О положении московских стрельцов, лишившихся государева жалованья и доходных промыслов на Москве, можно судить по справке калужского воеводы, проводившего в августе 1700 г. дознание по одному из многочисленных стрелецких дел. Согласно его данным, из 299 человек, поселившихся на калужском посаде, к этому времени 14 человек умерло, 60 ушло в солдаты, 24 переехали в другие города. Остальные занимались мелочной торговлей, плотничали, портняжничали, шили шапки, плели шнурки, держали цирюльни и сапожные мастерские, но были и те, кто ходил «по миру» и работал «всякую черную работу».
Неудачи русской армии на первом этапе Северной войны вынудили Петра изменить свое отношение к бывшим московским стрельцам. В 1702 г. последовал указ о записи в стрелецкую службу всех отставных стрельцов, «кроме старых, которые выше 50 лет, и стрелецких детей малых, которые меньше 18 лет» Из числа сысканных людей в Дорогобуже были укомплектованы три новых «тысячных» стрелецких полка, в состав которых была влита часть стрельцов расформированного в Батурине полка Ивана Нечаева. Формирование новых стрелецких частей продолжилось и позднее. По указу от 11 апреля 1704 г. велено было собрать " Московских полков всех стрельцов старых и стрелецких детей, которые были распущены, к службе годны» и «сколько их соберется послать в Смоленск», в том числе стрельцов и стрелецких детей, «что явиться в солдатах»|3. Однако экстренные наборы не могли покрыть убыль личного состава московских выписных стрелецких полков, принявших активное участие в боевых действиях прочив шведов. В 1706 г., после освобождения Нарвы, остатки четырех стрелецких полков (Венедикта Батурина, Василия Елчанинова, Мартемьяна Сухарева, Степана Стрекалова) были расформированы и влиты в состав Кар-гопольскоого солдатского полка.
После подавления восстания астраханского гарнизона, доведенного до отчаяния злоупотреблениями местных начальников, нищенским жалованьем и тяготами службы, в 1706 году были ликвидированы еще два московских выписных стрелецких полка, несших службу в понизовых городах. В ходе следствия выяснилось, что «то де смутное время в Астрахани учинилось от московских стрельцов и от солдат, которые на житье сосланы в Астрахань». К восстанию примкнули местные служилые люди и московские стрельцы полка Ильи Некрасова, стоявшего в Терках. Общие цели самой радикальной части мятежников выразил астраханский стрелец С.Москвитин: «Царицын взять боем и идти в верховые городы и до Москвы и всех призывать было к себе же, а кто бы не пристал и тех было всех побивать». Далее в планы восставших входило, «пришед к Москве Немцов всех хто б где попался мужеска и женска полу побить было до смерти и сыскать было государя и бить челом, чтоб старой вере быть по прежнему, а немецкого бы платья не носить и бороды и усов не брить. А буде он, государь, платья немецкого носить и бород и усов брить перестать не велел и его б государя за то убить до смерти».
Свое участие в бунте Москвитин объяснил тем, что «государя, убить мыслил, что московских четырех полков стрельцов в Москве переказнил и казнены его Стенькины дядья, два человека, а достальных всех стрельцов он же, государь, велел разорить, разослать по городам». Отец Стеньки умер на службе в Киеве, а сам он с матерью был вынужден, распродав имущество, уехать на Низ. В Астрахани его мать открыла оружейную лавку, а Стенька записался в астраханский стрелецкий полк Д.Галачалова. В беседах с местными жителями Москвитин и другие сосланные москвичи часто вспоминали слухи о подмене царя, ходившие по столице, говорили о том, что «стрельцов всех разорили, разослали с Москвы, а в мире де стали тягости, пришли де службы, велят носить немецкое платье, а при прежних де царях того ничего не бывало».
Подобные разговоры вызывали у многих астраханцев живое сочувствие и сожаление о неправедном правлении «подменного царя». В ходе восстания, начавшегося в июле 1705 г., к стрельцам и солдатам примкнуло значительное число казаков, жителей посада и гулящих людей. Восемь месяцев мятежники удерживали Астрахань под своим контролем и предпринимали попытки организовать поход к верховым городам. Только в марте 1706 г. солдатским полкам фельдмаршала Б.П.Шереметева удалось с боем овладеть городом.
Астраханское восстание 1705 — 06 гг. стало последним отголоском стрелецких смут конца XVII века. К этому времени московское стрелецкое войско как особая вооруженная сила прекратило свое существование. Последние выписные московские стрелецкие полки были расформированы в 1709—13 годах. Их стрельцы влились в состав ландсмилицейских и гарнизонных солдатских полков, стоявших в приграничных малороссийских и белорусских городах. Много пострадавший в свое время от бесчинств стрельцов А.А. Матвеев в своих записках заключил но этому поводу: «И тако до конца века тот злой и богу противный род и чин их стрелецкий исчез».
Из истории московских стрелецких полков и их слобод
Роспуск стрелецкого гарнизона столицы, массовые казни и преследования московских стрельцов ознаменовали начало эпохи «славных дел» Петра Великого. Бесцеремонно ломая многовековые устои русской жизни, царь-преобразователь спешил перекроить на европейский манер столь нелюбимую им московскую старину. Стереотипы официальной пропаганды петровской поры надолго утвердили господство панегирических представлений о деяниях Петра I и мрачную картину положения страны накануне его реформ. Рассуждения о «разнузданном стрелецком войске» — верном орудии царевны Софьи и консервативного боярства — стали главным лейтмотивом исторических сочинений XVIII — первой половины XIX веков. Все это время полуторавековая история московских стрельцов оставалась в тени стрелецких смут первых лет царствования Петра.
Впервые о необходимости детального изучения истории столичного гарнизона, в том числе истории стрелецких полков и их слобод, в начале 80-х годов XIX столетия заявил И.Е.Забелин, разработавший по инициативе Московской городской Думы программу подробного историко-археологического и статистического описания Москвы. К сожалению, работа над реализацией этого масштабного проекта вскоре была прервана известными событиями начала XX века, надолго отодвинувшими краеведческие исследования на задний план исторической науки. И если история стрелецкого войска в целом получила достаточно широкое освещение в исторической лите раз уре, то интересующая нас тема по сей день остается белым пятном в летописи города.
Попытки известных краеведов Москвы (С.К.Богоявленского,
С.В.Бахрушина, П.В.Сытина) обратиться к истории стрелецкого населения столицы неизбежно наталкивались на главное препятствие — отсутствие документов архива Стрелецкого приказа, погибшего в огне кремлевского пожара 1737 г. И все же накопленный архивный материал, научные труды нескольких поколений дореволюционных и советских историков позволяют сделать первые шаги в изучении данного вопроса,
Как уже упоминалось выше, все московские стрелецкие полки были поселены отдельными слободами, располагавшимися вблизи городских укреплений, О местонахождении стрелецких поселений XVI века сведений почти не сохранилось. Достоверно известно лишь о существовании в конце столетия стрелецкой слободы на Арбате, в приходе церкви Николы «Явленного», у Арбатских ворот Белого города. По данным «Нового летописца», в начале XVII века не менее двух стрелецких слобод располагалось за Тверскими воротами Белого города. До десяти стрелецких приказов размещалось в это время в Замоскворечье, на протяжении всего столетия первым принимавшим удар крымских полчищ. Археологические исследования, проведенные в конце XX столетия на Манежной площади, подтвердили существование на рубеже XVI–XVII веков стрелецкой слободы у стен Кремля,
«Московская Разруха» 1611 —13 гг. внесла значительные коррективы в традиционное расположение городских сотен и слобод. 11о-сле освобождения Москвы от поляков большая часть поселений посадских людей была восстановлена на прежних местах. Напротив, новые стрелецкие слободы сосредоточились на западных окраинах города, откуда теперь исходила главная угроза безопасности столицы. В середине XVII века здесь располагалось девять стрелецких приказов. В Замоскворечье их численность сократилась до шести. Всего к началу 80-х годов было образовано 26 стрелецких приказов, плотным кольцом окруживших все подступы к границам города.
Стрелецкие земли в Москве находились в ведении Стрелецкого приказа и не подпадали под юрисдикцию городских властей. По этой причине дворы рядовых московских стрельцов не упоминаются в городских переписях, проводившихся в столице в разные годы. В то же время стрелецкие торговые места и «заводы» были во множестве зафиксированы в различных документах Земского приказа и иных ведомств, контролировавших городскую торговлю.
Несмотря на свою обособленность, стрельцы являлись неотъемлемой частью населения Москвы. С жителями посада их объединяла не только совместная экономическая деятельность, но и родственные связи, общие бытовые интересы. По мере роста численности московских стрельцов их слободы постепенно расширяли свои границы, вклиниваясь во владения соседних слобод. Порой для помещения новых стрелецких приказов власти были вынуждены переселять прежних жителей на другие места. К концу XVII столетия многие стрелецкие дворы уже числились в приходах различных московских церквей, являвшихся слободскими храмами горожан «неслужилого чину», в том числе и за пределами Земляного города.
Свои приходские храмы имели и все стрелецкие слободы, представлявшие собой плотные массивы стрелецких дворов, пересеченные безымянными переулками. Вблизи слободских церквей обычно располагались съезжие избы, казенные амбары, площадки для проведения смотров стрельцов. Благодаря сохранившимся документам патриарших приказов, детально исследованных И.Е.Забелиным и его последователями, мы можем точно определить центры расположения московских стрелецких приказов и узнать отдельные имена их командиров. Обычно название каждого стрелецкого храма соседствовало с упоминанием того приказа, в слободе которого он находился.
Дополняют сведения церковных документов материалы из архива приказа Тайных дел, не раз проводившего выдачи икон, церковной утвари, денег в приходские храмы московских стрельцов. Среди опубликованных архивных документов встречаются и прямые указания на прежде бывших стрелецких голов и полковников, которых позднее сменили другие командиры, Эти сведения в сопоставлении с данными различных источников о службах московских стрельцов позволяют воссоздать довольно большие периоды в истории большинства московских стрелецких полков.
О возможности подобной реконструкции свидетельствуют материалы из истории одного из замоскворецких стрелецких полков. В документах 1689 г. мы встречаем упоминание о том, что капитан московских стрельцов Андрей Аносов «был прежде в полку Богдана Пыжова, что ныне у того полку стольник и полковник Родион Оста-фьев». Другое известие, датируемое 1683 г., говорит о том, что велено было «ис Киева наперед отпустить Матвеев полк Философова, что ныне Родионов полк Остафьева». Имена стрелецких полковников Б.К.Пыжова и М.Ф.Философова в разное время были связаны с историей церкви Благовещения Пресвятой Богородицы (позднее Николая Чудотворца), что на Ордынке, в приходе которой в 50 -60-е годы размещался Васильев приказ Философова. Таким образом, мы узнаем имена четырех командиров, руководивших местным полком на протяжении сорока лет.
Конечно, подобные сведения сохранились далеко не обо всех стрелецких полках. Порой за короткий период сменялось несколько командиров и тогда проследить их преемственность становится делом весьма затруднительным. В таких случаях неизбежно возникают временные пробелы, а датировка сроков командования известных голов и полковников становится приближенной. Дополнительную сложность вносят практиковавшиеся переводы стрелецких командиров из одного полка в другой, что не исключает возможности ошибок в описании тех или иных памятных событий из истории отдельных полков. Несомненно, документы, хранящиеся в недрах российских архивов, еще могут дать ответы на многие вопросы, относящиеся к истории московского стрелецкого войска, но и накопленные материалы позволяют отдать дань памяти многим поколениям московских стрельцов, верой и правдой стоявших на защите священных рубежей нашего Отечества.
В росписях московских стрелецких полков второй половины XVII века под № 1 всегда стоял Стремянной приказ, занимавший особое место в составе столичного гарнизона. Начало его истории положил царский указ 1565 г., по которому вся страна была разделена на две части — опричнину и земщину. На территории Москвы в опричнину были взяты земли, лежавшие за Неглинкой между Никитской улицей и Пречистенкой. Прежние жители сгонялись со своих дворов и выселялись в другие части города. Их места заняли опричные бояре, дворяне, прочие чины, составившие новую царскую администрацию и личное «кромешное» войско Ивана Грозного.
Центром особого государева удела в столице стал Опричный двор, рядом с которым государь поселил своих дворовых стрельцов. Их численность достигала 2000 человек, и поэтому под новую стрелецкую слободу была отведена обширная территория, протянувшаяся по правому берегу реки Неглинной от Моисеевского монастыря в сторону Знаменки. После упразднения опричнины дворовые стрельцы сохранили свой особый статус и под именем «болшего» приказа состояли при царских особах в качестве дворцовой стражи. В годы царствования Федора Ивановича постепенно входит в обиход новое понятие — «стремянные». Впоследствии это название прочно закрепилось за бывшими дворовыми стрельцами, всегда находившимися у государева стремени.
Грандиозный пожар 1611 г. уничтожил большую часть Москвы, в том числе и слободу Стремянного приказа. Ее возрождение началось вскоре после освобождения столицы от польских интервентов. К сожалению, документы времен царствования Михаила Федоровича Романова не оставили об этом периоде никаких известий, и все же есть все основания утверждать, что слобода стремянных стрельцов была восстановлена одной из первых. К началу правления царя Алексея
Михайловича ее обитатели не только заново обустроили старинные стрелецкие земли, но и нажили достаточно средств для того, чтобы общими усилиями возвести в своей слободе первый каменный храм. Освящение новой двухшатровой церкви Николая Чудотворца, что у Каменного моста, состоялось 5 августа 1648 г.
Численность Стремянною приказа при царе Михаиле Федоровиче неизвестна, но, несомненно, она была достаточно велика, так как уже в это время под поселение стремянных была отведены земли, лежавшие по другую сторону Неглинки. Новые стрелецкие земли вплотную прилегали к укреплениям Китай-города между Никольскими и Ильинскими воротами. О том, что стрелецкая слобода появилась здесь лишь после окончания Смуты, мы можем судить по документам конца XVI столетия. Согласно росписи Посольского приказа от 16 января 1599 г. для въезда в Москву сибирских царевичей определялся следующий маршрут движения: «Ехати в Деревиной городи Каменой в Стретенские ворота, Стретенскою улицею, да полым местом мимо Пречистые Гребневские и мимо Литовского двора…. а с полого места ехати в Ильинские ворота, да Ильинским Крестцом во Фроловские ворота к Посольской полате» Из этого документа видно, что земля, лежавшая к югу от современной Лубянской площади, в то время представляла собою «полое место»,
К концу 20-х годов XVII века порожние земли уже были плотно застроены стрелецкими дворами от самой Лубянки, где находились съезжая изба и конюшня Стремянного приказа, и вплоть до кузниц, стоявших на горке вблизи Варварских ворот. В июне 1652 г. но челобитью местных стрельцов, пятидесятников, десятников и рядовых церковные власти выдали благословенную грамоту на строительство каменной церкви Преподобного Феодосия, являвшейся главным приходским храмом стрелецкой слободы. Возводить новую церковь начали «за Никольскими воротами на Лубянке» по соседству со старой, деревянной. Строительство затянулось на длительное время, и в 1657 г. она стояла еще недостроенной.
Причиной тому стало начало очередной войны с Польшей, в которой приняли участие и стремянные стрельцы. Командовал ими в это время Михаил Иванович Зыбин2, известный в должности стрелецкою головы с мая 1650 г. «Дворцовые разряды» впервые упоминают его имя по случаю рассмотрения одного из многочисленных местнических дел, разбиравшихся в Разрядном приказе. Возникло оно в связи с посылкой на службу под Псков полка боярина и воеводы князя АЛ ГТрубецкого да князя М.П.Пронского, в товарищах у которых состояли окольничие Т.ф. Бутурлин и Б.М.Хитрово. В состав полка были включены несколько московских стрелецких приказов, в том числе и приказ головы Астафия Ивановича Зыбина. Накануне похода братья Михаил и Аста-фий Зыбины били челом государю в том, что с окольничим Богданом Хитрово Астафию «быть не вместно, потому что в городах родители его Богдановы при них Зыбиных люди молодые». Однако отстоять свою родовую честь братьям так и не удалось, и за бесчестье окольничего велено было посадить их в тюрьму на три дня3.
С именем М.И.Зыбина связано и первое известие об участии Стремянного приказа в боевых действиях. Летом 1654 г., когда русское войско развивало наступление на территории Речи Посполи-той, под Кричев был направлен ертаул стольника и воеводы П.В.Ше-реметева, в котором числились жильцы Государева полка, несколько тысяч рейтар и служилых татар, а также стремянные стрельцы с головою Михайлой Зыбиным4.
Со второй половины 50-х годов Стремянной приказ возглавлял стрелецкий голова Яков Павлович Соловцов5. К этому времени служебные функции приказа претерпели некоторые изменения. Если ранее только дворовым стрельцам поручалось нести круглосуточную охрану царского дворца, то теперь эта обязанность легла на плечи «стенного караула», в который заступали поочередно все московские стрелецкие приказы. В различных царских походах стремянные продолжали оставаться неизменным эскортом государей, но постепенно их место все чаще стали занимать стрельцы иных головных приказов, приблизившихся по своему положению к стремянным, Эти послабления стали ответом властей стрельцам «первого» приказа, не раз бивших челом о прибавках к жалованью за их нелегкую службу.
К середине XVII столетия окончательно оформилась организационная структура Стремянного приказа, который комплектовался лучшими «выборными» стрельцами московского гарнизона. Сам приказ состоял из двух половин — приказов, находившихся в ведении полуголов, над которыми стоял стрелецкий голова. Каждая половина занимала одну из слобод, расположенных по обе стороны Неглинки, у крепостных укреплений центральных частей города6, Позднее такое же деление получили некоторые другие стрелецкие полки.
При Я.П.Соловцове в начале 60-х годов полуголовами стремянных значились Герасим Аристович Соловцов и Василий Григорьевич Баранчеев, прозывавшийся также Давыдом. 29 сентября 1661 г.