленными стрельцами, исподтишка обстреливала их глиняными пульками. Другой случай произошел летом 1647 г., когда на «аглицкий старый двор», где проживали немцы, пришли подьячий, решеточные приказчики и стрельцы, чтобы опечатать печи и бани. Эта традиционная противопожарная мера вызвала у иноземцев полное неприятие. Немцы заперли ворота и «учали бить и собаками травить» пришедших.

Еще более кровопролитное столкновение произошло в ночь на 14 января 1678 г. между стрелецким отрядом, патрулировавшим с батожьем в руках Большую улицу Немецкой слободы, и людьми из свиты английского посланника. Англичане, вооруженные огнестрельным оружием, избили и нанесли ранения многим стрельцам, а один из них — Андрюшка Нестеров был «убит из пистоли до смерти». На розыске, учиненном по этому делу, воинственные чужестранцы упорно стояли па том, что приняли стрельцов за разбойников.

И действительно, криминальная обстановка в городе на протяжении всего XVII столетия оставалась непростой. Риск оказаться ограбленным, а то и убитым был очень велик, особенно в ночное время. Чаще всего грабежами и разбоями грешили боярские холопы, во множестве обитавшие во дворах знатных людей. Многие из них не имели постоянного занятия и перебивались чем Бог пошлет. Не брезговали преступными промыслами и люди иных чинов. Иногда поимка преступников превращалась в настоящие сражения. Так в 1663 г. стрельцам, стоявшим в карауле у Серпуховских ворот, пришлось вступить в схватку с группой немцев, отбивших лошадь у одного холопа. При задержании немцы пустили в ход шпаги и попытались скрыться. Дело дошло до стрельбы. Только после этого их удалось задержать и препроводить в Стрелецкий приказ⁵⁵.

Не раз приходилось выручать стрельцам и самих немцев, попадавших по разным причинам в опасные истории. Наглядный случай произошел с подвыпившим майором фон Заленым, который по пути домой заехал на рынок купить свежих яиц. Их качество майор почему-то решил проверить необычным способом, разбив несколько штук об торговца. Возмущенный хозяин яиц и свидетели этой выходки жестоко избили майора и его слугу. От смерти их спасло лишь вмешательство стрелецкого патруля⁵⁶.

Подобные эксцессы не были редкостью. Неоднократно власти издавали грозные указы, запрещавшие стрельбу на улицах, драки, стычки с караульными. Даже в дни высочайшей немилости, обрушившейся на стрельцов в конце 1698 г., был издан царский указ, определявший суровые наказания за сопротивление взятию под караул. Согласно этому документу всем людям, которые «караульным стрельцам взять себя не дадут и караул стрелецкий побьют», грозило битье кнутом и правеж двойных денежных окладов в пользу потерпевших. Стрельцам же запрещалось избегать осмотров нанесенных повреждений. В случае неявки на осмотр с них правилось «безчес-тие» в размере одного денежного оклада»',

Следить за порядком на улицах города были призваны стрелецкие караулы и патрули, выставляемые при кабаках, в переулках, у уличных решеток и в прочих местах. Регулярно досматривать их посылались объезжие головы, которых сопровождала стрелецкая стража. Все посты, стоявшие в различных частях города, за исключением постов у городских ворот, относились к разряду «очередных» караулов. В них на сутки заступали стрельцы разных приказов. К числу постоянных «очередных» караулов относились также посты, находившиеся у съезжих изб в стрелецких слободах, где хранились различные приказные дела, а иногда содержались и некоторые задержанные. В такие караулы посылалось не менее двух стрельцов.

Многие детали организации караульной службы стрельцов остаются неизвестными. Смена караулов производилась в определенное время, во второй половине дня. Иногда это время оговаривалось особо: «после полудни», «с 8 часов [дня] во всю ночь», «после действа» и т. д. Для стрельцов, стоявших на постах у городских ворот, у Крымского двора, у некоторых других объектов, были сооружены караульные избы. Несмотря на то, что в различных источниках они упоминаются довольно часто, порядок их использования до конца неясен. В Кремле и у ворот Земляного города караульни стояли с внутренней стороны. У стен Китай-города — с внешней. Число караульных изб у каждых городских ворот было неодинаково. При некоторых из них стояло по одному такому строению, у других — по два, С началом строительства каменных ворот в отдельных частях Земляного города деревянные постройки, стоявшие возле них, были заменены каменными палатами, При Сухаревой башне по обе стороны ворот в 1695 г. значились «караульный малый палаты, да Казенный анбар, а позадь ворот к новой Мещанской слободе часовня с кельями».

Тревожный характер XVII столетия, наполненного бесчисленными войнами, народными бедствиями и смутами, вынуждал правительство держать в столице значительное число стрельцов, выполнявших как военные, так и полицейские функции. Вплоть до начала 80-х годов они оставались надежным оплотом правящей династии. Если в дни «соляного бунта» 1648 г. в Москве среди стрельцов еще наблюдалась некоторая «шатость», то позднее, в июле 1662 г., народные волнения, прозванные «медным бунтом», были пресечены наличными силами стрелецкого гарнизона. Достаточно частым явлением были и посылки московских стрельцов в различные уезды для поимки многочисленных разбойничьих шаек, промышлявших вблизи

дорог. Неспокойными были даже ближайшие окрестности Москвы. В 1675 г. власти организовали специальную операцию по зачистке местностей, прилегавших к дорогам, шедшим к столице. Стрельцам было велено очистить от воровских станов всю округу в радиусе 50 верст от города. Вдоль Москвы-реки зачистке подлежали территории, лежавшие в пределах 100 саженей от ее берегов.

О том, сколь не просто было стоять на страже существовавших тогда законов, поведал в своем дневнике П.И.Гордон. Однажды власти узнали, что солдаты держат водку в одном из домов в Немецкой слободе. Подьячий с 20–30 стрельцами явился на выимку и нашел запрещенное питие, хотя солдаты успели спрятать водку в саду. Стрельцы взяли ее с собой и захватили нескольких солдат, но на помощь задержанным прибежали другие солдаты, освободили товарищей, отняли водку и гнали стрельцов до городских ворот. Тут стрельцы получили подкрепление, и солдаты вынуждены были отступить. Но скоро и они получили подмогу: солдат набралось около 800 человек, стрельцов было около 700. Завязался бой на узких улицах, и солдаты вогнали стрельцов в ворота Белого города, но на помощь к стрельцам явилось 600 товарищей с главного кремлевского караула и отрезали путь тем солдатам, кто оказался внутри стены. 22 человека были схвачены и на другой день биты кнутом и сосланы в Сибирь⁵⁸.

Не раз прибегали к помощи стрельцов и церковные власти. По свидетельству Павла Алеппского, в 1654 г, патриарх Никон организовал устрашающую акцию, направленную против лиц, допускавших отступления от греческих обрядов. По его приказу из всех частных домов были собраны иконы, рисованные «по образцам картин франкских и польских». Изображенным на них ликам святых были выколоты глаза. После этого стрельцы носили обезображенные иконы по городу, крича: «Кто ныне будет писать иконы но этому образцу, того ждет примерное наказание».

Исполнение каких-либо наказаний, назначаемых за различные преступления, всегда происходило в присутствии многолюдной стрелецкой стражи, оцеплявшей место проведения казни, к которому конвой стрельцов доставлял приговоренных. Московским стрельцам поручалось также сопровождать до определенного пункта ссылаемых и каторжников, которых после доставки к означенному месту конвоиры передавали местным властям для дальнейшего препровождения. Иногда в подобных мероприятиях были задействованы десятки, а то и сотни стрельцов.

После подавления «медного бунта» 1662 г. в Москве к ссылке были приговорены многие сотни горожан. Для их конвоирования в Казань,

Астрахань и далее в Сибирь был сформирован сборный отряд стрельцов, командовать которым назначили стрелецкого голову Андрея Бестужева. В подчинение ему были приданы четыре сотника со своими сотнями стрельцов из приказов Григория Оладьина, Авраама Лопухина, Василия Пушечникова и Тимофея Полтева. Для этой посылки стрельцам на корм было выдано по 3 полуосмины сухарей, по четверику круп и толокна⁵³.

Неотъемлемой частью стрелецкой службы были и частые посылки для сопровождения царских посланников, направляемых с различными поручениями в разные концы страны. Охраняли стрельцы и караваны заморских купцов, грузовые суда, перевозившие всякие государевы и патриаршие припасы, и даже принимали участие в геологических экспедициях. Четыре стрельца полковника и головы стрелецкого Семенова приказа Полтева иод началом стрельца Ивана Блинова сопровождали в 1663 г. рудознатца Максима Токарева, посланного «за Камень, за Паманеную гору, к Ваграну озеру» искать серебряную руду. Найти ее экспедиции не удалось, но в Чердынь стрельцы доставили более пуда медной руды, обнаруженной в тех местах*.

Среди различных посылок наименее обременительными и небезвыгодными были командировки по случаю встреч иностранных посольств. Для этого из Москвы к русской границе посылались приставы, назначаемые из числа придворных чинов или стрелецких командиров. Сопровождали их несколько десятков стрельцов. К назначенному времени отряд прибывал к оговоренному месту, где ожидал прибытия послов, При въезде посольского кортежа в пределы Московского государства старший пристав, обнажив голову, зачитывал царский указ о принятии посольства. После этого стрельцы приветствовали послов ружейным залпом в воздух, «без всякого порядка, кто только смог раньше справиться». В пути иноземцы щедро одаривали русских сопровождающих деньгами и вещами, но нередко случалось, что тайком те присваивали себе некоторые вещи, принадлежавшие членам посольства.

Тем временем, пока послы приближались к столице, там шли приготовления к их торжественной встрече. По ритуалу, сложившемуся еще в XVI столетии, в нем было задействовано множество людей разных чинов, служивших при государеве дворе, и значительная часть московского гарнизона. Разрешение на въезд в город посольство ожидало в одном из подмосковных сел, куда после завершения всех приготовлений прибывал гонец с приказом трогаться в дальнейший путь. Невдалеке от города послам предлагалось пересесть в специально приготовленные кареты или сани, богато украшенные резьбой и драгоценными тканями.

У городских стен, в поле, посольство ожидали сотни богато разодетых всадников во главе с первыми боярами. Один из них зачитывал перед спешившимися послами царское приветствие, после чего начиналось шествие в город. За посольским кортежем, ехавшим в окружении знатных сановников, следовали одетые в цветное платье придворные и военные отряды со множеством знамен. Первыми выступали конные сотни Государева полка, за которыми шествовали в пешем порядке стремянные стрельцы. За ними шли отдельные стрелецкие приказы, сводные сотни драгун, рейтар, царских конюхов, сокольников, чашников, жильцов и прочих чинов, двигавшихся как в конном, так и в пешем строю.

Такое яркое зрелище всегда вызывало среди москвичей живейший интерес. К улицам, по которым должна была проследовать процессия, стекались толпы людей, заполнявших все свободные места. Многие взбирались на заборы и на крыши домов. Во избежание толчеи и беспорядков от ворот Земляного города до самого Посольского двора выставлялось оцепление из стрельцов, стоявших по обе стороны улиц в парадном платье и в полном вооружении. Завершалось шествие в Китай-городе у ворот Посольского двора, выходивших на Посольскую улицу (ныне Никольский переулок).

Один из участников польского посольства 1678 г., описывая подворье, на котором расположились послы, отмечал, что «это прекрасное здание построил Алексей Михайлович из кирпича, что здесь по деревянным городам редко; в три жилья, по четырем углам украшено четырьмя башенками, или, как их называют куполами, возвышающимися над столькими же ступенями.

Оно заключает внутри четырехугольный двор, средину коего занимает большой колодезь. Главная краса здания — высокая и изящная башня служит великолепным в него входом и своими тремя балконами — из них один на самом верху, средний на средине башни, а третий с остальными зданиями наравне, приятные по открывающимся с ним видам и просторным для прогулки, — придает немалое украшение этому городу.

… Этот обширный дом поместил один всех сопровождавших посольство людей. Своды в комнатах так низки, что нельзя было приладить к стене ни одной из привезенных нами занавесей, не подогнув ее хорошенько.

… Крутом по стенам приделаны были лавки; середину комнаты занимали длинные столы и переносные скамейки, все обитые красным сукном, которым обиты были внизу и стены, насколько сидящий человек доставал спиною.

… Устроены были три большие кухни с чуланами, птичником и прочими принадлежностями; для лошадей, нужных для ежедневных разъездов, были три конюшни…

Наконец — два больших зала для прогулки и пирушек.

Немало подивились послы на то, что все окна были скорей железные и каменные, чем стеклянные и прозрачные, а выходившие на улицу имели еще и глубоко вделанные в стену решетки толщиною в человеческий кулак; затворялись они также и железными ставнями, из коих к каждому, однако ж, москвитяне приставили еще некоторое число солдат, чтобы предупредить, как они утверждали, покушение грабителей и воров…»⁶¹.

Членам посольства и их свите строжайше запрещалось покидать пределы Посольского двора до официального приема послов государем. В зависимости от ранга и численности посольства количество караульных стрельцов колебалось от 50 до 200 человек. Возле дворов посланников, имевших более низкий дипломатический статус, на «вахте» находилось по 20–30 стрельцов. Для «оберегания» рядовых гонцов выделялись 10–12 человек.

О дне и времени аудиенции в царском дворце приставы извещали членов посольства особо. В назначенный день из государевых конюшен к подворью доставлялись лошади и богато убранные повозки, на которых послы должны были отправиться в Кремль. Сопровождали их приставы, служащие Посольского приказа и несколько стрельцов, в задачу которых входило нести перед процессией посольские дары. Обычно путь к царскому дворцу лежал через Покровскую (Красную) площадь и Спасские ворота. Далее по Спасской улице через Большую (Соборную) площадь кортеж двигался к Красному крыльцу. Весь путь от Посольского двора по обе стороны был оцеплен плотными рядами стрельцов разных приказов, одетых в цветное платье со знаменами и ружьями в руках. Строили стрельцов их сотники. Старшие командиры принимали непосредственное участие в церемонии приема послов.

Все участники встречи оставались на своих местах до конца аудиенции. После ее завершения послы следовали тем же путем к своему подворью. Только после этого особым разрешением членам посольства и людям их свиты дозволялось покидать Посольский двор, но только в сопровождении приставов и стрельцов. Зачастую переговоры затягивались на длительное время, в течение которого иностранцы могли достаточно близко познакомиться с жизнью русской столицы. Неизменный восторг у заморских гостей вызывали пышные царские выезды и торжественные обряды, проводимые по случаю главных церковных праздников. Непременными их участниками были московские стрельцы.

В Вербное воскресенье празднование «входа Иисуса Христа в Иерусалим» начиналось у Троицкого собора, что на рву, прозывавшегося также Иерусалимским. В 1679 г. этот день выпал на 13 апреля. После того, как"великий господин святейший Иоаким, патриархмос-ковский и всея России, у Лобного места всел на осля и пошел к собору в Кремль к соборной церкви и великий государь Федор Алексеевич изволил в то время у осля узду принять по конец повода и везть в город к соборной церкви, а посреди повода держал и осля за ним, великим государем, вел боярин князь Юрий Алексеевич Долгоруков, а перед великим государем и по обе стороны его, государя, шли бояре, и окольничие, и думные, и ближние люди, а за святейшим патриархом шли преосвященные митрополиты и иные власти, а за ними гости; а по сторонам осляти шли и святейшего патриарха оберегали его патриарший боярин и дьяки. А во время государского шествия по пути стлали сукна и портища суконные стрельцы по наряду из Стрелецкого приказу».