В поисках роста: Приключения и злоключения экономистов в тропиках: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Комиссия по образованию в двадцать первом веке состояла из представительного собрания безработных государственных мужей и дам. Одним из ее членов был Майкл Мэнли, бывший премьер-министр Ямайки. По всей видимости, его сочли крупным экспертом по вопросам развития, несмотря на то, что за период с 1972-го по 1980 гг. ему удалось довести экономику Ямайки до полного упадка.

Кроме того, в своем вступительном слове к докладу «Обучение: скрытое сокровище» Делор процитировал басню Лафонтена:

Затем Делор обратился к собственной поэтической музе и добавил:

Его коллеги поддерживали мысль о том, что образование — «одно из главных средств» для «развития человечества». ЮНЕСКО, ЮНИСЕФ, Всемирный банк и Программа развития ООН созвали предыдущую Всемирную конференцию по всеобщему образованию в Джомтьене, неподалеку от Бангкока (Таиланд), которая работала с 5 по 9 марта 1990 г. В официальной Всемирной декларации о всеобщем образовании участники отметили, что образование обеспечивает создание «более безопасного, здорового, процветающего мира с гармоничной природной средой, в то же время способствуя социальному, экономическому и культурному прогрессу, терпимости и международному сотрудничеству» [1]. Конференция поставила своей целью добиться всеобщего начального образования во всех странах мира к 2000 году. (Чего они так и не добились, ибо были столь же неэффективны, сколь и благонамеренны.)

Генеральный секретарь ЮНЕСКО Федерико Майор выступил с несколько менее поэтической речью. «Средний уровень образования населения отдельной страны… определяет возможность этой страны участвовать во всемирном развитии… пожинать плоды развития знаний и идти вперед, одновременно участвуя в образовании других. Это самоочевидная истина, которую больше никто не оспаривает» [2].

Другие провозглашения этой самоочевидной истины были не так громогласны, но все равно в них подчеркивается, что образование представляет собой один из ключей к тайне экономического роста. Межамериканский банк развития (LADB) отмечает: «Тот факт, что инвестиции в человеческий капитал [т.е. в образование] способствуют экономическому росту, общепризнан». В Докладе о мировом развитии Всемирного банка за 1997 г. говорится, что «многие относят значительную часть экономического успеха восточноазиатских стран на счет их неуклонного стремления к государственному финансированию начального образования, которое представляет собой краеугольный камень экономического развития» [3]. Один из экономистов Всемирного банка подводит итог: «Образование и обучение мужчин, и образование женщин (которому часто не уделяется должного внимания) прямо способствует экономическому росту в силу его влияния на производительность, заработную плату, мобильность рабочей силы, деловые навыки и технологические инновации» [4].

В свете этих дифирамбов образованию вас может удивить — как удивил меня тот факт, что экономический рост очень слабо отреагировал на значительные успехи последних четырех десятилетий в области образования. Неудачные попытки обеспечить экономический рост при помощи государственных вливаний в образование снова возвращают нас к нашему девизу: люди реагируют на стимулы. Если нет стимулов инвестировать в будущее, развитие образования мало что дает. Если правительство заставляет вас ходить в школу, это еще не стимулирует вас инвестировать в будущее. В странах, где единственное прибыльное занятие — это лоббирование правительства с целью получения льгот, обучение высококвалифицированных кадров вряд ли может считаться формулой успеха. Квалификация без технологий, при которых ее можно применить, не будет способствовать экономическому росту.

С 1960-го по 1990 г. хвалы образованию, которые раздавались из уст влиятельных правительственных деятелей, вылились в значительное расширение образования. Под влиянием Всемирного банка и других доноров, к 1990 г. охват населения начальным образованием в половине стран мира достиг 100 %. А ведь в 1960 г. только в 28 % стран мира все дети ходили в начальные классы. Медианный показатель по охвату начальным образованием по странам мира увеличился с 80 % в 1960 г. до 99 % в 1990 г. За этими цифрами скрываются и такие чудеса образования, как рост охвата населения начальным образованием в Непале с 10 % в 1960 г. до 80 % в 1990 г.

В 1960 г. существовали страны, в которых положение дел со средним образованием было просто ужасным, — например Нигер, где в школу ходил только один ребенок школьного возраста из двухсот. Что касается среднего образования, то за тридцать лет медианный мировой показатель охвата им увеличился более чем в четыре раза — с 13 % детей школьного возраста в 1960 г. до 45 % в 1990 г.

Университетское образование переживает аналогичный бум. В 1960 г. в 29 странах вообще не было студентов. К 1990 г. таких стран осталось всего три (Коморские острова, Гамбия и Гвинея-Бисау). А медианный мировой показатель по охвату высшим образованием с 1960-го по 1990 г. увеличился более чем в семь раз с 1 % до 7,5 %.

Какое же влияние оказал образовательный взрыв на экономический рост? Увы, ответ печален: очень малое или вообще никакого. Отсутствие связи между развитием образования и ростом ВВП было отмечено в ряде исследований. В частности, отсутствие экономического роста в Африке на фоне бурного роста образования заставило автора одного из исследований задаться вопросом: «Куда подевалось все образование?» [5]. В исследовании анализировались данные по развитию человеческого капитала (образования), и в результате не было найдено никакой позитивной связи между ростом уровня образования и ростом выпуска на одного рабочего. (Более того, по некоторым статистическим параметрам, было продемонстрировано наличие отрицательной и статистически значимой связи между двумя процессами [6].) На рис. 4.1 на основе данных, взятых из этой работы, сравнивается положение в Восточной Азии и в Африке к югу от Сахары

Рис. 4.1. Куда подевалось все образование? [Источник: Притчетт (1999)].

Африканские страны с высокими темпами развития человеческого капитала за период с 1960-го по 1987 г. — такие, как Ангола, Мозамбик, Гана, Замбия, Мадагаскар, Судан и Сенегал, — с точки зрения экономического роста оказались совершенно несостоятельными. Страны же вроде Японии, где развитие образования было умеренным, продемонстрировали чудеса экономического роста. Другие экономические вундеркинды Восточной Азии, например Сингапур, Корея, Китай и Индонезия, продемонстрировали быстрый рост человеческого капитала, который тем не менее по темпам был равен африканскому или даже отставал от него. Вот лишь одно сравнение: в Замбии рост человеческого капитала был несколько выше, чем в Корее, но темпы экономического роста в Замбии оказались на 7 процентных пунктов ниже.

В этом исследовании было также показано, что по количеству времени, которое граждане тратят на образование, страны Восточной Европы и бывшего Советского Союза вполне могут состязаться с Западной Европой и Северной Америкой. Но сейчас мы знаем, что ВВП на одного рабочего в этих странах составляет лишь небольшую долю от достигнутого в Западной Европе и Северной Америке. Например, 97-процентный охват населения средним образованием в США лишь ненамного выше аналогичного показателя Украины, равного 92 %. Однако доход на душу населения в США в девять раз превышает украинский.

Еще один факт также не свидетельствует в пользу положительного влияния образования на экономический рост: медианные темпы роста в бедных странах со временем упали. В 60-е гг. рост выпуска на одного рабочего составлял 3 %, в 70-е — 2,5 %, а в 90-е — 0 %. В упомянутом исследовании отмечается, что падение темпов роста в бедных странах происходило одновременно с массовым распространением образования.

Поскольку автор данного исследования пришел к столь неожиданным результатам, стоит проверить, подтверждаются ли они другими работами [7]. Группа экономистов провела сходный анализ того, как экономический рост реагирует на изменение среднего срока обучения рабочей силы в период с 1965-го по 1985 г. [8]. Они также обнаружили отсутствие связи между увеличением количества лет, затраченных на обучение, и ростом ВВП на душу населения. При этом связь не прослеживается даже при учете других детерминант роста. (Зато была отмечена положительная зависимость между исходным уровнем образования и последующим ростом производительности.)

Вы можете подумать, что отсутствие связи, обнаруженное в этих двух исследованиях, объясняется включением в анализ стран Африки. Ведь при низком исходном уровне образования процентный показатель роста человеческого капитала в Африке окажется весьма высоким. А с экономическим ростом в Африке дела обстоят плохо. Но во втором исследовании отсутствие связи между ростом образования и ростом ВВП было обнаружено даже тогда, когда африканские страны были исключены из выборки. Кроме того, если вместо процентных данных брать реальные изменения в количестве лет, потраченных на образование, связь по-прежнему не прослеживается. Да и внутри Африки развитие образования имело весьма различные последствия (рис. 4.2).

Рис. 4.2. Распространение образования и темпы экономического роста в Африке (1965-1985). [Источник: Бенхабиб и Спигел (1994)].

При этом исследование показало, что исходный уровень образования имеет положительную связь (корреляцию) с последующим ростом производительности. Таким образом, страна с высоким исходным уровнем человеческого капитала будет развиваться быстрее за счет его опосредованного влияния на экономический рост путем повышения производительности труда. Другие экономисты также обнаружили, что рост производительности зависит от исходного уровня образования [9]. Обычно считается, что эта взаимосвязь временная. Дело в том, что, когда уровень человеческого капитала высок по сравнению с уровнем физического капитала, доходность на инвестиции в физический капитал будет большой и, таким образом, рост будет более интенсивным до тех пор, пока физический и человеческий капитал не окажутся сбалансированы [10].

Это закономерно, и концепция роста, предполагающая его зависимость от исходного уровня образования, не кажется оправданной в долгосрочной перспективе. Как было отмечено в первом исследовании, рост обычно колеблется вокруг некоторого постоянного среднего значения, в то время как уровень образования постоянно растет. Связь между экономическим ростом и исходным уровнем образования предполагает, что и показатели роста в эпоху образовательного взрыва должны были стремиться вверх, но этого не произошло. Например, среднемировые показатели роста с 1960-х по 1990-е гг. упали, несмотря на повышение уровня образования. Как бы хорошо ни влиял исходный уровень образования на динамику роста в течение десяти-двадцати лет, в качестве долгосрочной детерминанты роста он не имеет смысла.

Третья группа экономистов также обнаружила, что межстрановые различия в темпах экономического роста в разных странах очень слабо связаны с различиями в темпах роста человеческого капитала. При темпах роста ВВП на душу населения, превышающего средний уровень на 1 процентный пункт, только 0,06 процентного пункта исследователи объясняют темпами роста человеческого капитала, превышающего средний уровень. При этом рост производительности отвечает за 0,91 процентного пункта из каждого процентного пункта роста выпуска, превышающего средний уровень. (Другой фактор, который тоже, как многие считают, является ключом к развитию, — физический капитал — отвечает лишь за 0,03 процентного пункта из каждого процентного пункта темпов роста, превышающего средний уровень [11].)

В четвертом исследовании на ту же тему была обозначена более сложная проблема, которая коренится в представлении о росте человеческого капитала как о важной движущей силе экономического развития. Если рост ВВП определяется ростом человеческого капитала, тогда быстро растущие экономики будут отличаться именно высокими темпами роста человеческого капитала. Это означает, что молодые работники будут обладать существенно большим человеческим капиталом, чем те, кто получал образование во времена менее высокого его уровня. Подобное положение приведет к тому, что у молодых работников заработная плата будет выше, чем у старых. Но, как мы видим, зарплата повсюду увеличивается по мере накопления опыта; более взрослые работники зарабатывают существенно больше молодых, в том числе и в быстро растущих экономиках. Даже признавая важность опыта, можно было бы ожидать, что в быстро развивающихся странах рост заработной платы будет в меньшей степени связан с увеличением трудового стажа. Ведь у молодых все равно больше преимуществ с учетом ценности человеческого капитала. Но этого не происходит. Так что рост человеческого капитала в быстро растущей экономике не может быть таким уж быстрым и не может определять высокие темпы экономического роста [12].

Данное исследование выявило и более серьезный недочет в концепции о наличии связи между уровнем образования и последующим экономическим ростом. Причинно-следственная связь между исходным уровнем образования и последующим ростом может быть обратной. Если вы способны спрогнозировать определенный рост, то более высокий рост в будущем повысит инвестиционную привлекательность получения образования сегодня. Там, где уровень заработной платы высококвалифицированного работника быстро увеличивается, стоимость образования выше, чем там, где он стоит на месте. Таким образом, характер взаимосвязи между исходным уровнем образования и последующим ростом в большей степени соответствует ситуации, при которой рост влечет за собой образование, чем ситуации, при которой образование влечет за собой рост [13].

Вывод из сказанного прост: образование — это еще один магический рецепт, который не оправдал возлагаемых на него надежд.

Тот факт, что образование не имеет большого значения для экономического роста, представляется крайне противоречивым. Несмотря на то, что ростом физического и человеческого капитала не могут объясняться различия в темпах экономического роста, некоторые экономисты утверждают, что физический и человеческий капитал способны объяснить значительную разницу в уровне дохода между странами. Приверженцы такой точки зрения, например Грегори Мэнкью из Гарварда, отмечают, что по модели Солоу доход в долгосрочной перспективе определяется сбережениями в форме физического и человеческого капитала. В качестве показателя уровня сбережений в форме человеческого капитала Мэнкью использует значение доли детей, получающих среднее образование. Действительно, между уровнем дохода и долей учащихся средних школ существует сильная связь. Мэнкью показывает, что его показатели сбережений в форме физического и человеческого капитала могут объяснить до 78 % различий в подушевом доходе разных стран [14]. Как это открытие согласуется с тем, что рост выпуска не связан с ростом человеческого капитала?

Прежде чем заняться этим вопросом, посмотрим, как искусно Мэнкью заполняет некоторые пробелы в построениях Солоу (в применении к бедным странам), добавляя к ним человеческий капитал. Накопление физического капитала не могло быть источником роста в модели Солоу, поскольку там действует закон убывания отдачи — следствие низкой доли вклада физического капитала (от четверти до трети) в общем объеме выпуска. Однако как только мы вводим в модель человеческий капитал, доля вклада капитала обоих типов в выпуске сразу взлетает до 80 %. Убывание отдачи на совокупный капитал (человеческий и физический) проявляется значительно более мягко. Если вернуться к нашему примеру с блинчиками, это примерно то же, как если бы мы увеличивали объем и муки, и молока одновременно. Оба ингредиента являются настолько важной частью рецепта, что мы можем довольно существенно увеличить блинное производство за счет их прироста, даже если все остальные составляющие останутся на прежнем уровне. С физическим и человеческим капиталом дело обстоит аналогично. Путем их увеличения можно наращивать объем выпуска. А значит, страны с одинаковым уровнем технологического развития могут сильно отличаться по уровню дохода из-за разницы в накоплениях человеческого и физического капитала. Некоторые исследования, проведенные с учетом позиции Мэнкью, подтвердили, что высокими показателями накопления физического и человеческого капитала в значительной мере объясняется бурный экономический рост в Восточной Азии [15].

Кроме того, Мэнкью заполнил пробел, объяснив медленные темпы роста бедных стран. Как вы помните, бедные страны должны были расти быстрее, но не росли. Мэнкью обнаружил, что если учитывать накопление капитала и уровень образования, то получится, что бедные страны действительно растут быстрее. Сомнению подверглось положение модели Солоу о том, что все страны идут к одной и той же цели. Выяснилось, что страны с различными показателями накопления капитала и уровнем образования идут к разным целям. Те страны, которые сберегали много капитала (как физического, так и человеческого) шли по направлению к богатству; а те, которые сберегали мало, двигались к бедности. В другой часто цитируемой работе также показано, что бедные страны росли быстрее, причем автор имел дело с другими, нежели Мэнкью, переменными факторами [16].

Мэнкью также дал свое объяснение того, почему недостаточен приток капитала в бедные страны. Он предположил, что человеческий капитал (квалифицированные кадры) не может перемещаться из страны в страну в отличие от физического капитала. Если положение бедных стран связано с низким уровнем человеческого капитала, зарубежные инвесторы не будут торопиться с инвестициями. Ведь хорошая отдача от средств производства возможна лишь при высококвалифицированной рабочей силе. Без этого отдача от средств производства будет низкой. Вот почему капитал устремляется в основном в богатые, а не в бедные страны.

[1] Из Bulletin: The Major Project in the Field of Education in Latin America and the Caribbean 1990, p. 9.

[2] Mayor 1990, p. 445.

[3] World Bank, World Development Report, 1997, p. 52.

[4] Verspoor 1990, p. 21.

[5] Фраза взята из Pritchett 1999.

[6] Pritchett 1999.

[7] В одном из исследований (Krueger and Lindahl 1999) выводы Притчетта объяснялись ошибкой, допущенной при измерении уровня образования. Однако Притчетт весьма скрупулезен в расчетах, так что с этой точки зрения его выводы подвергнуть сомнению трудно.

[8] Benhabib and Spiegel 1994.

[9] Barro and Sala-i-Martin 1995 и Barro 1991, среди прочих. Полезный обзор исследований по взаимосвязи уровня образования и темпов роста можно найти у Judson 1996, таблица 1.

[10] Об этом эффекте идет речь в работе Barro and Sala-i-Martin 1995.

[11] Klenow and Rodriguez-Clare 1997, p. 94. Обратите внимание, что Barro and Sala-i-Martin 1995 также не обнаруживают взаимосвязи между подушевым ростом, распространенностью среднего образования и годами, потраченными на высшее образование.

[12] Bils and Klenow 1998.

[13] Bils and Klenow 1998.

[14] Mankiw 1995, p. 295. Мэнкью опирался на прежние работы: Barro, Mankiw, and Sala-i-Martin 1995 и Mankiw, Romer, and Weil 1992.

[15] Young 1992, 1995; World Bank 1993d.

[16] Barro and Sala-i-Martin 1995, p. 431. См. также Barro 1991.