История воссоединения Руси. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После обеда (рассказывает Ласота далее) есаулы опять начали созывать казаков в раду, «а иных и mit Priigeln [37] гнали». Рада упросила Микошинского принять на себя снова гетманство, но тем не менее, после долгих прений, дело осталось нерешённым. Здесь Ласота замечает, что слухи о числе казаков были преувеличены. За Порогами нашёл он не более 3.000. «Правда», прибавляет Ласота, «если только захотят они, то соберут и ещё несколько тысяч из тех, которые держатся по городам и сёлам, но тянут к запорожцам».

Июня 23 опять собралась рада. Она прислала иссреди себя нескольких депутатов к императорскому послу. «Не думайте», говорили депутаты, «что мы отказываемся от службы вашему императору. Рады мы всей душой служить ему, да лошадей у нас нет, вот в чём беда»! — Ласота отвечал, что он не прочь подать в раду письменный проект условий, на которых могла бы состояться с ними сделка. Депутаты пошли доложить собранию о его предложении. Собрание одобрило этот способ привести дело к какому-нибудь концу, и затем рада разошлась. Но прежде чем Ласота подал в собравшуюся после обеда раду составленные им на бумаге условия, казаки написали собственные и пригласили Ласоту в раду для выслушания этих условий.

Кроме пятковского листа, составленного панами и только подписанного Косинским и его сподвижниками, мы не имеем ровно никакого документа, который давал бы нам не измечтанное понятие о запорожцах; а потому их письменные транзакции с императорским послом для нас — не канцелярские бумаги. Это — осязательный след их социального и экономического положения, поэзия факта, а не фантазии, которая так часто затмевает у нас факты. Документы эти писаны действующими лицами непосредственно, и потому в них нет ничего подразумеваемого. Передаём их в том виде, в каком вошли они, немецкой речью, в рукопись, сохранившуюся в герсдорфской библиотеке в Бауцене, под заглавием: «Diarium des Erich Lassota von Steblau». 

«Conditiones, переданные полным собранием (das ganze Kolo) Запорожского войска послам Римск. И. В.

1) Тотчас по получении, прошлою весною, здесь в Запорожье, чрез нашего товарища (gesellen) Станислава Хлопицкого, письма Е. И. В., нашего всемилостивейшего государя, мы,узнав чрез пленных, что в Белгороде собралось войско турецкого императора, состоящее из всадников и пехотинцев, и что оно должно было оттуда двинуться в Венгрию, призвали на помощь Всемогущего и отправились туда же, чтобы испытать счастие от имени Е. И. В., и успели так действовать огнём и мечом, что положено на месте 2.500 вооружённых людей и около 8.000 простого народа».

«Затем, когда сказанный товарищ наш Хлопицкий передал нам знамя и трубы от Е. И. В.(его императорское величество), мы приняли эти прекрасные клейноды (Kleinoth) с благодарностью и, зная наверно, что крымский царь имел намерение переправиться со всей своею силою через Днепр при Очакове, отправились туда с гетманом нашим, дабы препятствовать его переправе; но, заставши там большие силы турок, как сухопутные, так и морские, мы, противясь им по возможности, боролись с ними и пленили, благодаря Бога, одного из их начальников.

В-третьих, мы обязываемся действовать против неприятеля под посланным нам с трубами знаменем, пока не прекратится война с турками; также вторгаться в их владения и опустошать их мечом и огнём.

В-четвёртых, мы, по примеру наших предков, всегда готовы рисковать нашей жизнью для христианской веры; однако, зная вероломство поганцов и волохов, опасаемся туда отправиться под знаменем Е. И. В, этим столь важным клейнодом, и с вашею милостью (Е. gl. Persohnen): ибо нам хорошо известно, что немало честных людей и благочестивых христиан было изменнически предано господарем волошским поганцам; притом мы никак, ради недостатка в конях, как для нас, так и для орудий, не можем за столь малые деньги отправиться так далеко».

«В-пятых, мы желали бы послать п. Станислава Хлопицкого, вместе с двумя другими из нашего товариства, к Е. И. В., для представления ему от нашего имени белгородского пленного и двух янычарских значков (Fendlein) и с тем, чтобы после объяснения наших недоумений с вами, привести к концу вопрос о нашем содержании.

В-шестых, мы намерены, до возвращения наших послов в присутствии вашей милости воевать, с помощью Божией, на бусурманскую землю, если возможно, до самого Перекопа, или куда наш путь будет направлен волей Всемогущего и погодой. От имени Е. И. В., все будет нами разрушено мечом и огнём».

«В-седьмых, необходимо будет, чтобы Е. И. В. письменно обратился к E. К. Милости и чинам Польши с тем, чтобы нам был дозволен проход через их страну; надеемся, что в этом нам не будет отказано Е. И. В-м.

В-осьмых, также необходимо будет писать к великому князю московскому, чтобы он изволил отрядить сюда своих воинов, дабы мы могли идти coniunctis viribus навстречу неприятелю до Дуная, или куда потребно будет, и — ему противостоять».

Вернувшись после этого из рады в свой куринь, Ласота остался в нём целый день, выжидая, не переменят ли казаки своего решения. Но, видя, что они остались при своём мнении, послал им 24 июня в их собрание следующий ответ на переданные ему «Conditiones».

«Мы усмотрели из переданных вами условий, что ваши милости готовы вступить на службу Е. И. В., но что по трём причинам считаете невозможным делать это в таком виде, как мы бы желали, а именно: 1) по причине недостатка в лошадях; 2) потому, что ваши милости опасаетесь послать недостаточное число воинов в Валахию, при свойственном тамошнему народу вероломном характере, и 3) что ваши милости находите невозможным предпринять столь дальний поход за столь малые деньги и при неопределённости наших условий.

Поэтому, предлагаете послать п. Хлопицкого, с двумя другими из товарищества ваших милостей к Е. И. В., с уполномочием покончить вопрос о содержании ваших милостей. На это мы должны отвечать по всей правде, что, находя невозможным добиться иного решения дела, мы должны довольствоваться и этим; но, вместе с тем, желаем и со своей стороны отправить кого-нибудь к Е. И. В., вместе с посланниками ваших милостей, с тем ещё, чтобы последние не отправлялись в путь до вашего возвращения со счастливого, с Божией помощью, похода (Reis und Impresa) к Перекопу, дабы они могли явиться пред Е. И. В. с приятною вестью. Касательно же писем к королю и чинам польским (an die KMn. Wrl. in Polen) и к великому князю московскому, вашими милостями может быть включено в инструкцию посланников, чтобы они донесли об этом Е. И. В., который тогда всемилостивейше решит, как следует поступать в этом деле. Наконец, не худо было бы, если бы ваши милости, сколь возможно скорее, обратились к великому князю московскому, дабы он выслал предложенное им вспомогательное войско против турок, с такою поспешностью, чтобы оно могло быть здесь на месте до возвращения послов ваших милостей от Е. И. В.»

Причины же, по которым Ласота не хотел разойтись с казаками, но считал полезным удержать их на императорской службе, изложены в его дневнике следующим образом:

«Во-первых, в том предположении, что война с турками могла продлиться более одного года или двух лет, я считал весьма полезным иметь на нашей стороне столь храбрых и веселых [38] людей, которые, привыкши с молодых лет к воинским упражнениям, постоянно борются с турками и татарами и, следовательно, хорошо их знают.

Во-вторых, это войско легче содержать, нежели набранное из других наций, так как на его предводителей не надо тратить особых денег (Theilgelder), каковая трата составляет не маловажную сумму. [39] Притом они имеют свою амуницию и орудия, с которыми многие из них умеют обращаться, и потому назначение и содержание особых оружейников (Puxenmaister) становится при них излишним.

В-третьих, имея в виду, что великий князь московский принял участие в деле и посредством своих послов велел объявить казакам, которых он считает своими слугами, чтобы они отправляли службу Е. И. В., я не хотел прервать моих сношений с ними, из опасения, что великий князь мог бы этим обидеться и затем не послать к нам обещанного вспомогательного войска, о котором говорил мне его посланник».

«В-четвёртых, мне казалось, что это вспомогательное войско нигде так удобно не могло бы к нам присодиниться, как именно здесь, а отсюда могло бы быть направлено в то место, в котором присутствие его оказалось бы нужным.

В-пятых, увидев и отчасти не без большой опасности узнав, что эти переговоры с казаками вовсе не нравились канцлеру, я тем более счёл нужным не прерывать их, дабы не дать ему возможности склонить казаков на свою сторону и, таким образом, подкрепить те вредные свои интриги, которыми он тогда занимался, как этого с его стороны и следовало опасаться.

В-шестых, мне всё-таки пришлось бы, если бы я разошёлся с ними, платить им деньги сполна, так как эти деньги, по их мнению, ими были заслужены предпринятыми ими, от имени Е. И. В, двумя походами: одним, во время которого они разрушили Белгород, а другим, в который пытались воспрепятствовать переправе татар при Очакове, хотя и безуспешно, по причине большого превосходства неприятельских сил.

В-седьмых, мне казалось необходимым оставаться в дружбе с этими людьми, обратившими на себя внимание не только Украины, т. е. Волыни и Подолии, где они имеют много приверженцев, но и Польши, дела которой находились тогда в таком положении, что казался неминуемым в ней большой переворот (grosse mutation)».

«24-го июня, я передал им вышепоименованные 8.000 червонцев, в открытом коле (In offnen Kolo), среди которого было поставлено и развевалось знамя Е. И. В. Деньги эти они тотчас же разложили на нескольких татарских кобеняках (Kepenikh), или мантиях, составляющих их одежду, и поручили нескольким начальникам пересчитать их. Затем я возвратился из кола в мой шалаш (laubhuetten), а они долго ещё оставались в собрании».

В следующие дни казаки собирались часто и, наконец, пришли к другому заключению, т. е. решились отправить Хлопицкого уже не к императору, а к великому князю московскому, с Ласотою же отправили Сашка (Sasko) Федоровича да Ничипора (Nitzipor), с тем чтобы условиться с императором насчёт их службы и содержания. Спутник Ласоты, Яков Генкель, на это время должен был оставаться у них, для доставления императору своевременных донесений о дальнейшей их службе.

1-го июля, Ласота простился в открытой раде с гетманом и со всем запорожским рыцарством. Казаки выразили императорскому послу свою признательность за понесённые им труды, подарили ему кунью шубу да шапку из меха чёрных лисиц, и затем передали своим послам полномочие и письмо к императору следующего содержания:

«Письмо Запорожского Войска к Е. И. Величеству.

Божией милостью, августейший и непобедимейший христианский Император, всемилостивейший Государь. Всепокорнейше и чистосердечно мы передаем В. И. В., как верховному главе (Herm und Haubt) всех христианских королей и князей, себя самих и постоянно верную покорнейшую службу свою; молимся также Богу всемогущему за здравие и счастливое царствование В. И. В. в христианских странах, и — чтобы тот же Всемогущий унизил врагов святого креста, турецких бусурманов (Besuman) и татар, и подчинил их В. И. В.; также — чтобы даровал В. И. В. победу, здравие и блага, каких только вы желаете. Вот чего все Запорожское Войско желает В. И. В. верно и чистосердечно».

«Отправленный к нам, Запорожскому Войску, по приказанию В. И. В. и с значительными дарами, наш товарищ, теперь полковник, т. е. начальник над 500 людьми, Хлопицкий, бывший в прошлом 93 году у В. И. В., нашего всемилостивейшего государя, ради многих опасностей и препятствий, претерпенных им и посланниками В. И. В., Эрихом Ласотою и Яковом Генкелем, прибыл к нам только около Троицы. Тем не менее мы гораздо раньше, а именно за три недели до Пасхи, во исполнение приказания В. И. В., нам переданного в Запорожье, с копией письма В. И. В., не хотели медлить, подражая примеру наших предков, промышлявших себе таким образом рыцарский хлеб [40] (so sich dieses Ritterlicben Brods gebraucht), но явить себя народом, всегда готовым служить В. И. В. и всему христианству по нашему обыкновению. Поэтому, уповая на Бога, мы решились рисковать жизнью и предпринять морской поход, на счастье В. И. В, за две недели до Пасхи, т. е. в опасное время года. Ибо, узнав за верное от татарских пленных, что в Белгороде собралось много воинов, в особенности конницы и пехотных янычар, с тем, чтобы оттуда, по приказанию их обладателя, турецкого царя, вторгнуться в Венгерскую землю В. И. В., мы успели, с помощью всеблагого Бога, Верховнейшего Царя, разрушить мечом и огнём и разграбить турецкий пограничный город Белгород, и перебить несколько тысяч воинов и простого народа, почему и пересылаем В. И. В. из разорённого города пленника и два янычарских значка. Затем, когда недавно крымский царь со своим войском прибыл к устью Днепра и Буга против Очакова, с тем чтобы вторгнуться во владения В. И. В., мы, под знаменем В. И. В., пытались препятствовать его переправе, но в этом не успели, ради превосходства его сил, как сухопутных на конях, так и морских на галерах и кораблях. При всём том мы имели с ними две стычки, и пленили знатного человека, которого только потому не посылаем к В. И. В, что он тяжело ранен. Но Ласота, который его допрашивал, донесёт В. И. В. обо всём, что от него узнал. За щедрые дары, как-то: знамя, трубы и наличные деньги, всемилостивейше посланные нам, рыцарским людям, мы изъявляем В. И. В. благодарность, как нижайшие слуги Ваши, и желаем, чтобы, с Божией помощью, мы могли служить с пользою и в морском походе, который мы теперь намереваемся предпринять на човнах, от имени В. И. В., и о котором В. И. В. подробнее будет донесено словесно Вашим посланником Ласотою и нашими послами Сашком Федоровичем и Ничипором, начальниками, имеющими под своею командою каждый по 100 человек нашего запорожского войска».

«Покорнейше просим В. И. В., как государя христианского, соизволить выслушать и оказать доверие сказанным нашим послам, которых мы уполномочили устроить наше дело. А пана Хлопицкого, нашего полковника, мы посылаем с грамотами В. И. В. и нашей к великому князю московскому, как христианскому государю и другу В. И. В., с просьбой, чтоб он послал нам помощь против турок, что ему не трудно будет сделать при небольшом расстоянии его границы и притой лёгкости с какою его войско может двинуться отсюда в Валахию, или и далее.

[37] Палицами, составлявшими принадлежность должности есаула.

[38] Ф. N. Брун, издавая по-русски извлечение из «Путевых Записок Эриха (как он пишет) Лассоты», не решился слово freudige перевести словом весёлый, а перевел словом бойкий; между тем весёлость была, в некотором роде, обязательна для запорожца, как противодействие унынию, которое низовые братчики считали более нежели «грехом», как оно названо у апостола. Народная дума не могла пожелать им ничего лучшего, как весёлости:

[39] Это место переведено у Ф. N. Бруна не совсем точно, а оно заключает в себе важное свидетельство, именно: что запорожский гетман, по принципу товариства, не отличался ничем от рядовых «товарищей-казаков»: ни паем, получаемым при дележе добычи, ни пищей, ни одеждой, ни обстановкой. Булава в руках, литавры впереди, знамя и бунчук сзади — вот единственные признаки, по которым, в первые времена низового казачества, можно было распознать, кто между казаками гетманствует. Привожу подлинные слова Ласоты:

[40] Почтенный издатель русского извлечения из дневника Ласоты не решился перевести дословно этого ходячего казацкого выражения, а перевёл его словами: «промышлявших по этому рыцарскому обычаю».