Стрельцы московские: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бирдюкин, служивший в начале 50-х годов стрелецким головою, а затем ясельничим, В списках казненных значилось и имя Крестьянина (Христиана) Бундова — брата головы «выборных» стрельцов Якова Степановича Бундова. Сам Яков скончался в 1559 г., вскоре после завершения похода Д.Ф. Адашева на Днепр, в котором приняли участие и стрельцы Бундова. Перед смертью стрелецкий голова завещал свой московский двор на Арбате Кириллову монастырю.

Иначе сложились судьбы двух других командиров первых «выборных» стрельцов — Матвея Дьяка Ивановича Ржевского и Ивана Семеновича Черемисинова-Караулова^3?. Накануне Днепровского похода 1559 г. Дьяк Ржевской нес службу в Чернигове в чине наместника, а затем принял участие в боевых действиях против крымцев в качестве второго воеводы передового полка. Воеводская служба Ржевского продо, вжилась и в последующие годы. В 1562 г. он показан осадным воеводой в Чернигове, а в 1570 г. вторым воеводой у наряда в большом полку. С 1574 по 1576 г. Дьяк Ржевской состоял наместником в Ряж-ске, а затем воеводой в Стрелецком городе под Полоцком. Здесь его достойный послужной список бесславно обрывается в 1579 г.

Безвыходное положение Полоцка, окруженного войском польского короля Стефана Батория, поставило русских воевод перед выбором: смерть в бою, либо сдача города и последующая неизбежная царская опала. Памятуя недавние опричные зверства, воеводы, в числе которых находился и Дьяк Ржевской, выбрали третий путь, по поводу чего была сделана следующая разрядная запись: «Король стоял под Полоцком 4 недели и Полотеск взял изменою, потому что воеводы были в Полоцке глупы и худы; и как голов и сотников побили, и воеводы королю город здали, а сами били челом королю в службу, з женами, и з детьми, и с людьми, и стрельцами»³⁸.

В отличие от Ржевского его бывший сослуживец И.С.Черемиси-нов оставался до конца верен Ивану Грозному. Через два года после взятия Казани он вместе с воеводой Михаилом Колупаевым возглавил «многою рать», занявшую сожженную столицу Астраханского ханства, где воеводы «город зделали земляной, а жили в Астрахани два года». В начале 60-х годов И.С.Черемисинов служил воеводой на Белой. Именно ему во время осады Полоцка русским войском было поручено вести переговоры с осажденными литовцами.

Весной 1570 г. Черемисинов вступает в опричнину, и вскоре государь жалует его придворным чином стольника. О расположении царя к своему бывшему стрелецкому голове свидетельствует и тот факт, что имя Черемисинова значится среди гостей, приглашенных к царскому столу по случаю венчания Ивана ГУ с Марфой Собакиной.

По-видимому, последней службой И.С.Черемисинова стал Ливонский поход 1572/73 гг., в котором он принял участие в качестве головы «в стану у государя» при осаде Пайды. С января 1573 г. его имя исчезает со страниц исторических документов.

Опричнина оставила глубокий след в судьбах многих русских людей и явилась тяжелейшим потрясением для всего Московского государства, обремененного длительной, бесплодной войной на Западе и разрушительными татарскими набегами. Несмотря на тяжесть этой борьбы, постоянные отряды стрельцов и служилых казаков оставались не только наиболее боеспособными подразделениями русского войска, но и продолжали совершенствовать свои боевые навыки. Иностранные наблюдатели, посещавшие Россию во второй половине XVI века, неоднократно были свидетелями военных учений стрельцов, отмечая при этом их особую меткость.

Во время осады Полоцка зимой 1563 г. стрельцам, как и при взятии Казани, было велено окопаться вблизи крепостных укреплений и вести по противнику прицельную стрельбу. Под прикрытием ружейного и пушечного огня началась установка туров и стенобитного наряда. В начале февраля стрельцам приказа Ивана Голохвастова удалось зажечь одну из башен и проникнуть в острог, окружавший посад. Однако Иван IV повелел им отступить, так как основные силы не были готовы к решающему штурму.

9 февраля стрельцы, казаки и боярские люди ворвались в подожженный по приказу полоцкого воеводы острог. Рукопашный бой с отступавшим противником завязался у самых городских ворот, но в крепость русской пехоте прорваться тогда не удалось. 13–14 февраля был произведен ожесточенный артиллерийский обстрел города, в результате которого в стенах образовался большой пролом. Положение осажденных становилось безвыходным, и на следующий день литовский гарнизон был вынужден капитулировать.

Взятие Полоцка стало последним крупным успехом войска Ивана IV в Ливонской войне. Безусловно, главными виновниками этой победы стали простые пехотинцы и, прежде всего, стрельцы, которых в царском войске насчитывалось до 12 тысяч человек. Наряду с участием в военных действиях на стрельцов легла и вся тяжесть осадных работ — установка артиллерийского наряда, сооружение полевых укреплений и т. д.

В некоторых источниках действовавшие под Полоцком стрелецкие отряды названы «приборами», каждый из которых носил имя своего головы. Это новое понятие, появившееся в первые годы Ливонской войны, отразило сложившуюся к этому времени практику комплектования стрелецких и казачьих частей. По государеву указу городовые воеводы изыскивали и «прибирали… на выбылые места в казаки и стрельцы вольных охочих людей добрых, чтобы были собой добры и стрелять были горазды и служивое дело за обычай и поруки по них взяли бы крепкие»⁵⁹, Предпочтение отдавалось гулящим «молодцам молодым», а не «старым и худым». Однако на деле найти охотников было непросто, особенно в местах, где происходили военные действия. Известны случаи, когда стрелецкие головы силою «имали» в стрельцы даже частновладельческих крестьян.

Со временем понятие «приборы» было вытеснено существовавшим параллельно термином «приказ», Как и приборы, приказы носили имена своих командиров, которым «приказывалось» ведать тем или иным отрядом стрельцов. Свою стойкость и боевую выучку стрелецкие приказы продемонстрировали во время героической обороны Пскова летом — осенью 1581 г. 20-ти тысячный псковский гарнизон, в состав которого входили 2,5 тысячи стрельцов, отразил более тридцати приступов объединенного войска короля Стефана Батория и нс допустил сдачи крепости, Поляки и литовцы, участники этого похода, в своих записках отмечали не только мужество защитников города, но и преимущество стрельцов, вооруженных бердышами, над королевской пехотой во время отчаянных вылазок московитов.

Царские воеводы пытались оказать осажденным посильную помощь, направляя в крепость подкрепления. Несмотря на плотное кольцо неприятеля, «во Псков в проход сквозь Литовские люди прошли приказ стрельцов с Никитою Хвостовым». Через несколько дней на помощь псковичам, «не щадя своей жизни ради христианской веры, желая царской милости и боясь царского гнева», прорвался голова Федор Мясоедов с тремя сотнями стрельцов и обозом ®. Позднее отличившихся стрельцов государь жаловал денежками позолоченными, голов стрелецких — золотыми копейками.

Не менее мужественно действовали стрельцы и в полевых сражениях. В степи русское войско обычно сопровождал «гуляй город» — передвижная крепость, состоявшая из двойных деревянных стен, установленных на колесах или санях. Конструкция легко разбиралась и перевозилась с места на место. При необходимости «гуляй» растягивался на несколько километров либо смыкался в круг. Огонь стрельцы вели из амбразур, располагаясь внутри двойных стен, в простенке шириной 2–3 метра.

Такая тактика была применена русскими войсками летом 1572 г. у Воскресения на Молодях, в 50 верстах от Москвы, где развернулись основные боевые действия против полчищ крымского хана

Девлет-Гирея. Три дня отбивали атаки крымцев защитники «гуляй города», установленного на возвышенности. Особым распоряжением стрельцам было велено вести по противнику прицельный огонь, «дождався на дуло». Несмотря на большие потери, татары все-таки прорвались к самым стенам «гуляя», стремясь опрокинуть деревянные укрепления, но «тут многих тотар побили и руки пообсекали безчисленно много».

К концу дня 2 августа воевода Большого полка князь М.И.Воротынский со своей конницей скрытно покинул «гуляй город» и вышел в тыл крымцам. В то же время по сигналу воеводы князя Д.И.Хворо-стинина, возглавлявшего оборону подвижной крепости, артиллерия произвела одновременный залп из всех пушек, и в атаку устремился немногочисленный отряд немецких наемников. Атакованные с двух сторон татары обратились в бегство, На следующий день разгром крымцев был завершен.

Иногда, действуя в полевых условиях, накануне решающего столкновения стрелецкие приказы выстраивались перед стенами «гуляя», за которыми укрывалась артиллерия и основные силы⁴¹, Обычно линия стрельцов состояла из восьми шеренг, из которых первые четыре вели по наступавшему противнику залповый огонь, попеременно вздваивая ряды. Остальные четыре шеренги находились в готовности вступить в рукопашный бой. В таких случаях стрельцы первыми принимали на себя удар противника и неизбежно несли большие потери.

Сегодня невозможно установить число стрельцов, павших в годы Ливонской войны. Несомненно, убыль в стрелецком войске была велика. Но, несмотря на это, его общая численность продолжала увеличиваться из года в год, что свидетельствовало о растущей потребности царского правительства в постоянных отрядах огнестрельной пехоты. В день коронации царя Федора Ивановича, летом 1584 г» 20 тысяч стрельцов, выстроенные в восемь рядов на трехкилометровой линии, продемонстрировали свою выучку, выстрелив залпом дважды обычным рядным порядком, т. е. попеременно вздваивая первые четыре шеренги.

Возможно, эта цифра была несколько преувеличена, так как другие источники дают иные сведения о наличном составе стрелецкого гарнизона Москвы. Англичанин Джером Горсей, возглавлявший с 1580 г. московскую контору «Русского общества английских купцов», писал, что в день смерти царя Ивана Васильевича для охраны городских стен и других объектов были привлечены 12 тысяч стрельцов ⁴³. Такую же цифру приводит посланник королевы Елизаветы Джильс Флетчер, находившийся в Москве в 1588—89 гг.

По его данным, лучшей пехотой в русском войске были стрельцы и казаки. Первых насчитывалось 12 тысяч, вторых — около 6 тысяч. Так же на службе в столице находилось около 5 тысяч немцев, поляков, казаков литовских, шотландцев, голландцев и прочих. Охрану царского дворца нес 2-тысячный отряд отборных «стремянных» стрельцов, которые поочередно стояли днем и ночью с заряженными пищалями и зажженными фитилями. 250 человек располагалось у входов во дворец, столько же стояло во дворе и у казны. Кроме них на Москве безотлучно находилось еще 5 тысяч стрельцов, остальные 5 тысяч размещались по важнейшим городам. Жалованья стрельцам московским давалось по 7 рублей в год, кроме того, 12 мер ржи и столько же овса⁴³.

Говоря о стрелецком жалованье, Джильс Флетчер, скорее всего, называет усредненную цифру без учета существовавших различий в денежных выплатах низшим стрелецким чинам. Уточняет их размеры француз Жак Маржерет, состоявший на русской службе с 1600 по 1611 год. По его данным, рядовые стрельцы получали в год от 4 до 5 рублей, а также по 12 четвертей ржи и овса. Десятники имели денежные оклады до 10 рублей. Отличившихся на службе стрельцов государь по традиции жаловал золотой деньгой с изображением св. Георгия, которую награжденные носили на рукаве или на шапке.

Несравнимо более высокие оклады имели стрелецкие начальные люди. На рубеже XVI–XVII веков сотники получали от 12 до 20 рублей, головы стрелецкие — от 30 до 60 рублей, а также земли от 300 до 500 четвертей⁴⁴, Размеры поместных окладов командиров стрелецких приказов, приведенные Маржеретом, составляли совокупное количество земли, полученной дворянами на протяжении всей их службы, в том числе и до назначения стрельцам в головы. Согласно царскому указу 1587 г. сотники получали придачи к поместному окладу 60 четей в поле, стрелецкие головы — 100 четей, наравне со стольниками, стряпчими и дворянами московскими⁴⁵. В дальнейшем, в зависимости от успехов в служебной карьере, их поместные оклады могли возрастать за счет новых земельных пожалований. Государи щедро жаловали стрелецких командиров за их боевые заслуги не только землей и деньгами, но и различными ценными дарами. Так в 1591 г. за разгром под Москвой полчищ крымского хана Казы-Гирея стрелецким головам Поснику Огареву и Афанасию Рязанову было дано по шубе да по 25 рублей, Смирному Маматову — шуба и 20 рублей⁴⁶.

Некоторые немаловажные детали организации стрелецкой службы дошли до нас из «Записки о Царском дворе», написанной русским приказным человеком во времена межцарствования. Эта официальная справка дает достаточно полное представление о существовавшей прежде в стране системе государственной власти, в том числе и организации русского войска:

«… А к ночи все столники, и стряпчии, и жилцы сберутся, и ночуют все у Государя в полатах; а на всякую ночь стерегут, на постел-ном крылце, по столнику да по стряпчему, да по пяти человек жил-цов. А на Дворце, и в день и в ночь, безотступно, стерегут сотник да с ним сто человек стрелцов.

…На Дворце дворетцкой, да с ним два дияка, ведают дворцовые села, и хлеб, и всякий дворцовый доход, что Государю на обиходнадо-бет на весь год, и хлеб стрелцам и пушкарем и всяким оброчником.

…Стрелетцкой Приказ, а в нем боярин да два дияка ведают во всей земле Московского Государства, по всем городом, стрелцов. А на Москве безотступно живут пять приказов стрелцов, а в приказе по пяти сот человек; у них головы стрелетцкие, сотники, пятидесятники, десятники. А один приказ болшой всегды с Государем, куды Государь пойдет.

… А как почуют Царев приход или Царевичев, посылает Государь бояр своих на пять полков, а в полку по два боярина: Болшой полк ставится в Серпухове, Правой руки полкв Колуге, Левой руки полк на Коши-ре, Передовой полк на Коломне, Сторожевой полк на Олексине; а во всех полках по тысячи стрелцов Украинных городов, да иноземцы розделе-ны, Литовские люди, и Немецкие, и Татаровя. А как Государев поход бывает, тогды тех пять полков, да Государев полк великой избранных людей, где Государь сам идет; а прикажет полк держать ближнему своему боярину или двум, да с ним с Государем дела болшие и полковые; а у них боярин да дияк имянуются у наряду. А стрелирв в Государевом полку бывает…приказов и болши…по пяти сот человек»47.

Из этого документа, подтверждающего сообщения современни-ков-иностранцев, хорошо видно, какое место занимали стрельцы московские в составе русского войска. Они же составляли основу гарнизона царской столицы и постоянной охраны государева дворца. Значительное число расквартированных в Москве стрелецких приказов, снабжение которых осуществляли дворцовые ведомства, позволяло военным властям не только иметь в городе необходимый для обороны боевой ресурс, но и пополнять столичными стрельцами гарнизоны приграничных крепостей. Случалось, что стрельцам московским приходилось принимать участие и в основании новых укрепленных поселений, создаваемых по мере расширения пределов Московского государства.

В марте 1598 г. ставить город в устье реки Яик были посланы воеводы Ж.С.Сабуров и князь В.В.Кольцов-Масальский. Сопровождали их вольные казаки из Свияжска со своими казачьими головами, несколько сотен казанских стрельцов «да с Москвы с охочими стрельцы на житье з женами и з детьми голова Семен Чюркин». В июне отряд, двигавшийся вниз по Волге, достиг Астрахани. Здесь для «городового дела» воеводы получили 200 четырехсаженных бревен «да Тютюновскую большую башню с вороты и с караулом». Далее экспедиция, пополнив свои ряды 160 астраханскими стрельцами и двумя сотнями стрельцов московских с головою Темиром Засец-ким, двинулась морским путем. 20 августа в устье Яика в верхнем изголовье Казанского острова был поставлен новый острог⁴⁴,