Иудейская война: читать начало книги онлайн

3. Наконец, теснимые с обеих сторон, римляне подожгли колоннады — произведения, выдающиеся как по своей величине, так и великолепию. Находившиеся наверху люди внезапно оказались окружены языками пламени. Многие сгорели заживо; другие прыгали сверху в гущу врагов, которые убивали их на месте; некоторые обращались в другую сторону и прыгали со стены; были и такие, что бросались на собственные мечи, избегая смерти в огне. Те же, кому удалось спуститься со стен и вступить в бой с римлянами, были легко разбиты из-за царившего среди них беспорядка. После того как уцелевшие евреи в ужасе обратились в бегство, римляне набросились на оставшуюся без охраны храмовую сокровищницу и вынесли из нее около 400 талантов. То, что не успели украсть они, подобрал Сабин.

4. В ответ на такие потери в людях и имуществе евреи собрали еще более многочисленное и лучше вооруженное войско для борьбы с римлянами. Они окружили дворец и угрожали убить всех в нем находящихся, если те немедленно не уйдут: они обещали Сабину безопасный проход при условии, что он уведет свой легион. На их сторону перешла также основная часть царских отрядов, что значительно увеличило их силы. Однако наиболее боеспособная их часть — три тысячи так называемых себастийцев во главе с Руфом и Гратом — сохранила преданность римлянам. Грат возглавлял царскую пехоту, а Руф — конницу; каждый из них, даже без подчиненных им людей, был достаточно храбр и умен, чтобы изменить соотношение сил в войне.

Евреи без устали вели осаду, нападая на стены крепости и одновременно громогласно убеждая Сабина и его воинов уйти и не препятствовать им обрести наконец их старинную самостоятельность. Сабин был бы только рад возможности уйти спокойно, но не доверял обещаниям евреев, подозревая, что их сладкие речи были лишь ловушкой, предназначенной поймать его. А поскольку он к тому же ожидал подкреплений от Вара, то продолжал держаться.

IV

1. Между тем волнения распространились по всем областям страны, и многие увидели в этом возможность заявить о собственных притязаниях. В Идумее вновь собрались две тысячи ветеранов Ирода при всем вооружении и выступили против царских отрядов. Им противостоял Ахиав, двоюродный брат покойного царя, который укрылся за мощными укреплениями и не отваживался вступить в открытое сражение. В Циппори Галилейском Йехуда, сын Хизкии (того самого предводителя разбойников, который однажды опустошал эту область и был разбит Иродом), собрал значительное войско, ворвался в царский арсенал, вооружил сторонников и стал нападать на других искателей царской власти.

2. В Перее Шимон, один из царских рабов, счел, что его красивая наружность и мощное телосложение дают ему право водрузить на голову царский венец. Он рыскал повсюду с шайкой грабителей, сжег дворец в Иерихоне и много других великолепных загородных дворцов, обеспечивая себя легкой добычей. И он действительно обратил бы в пепел каждое выдающееся сооружение, если бы Грат, начальник царской пехоты, не призвал лучников из Трахона и отборные отряды из Себастии и не вышел бы навстречу разбойнику. В последовавшем сражении перечне понесли тяжелые потери. Сам Шимон устремился в бегство вверх по ущелью, однако Грат преградил ему путь, а неожиданный удар во время бегства переломил ему шею. Но дворец в Бет ха-Раме, что близ Иордана, был сожжен другой перейской шайкой.

3. Третьим из притязавших на престол был пастух по имени Атронгей. Он основывал свои надежды на телесной силе и презрении к смерти, равно как и на поддержке четырех своих братьев, подобных ему самому. Каждому из них он поручил возглавлять вооруженную шайку, используя их в своих вылазках как военачальников и сатрапов, в то время как сам он, в роли царя, ограничился устройством наиболее важных дел. Он возложил себе на голову царский венец, но долгое время продолжал набеги по всей стране вместе с братьями. Главной их целью было истреблять римлян и царские отряды, однако ни один еврей, если только он попадал в их руки, имея при себе что-либо ценное, не мог спастись от них. Однажды они отважились даже окружить целую центурию римлян около Эммауса, где те были заняты заготовкой продовольствия и снаряжения для своего легиона. Метая копья, нападавшие убили центуриона Ария и сорок его отборных людей; та же участь грозила и остальным, но прибытие из Себастии Грата с его людьми спасло римлян. Таково было обращение, которому эти люди на протяжении всей войны подвергали без разбора как местных жителей, так и чужеземцев. Но с течением времени трое из них были разбиты: старший — Архелаем, два других — в стычке с Гратом и Птолемеем; четвертый же добровольно сдался Архелаю. Этот конец настиг братьев много позже, а в описываемое время их разбой держал в страхе всю Иудею.

V

1. Вар, получив донесения от Сабина и военачальников, стал опасаться за весь легион и поспешил на помощь. Он взял еще два легиона и четыре прикрепленных к ним отряда конницы и выступил на Птолемаиду, распорядившись, чтобы навстречу ему туда были стянуты наемники, поставленные царями и местными властями. В придачу к этому он собрал полторы тысячи тяжелой пехоты, когда проходил через Верит.

В Птолемаиде с ним соединилось множество союзников, наиболее видным из которых был Арета Аравийский, приведший за собой из ненависти к Ироду большое количество конницы и пехоты. Вар немедленно послал часть войска в прилегающую к Птолемаиде область Галилеи, поставив над нею начальником своего друга Гая. Гай разбил тех, кто пытался преградить ему путь, взял город Циппори и предал его огню, а жителей обратил в рабство.

Сам же Вар с остальным войском вступил в Самарию, однако не тронул города, так как ему было известно, что, в то время как вся страна находилась в брожении, здесь царило полное спокойствие. Он разбил лагерь близ деревни под названием Ар, принадлежавшей Птолемею. Именно поэтому она была разграблена аравийцами, ненавидевшими как самого Ирода, так и его друзей. Вслед за этим он вступил в Цафу, другую укрепленную деревню, которая была разграблена точно таким же образом, так что было взято все, что можно было там найти. Огонь и кровопролитие царили повсюду, и ничто не могло остановить чинимого аравийцами грабежа. Также и Эммаус, оставленный жителями, был предан огню по приказанию Вара, желавшего отомстить за смерть Ария и всех, павших вместе с ним.

2. Затем он подступил к Иерусалиму, где при первом же взгляде на Вара и его войско еврейские отряды рассеялись без следа и разбежались по всей стране. Горожане же приветствовали Вара, отрицая любое обвинение в своем участии в мятеже. Они заявили, что сами не пошевелили и пальцем, но, будучи вынужденными принять по случаю праздника толпы посетителей, подобно римлянам, оказались в осаде, не имея ни малейшего отношения к мятежу.

Перед этим Вар был встречен Йосефом, двоюродным братом Архелая, Руфом и Гратом, возглавлявшими себастийцев и царское войско, а также членами римского легиона, имевшими при себе обычное оружие и снаряжение, — ибо Сабин, не осмеливаясь предстать перед Варом, тем временем покинул город и устремился к побережью. Вар разослал по всей стране отряды, преследовавшие зачинщиков мятежа, и многие были схвачены. Те, кто, как казалось, принимал менее деятельное участие в бунте, были взяты под стражу, зачинщики же распяты — всего около двух тысяч человек.

3. До сведения Вара дошло, что в Идумее все еще собраны силы мятежников, около 10 тысяч тяжеловооруженных человек. Вместе с тем он обнаружил, что аравийцы поступали не как союзники, но воевали с собственными целями и в противоположность желаниям Вара разоряли страну из-за ненависти к Ироду. Поэтому он отослал их и со своими легионами поспешил навстречу восставшим. Однако те, приняв совет Ахиава, сдались еще прежде, чем им был нанесен удар. Вар полностью помиловал рядовых участников мятежа, однако главарей отправил к Цезарю для допроса. Цезарь простил большинство, но некоторых царских родственников (ибо среди мятежников были люди, связанные с Иродом кровными узами) приговорил к смерти за то, что они выступили против царя своей собственной крови. Вар же, приведя таким образом дела в Иерусалиме в порядок, оставил там гарнизоном тот же легион, что был прежде, и вернулся в Антиохию.

VI

1. Тем временем в Риме Архелай был вовлечен в новую тяжбу, на этот раз с евреями, которые еще до восстания прибыли с разрешения Вара в Рим просить об автономии. Их было 50 человек, и более 8 тысяч евреев в Риме поддерживали их. Цезарь собрал римских магистратов и своих собственных друзей в храме Аполлона, выстроенном им на Палатине и украшенном со всевозможной щедростью. Толпа евреев и послы стояли против Архелая и его друзей; друзья его родственников держались в стороне от тех и других, не желая стоять рядом с Архелаем из ненависти и зависти к нему, но и не хотели, чтобы Цезарь видел их среди его обвинителей. Их поддерживал также брат Архелая Филипп, посланный в Рим благодаря доброте Вара с двойной целью: он должен был поддерживать Архелая, но, если бы Цезарь разделил владения Ирода между всеми его потомками, он должен был обеспечить себе свою долю.

2. Когда были вызваны обвинители, они начали с того, что перечислили преступления Ирода. Они заявили, что были подданными не царя, но самого свирепого тирана из когда-либо живших на свете: множество людей он предал казни, а те, кто остался в живых, страдали так ужасно, что преисполнились зависти к мертвым. Он подвергал пыткам не только отдельных подданных, но даже целые города, ибо он разорял свои собственные города для того, чтобы украсить города других народов, и проливал кровь евреев, чтобы ублаготворить чужестранцев. Лишив их прежнего процветания и законов предков, он поверг свой народ в нищету и бездну беззакония. Истинно, за несколько лет евреи претерпели в руках Ирода больше бедствий, нежели за все время, прошедшее с тех пор, как их предки в царствование Ксеркса покинули Вавилон и возвратились на родину. Но они стали столь раболепными и столь свыклись с несчастьями, что без сопротивления подчинились тому, чтобы их ужасное рабство продолжалось и при преемнике Ирода. И они с готовностью провозгласили царем Архелая, сына этого жестокого тирана, по смерти его отца. Они присоединились к нему в оплакивании смерти Ирода и в молитве за успех его собственного царствования. Архелай же, стремясь показать, что он истинный сын своего отца, ознаменовал начало царствования, умертвив три тысячи граждан, как бы принеся жертву Богу за то, что возведен на престол, и наполнив Храм таким количеством мертвых тел в самый праздник Пасхи! Те же, кто пережил вереницу подобных бедствий, естественно, стали задумываться над своими страданиями и предпочли встретить удар лицом, подобно воинам. Они стали умолять римлян сжалиться над остатками евреев и не бросать то, что еще сохранилось, на растерзание диким животным, но объединить их страну с Сирией и управлять ею через собственных чиновников. Из этого можно видеть, что люди, которые сейчас ложно обвиняются в заговоре и мятеже, умеют подчиняться разумной власти. Этой просьбой евреи завершили свою обвинительную речь.

Затем поднялся Николай и опроверг выдвинутые против царей обвинения, обвинив в свою очередь население страны в стремлении к безвластию и в постоянной неверности своим царям. Кончил он бранью в адрес тех родственников Архелая, которые перешли на сторону его обвинителей.

3. Выслушав обе стороны, Цезарь закрыл собрание. Однако несколько дней спустя он отдал половину царства Архелаю, назначив его этнархом и обещав, что тот сможет стать царем, если покажет себя достойным этого звания. Вторую половину царства он разделил на две тетрархии, присудив их двум другим сыновьям Ирода, Филиппу и Антипе, который оспаривал царство у Архелая. Антипе отошли Перея и Галилея с доходом в 200 талантов, в то время как Башан, Трахон, Хавран и некоторые части владений Зенона, что вокруг Иннано, с доходом в 100 талантов, отошли Филиппу. Этнархия же Архелая включала в себя Идумею, всю Иудею, а также Самарию, причем Самария была освобождена от четверти причитающихся с нее налогов в вознаграждение за то, что ее жители не принимали участия в восстании. Под правление Архелая отошли также города Стратонова Башня, Себастия, Яффа и Иерусалим; греческие же города Газа, Гадер и Гиппос были отделены от царства и присоединены к Сирии. Доход от земель, отошедших к Архелаю, составлял 400 талантов. Шломит же, в придачу к тому, что оставил ей царь в своем завещании, получила в свое владение Явне, Ашдод и Фацаэлис, а в подарок от Цезаря она получила дворец в Ашкелоне. Со всего этого она собирала доход в 60 талантов, однако ее владения находились под общим управлением Архелая. Каждый из остальных наследников Ирода получил то, что ему было оставлено в завещании. Одной из двух незамужних дочерей Ирода Цезарь пожаловал в придачу 500 тысяч серебряных драхм и устроил брак обеих с сыновьями Фероры. Разделив таким образом владения Ирода, он еще и распределил между ними наследство, оставленное ему самому, — всего тысяча талантов, — но лишь после того, как отобрал для себя несколько вещей, не имеющих подлинной ценности, в память о покойном.

VII

1. В это самое время один юноша, еврей по рождению, но воспитанный в Сидоне римским вольноотпущенником, стал выдавать себя за казненного Иродом Александра, воспользовавшись физическим сходством между ними. Считая, что разоблачить его невозможно, он прибыл в Рим. Его сопровождал один соотечественник, хорошо осведомленный обо всем, что происходило в царском окружении; он-то и подучил его говорить, будто люди, которым было поручено казнить его и Аристобула, сжалились и дали им ускользнуть, подменив их двумя похожими на них трупами. Своими притязаниями он ввел в обман евреев на Крите, снабдивших его средствами для роскошного путешествия на Мелос. Здесь он благодаря удивительной способности внушать доверие собрал еще более крупную сумму и склонил сторонников отплыть вместе с ним в Рим.

Он высадился в Путеолах и собрал обильные приношения от тамошних евреев. Друзья «отца» сопровождали его, словно царя, на протяжении всего пути. Физическое сходство между ним и Александром было столь разительно, что те, кто видел и помнил Александра, присягали, что это именно он. Вся еврейская община Рима высыпала ему навстречу, и в узких улицах, которыми он проезжал, собралась огромная толпа (ибо мелосцы до такой степени потеряли голову, что несли его на носилках и за свой собственный счет снабдили царственной роскошью).

2. Цезарь, который помнил, как выглядел Александр еще с тех пор, когда Ирод обвинял его перед ним, еще не видя этого человека, понял, что тот лишь выдает себя за Александра. Однако на случай, если эти радужные надежды все-таки имеют под собой какое-либо основание, он послал некоего Целада, который хорошо знал Александра, с приказом привести юношу к нему. Целад, едва взглянув, сразу же заметил различие и в чертах лица, и в сложении, которое было гораздо плотнее, чем у Александра, и скорее походило на сложение раба. Итак, он сразу же проник в суть заговора и пришел в величайшее негодование от бесстыдства рассказов этого парня. Ведь будучи спрошен об Аристобуле, тот стал настаивать, что и Аристобул жив, но остался на Кипре из страха перед изменой: они якобы находились в большей безопасности, когда не были вместе. Целад отвел его в сторону и сказал: «Цезарь пощадит твою жизнь взамен на имя человека, который подучил тебя рассказывать такую чудовищную ложь». Юноша ответил, что даст требуемые сведения, и сопроводил Целада к Цезарю, в присутствии которого указал на еврея, воспользовавшегося его сходством с Александром для собственной наживы: сам он получал в каждом городе больше даров, чем Александр за всю свою жизнь. Цезаря все это очень позабавило, и, видя его великолепное сложение, он отправил лже-Александра в общество своих галерных рабов, но человека, сбившего его с пути, приказал казнить. Мелосцы же были достаточно наказаны за безрассудство потерей своих денег.

3. Став этнархом, Архелай был, однако, не в состоянии забыть прежние раздоры и обращался не только с евреями, но и с самаритянами с такой жестокостью, что оба народа отправили в Рим посольства, обвиняющие его перед Цезарем. Как следствие, на девятом году своего правления Архелай был сослан в Виенну, что в Галлии, а его имущество перешло в казну Цезаря.

Рассказывают, что перед вызовом на суд к Цезарю он увидел во сне, как быки пожирают девять больших, полных пшеничных колосьев. Он послал за толкователями и некоторыми из халдеев и спросил их, что, по их мнению, предвещает этот сон. Были даны различные толкования, а Шимон, один из ессеев, предположил, что колосья означают годы, а стадо быков — государственный переворот, потому что при полевых работах быки переворачивают пласты земли. Следовательно, Архелай должен был править по году на каждый колос и пройти через различные государственные потрясения прежде, чем он умрет. Миновало пять дней после предсказания, и сновидец был вызван на суд.

4. Я думаю, мне следовало бы упомянуть и о сне его жены Глафиры, дочери каппадокийского царя Архелая. Сначала ее мужем был Александр, брат того самого Архелая, о котором идет речь, и сын царя Ирода, который, как уже излагалось ранее, предал его казни. После смерти Александра она вступила в брак с ливийским царем Юбой, а когда и тот умер, то возвратилась домой и жила вдовой при отце. Здесь ее и увидел этнарх Архелай и воспылал к ней такой сильной любовью, что немедленно развелся со своей женой Мирьям и женился на Глафире. Вскоре после прибытия в Иудею она увидела во сне Александра, который стоял над ней и произносил следующее: «Достаточно было уже твоего ливийского брака. Однако ты не довольствовалась этим: ты вернулась в мой дом, выбрав себе третьего супруга, и на этот раз моего собственного брата, бесстыдница! Я не прощу тебе этого оскорбления и возьму тебя к себе, желаешь ты этого или нет». Она пересказала этот сон, и не прошло и двух дней, как она умерла.

VIII

1. Область Архелая перешла под прямое правление Рима, и Колоний, римлянин из сословия всадников, был направлен туда прокуратором с полномочиями от Цезаря выносить смертный приговор. В это время галилеянин по имени Йехуда пытался склонить местное население к мятежу, браня тех, кто платит подати римлянам и подчиняется человеческому правлению после того, как евреями правил один только Бог. Он был законоучителем и имел своих собственных последователей, и учение его ни в чем не было схоже с остальными учениями.

2. Дело в том, что среди евреев существуют три философских школы, приверженцы которых называют себя фарисеями, саддукеями и ессеями. Из них ессеи придерживаются наиболее строгого образа жизни. По рождению они евреи, но особенно сильно любят друг друга. Погони за наслаждениями избегают как порока, а добродетелью считают воздержанность и управление собственными страстями. Они избегают брака, но принимают к себе чужих детей в том возрасте, когда те еще легко поддаются влиянию и обучению, и образуют их по своему собственному образцу. Нельзя сказать вместе с тем, чтобы ессеи желали вовсе отменить брак как средство продолжения человеческого рода, однако они остерегаются женского распутства и убеждены, что ни одна из женщин не в состоянии хранить верность одному человеку.

Они презирают богатство и живут на удивление единой общиной, в которой никто не превосходит другого достатком. Новообращенные, входящие в секту, должны сдать имущество общине, и поэтому среди них никогда не увидишь ни гнетущей бедности, ни избыточного богатства. То, что принадлежит каждому в отдельности, идет в общую казну, и, как это водится у братьев, все имущество принадлежит всем сообща.