За океан. Путевые записки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отсюда я поехал на канадский берег по ближайшему к водопадам висячему мосту, открытому еще в 1869 году и приспособленному только для пешеходов и легких экипажей. Мост имеет более 130-ти саженей длины, и уровень его на 35 саж. выше уровня воды. Вид с моста один из лучших: отсюда легко обозревать оба водопада, брызги от которых несутся до самого моста, хотя от Канадского водопада сюда около двух верст. Кроме этого моста, через реку Ниагару, несколько ниже, имеется еще два железнодорожных моста: старый, висячий, построенный в 1855 году, около 600 саженей длины и на высоте 40 саженей над пучиною (черев который я переезжал в поезде) и новый, на железных быках, упирающихся в самые края реки (построен в 1883 году). Его длина лишь 200 саженей и высота над пучиною 38 саженей. Под этим железнодорожным мостом устроено другое полотно для экипажей и пешеходов.

На канадском берегу, против водопада, расположена английская деревня Клифтон (Clifton), состоящая, однако, почти исключительно из роскошных гостиниц, где останавливаются богатые английские лорды, не выносящие демократических порядков республики на той стороне, в городке Ниагарские Водопады. На канадской стороне, в Парке Королевы Виктории (Queen Victoria Niagara Falls Park), тоже существует много мест, весьма удобных дня обозрения водопадов вообще или их отдельных красот. Пряно против стены Американского водопада находится Пункт вдохновения (Inspiration Point) с маленькою изящною беседкою. Затем, ближе к Подковообразному водопаду, знаменитая Столовая скала (Table Rock), от которой ныне остались только воспоминания. Тут выдвигалась с обрыва берега огромная скала, висевшая прямо над пучиною. Это было едва ли не лучшее место для обозрения водопадов; но в 1855 году вся эта скала, совершенно неожиданно, на глазах многочисленных зрителей рухнула в бездну, и никто не видал потом даже её осколков, хотя обрушившаяся часть имела приблизительно 200 фут. длины, 60 фут. ширины и более 100 фут. высоты. Во время катастрофы на самой скале стояла коляска, лошади которой были случайно отпряжены.

Мост через реку Ниагару.

Коляска погибла безвозвратно, но кучер каким-то чудом спасся, оставшись на краю уцелевшей части скалы. Говорят, что за несколько часов до обвала на Столовой скале сидел и набирался впечатлений известный американский поэт Эмерсон (Emerson). Еще выше, на уровне самого водопада, по берегу проложена красивая Радужная тропинка (Rainbow Ramble), с которой в вечерние часы видны самые роскошные радуги. Я был тут вскоре после полудня и хваленых радуг не видал, но зато любовался отсюда Верхними репидами, несущимися прямо сюда и тут же, после поворота, превращающимися уже в мощный водопад. Еще выше, уже в виду Верхних стремнин имеются Острова Дюфферина (Dufferin Isles), огибаемые рукавом потока, называемым Локтем (The Elbow). Тут везде легко проехать в экипаже, и виды отсюда напоминают то, что я видал с островков Трех сестер. Однако, когда стоишь на твердой части берега, впечатление не так поразительно, и Трепещущая скала лишь изредка появляется из мглы стремнин и фонтанов брызг.

Ездить по канадскому берегу вообще очень приятно: везде отличные дороги и красивые места. Ниже водопада отсюда удобно обозревать Нижние стремнины и можно доехать до большой колонны в 185 футов высоты — памятника генералу Броку (Brock). Я не имел терпения добраться до памятника, видел его только издали и узнал, что этот английский генерал был убит тут в 1813 г. во время войны между Англией и Соединенными Штатами, когда, как известно, Ниагара была одним из главнейших мест театра военных действий, и многие пункты по берегам последовательно и по несколько раз переходили из рук одной воюющей стороны в руки другой и обратно.

Покончив с канадским берегом, я вернулся на американский и, по совету моего драйвера, поехал к наклонной железной дороге, устроенной для более удобного обозрения Нижних стремнин.

Эти стремнины отличаются от Верхних в двояком отношения: они гораздо уже и происходят не столько от подводных скаль, сколько от общего значительного падения весьма глубокого здесь ложа реки. Верхние стремнины — это ряды роскошных каскадов, где видна не вода, а пена и брызги. Нижние — это узкое (однако более 200 саженей ширины) и мрачное ущелье, в глубине которого несется вся масса воды, собирающаяся здесь от обоих водопадов.

Наклонная железная дорога устроена частным предпринимателем и находится уже вне полосы казенной земли; поэтому за удовольствие спуститься вниз к самой воде надо заплатить 50 центов. В длинном наклонном туннеле двигаются платформы с диванчиками, причём имеются две пары рельсов и две платформы; когда одна платформа поднимается, другая опускается. Движущей силою служит вода водопада, проведенная по особой подземной трубе. Спустившись вниз и выйдя к самой воде на площадку с крепкими железными перилами, я увидал перед собою нечто чудовищное. Среди ущелья с массивными черными и почти обнаженными скалами несется могучий водяной потов; он несется с заметным падением вниз и с такою страшною скоростью, что вода даже на поверхности не успевает дробиться в пену или брызги: это огромные водяные валы, постоянно обгоняющие друг друга. Всякий знает неприятное ощущение, когда стоишь у самого полотна железной дороги в момент, когда проносится мимо быстрый поезд. Замените же теперь окружающее поле диким ущельем и железнодорожный поезд мощным водяным потоком в 40 саженей ширины и, как уверяют, такой же глубины. Сравнение подходящее, так как быстрота течения равна здесь 50-ти верстам в час! Стоять тут, даже держась за перила, просто страшно; ежеминутно кажется, что вся платформа, примкнутая к выступам скал, будет мгновенно снесена бешеным потоком. Скорость воды здесь, очевидно, больше, чем в водопаде, так как та же вода, проходившая в водопадах по поперечной линии в 14» версты, несется здесь на ширине 40 саженей. Водяные валы представляют, разумеется, вечно изменяющуюся и роскошную картину. Говорить здесь решительно невозможно: грохот воды заглушает все посторонние звуки. Я простоял тут целых полчаса, но, признаться, не могу дать себе отчета, что я ощущал за это время; это было оцепенение ужаса…

Вернувшись в приемную комнату наклонной железной дороги, я был атакован прелестною американкой с предложениями купить что-нибудь на память о водопаде. Так как на всём пространстве казенной земли всякая торговля чем бы то ни было безусловно запрещена, то здесь, вне этого пространства, назойливость торговцев сделалась невероятною. Приобрести что-нибудь, разумеется, приятно, но цены на все предметы установлены баснословные. Как я ни отговаривался, но принужден был купить несколько безделушек, украшенных, разумеется, видами Ниагары.

За Нижними стремнинами имеется еще одно весьма интересное место реки, именно Водоворот (Whirlpool). Под влиянием встреченного препятствия в твердости горных пород Ниагара круто поворачивает почти под прямым углом направо. С течением времени разрушающая сила водяного потока образовала здесь почти круглый бассейн, в котором вода кружатся с ужасающею быстротою и бешеным ревом. Замечательно, что уровень воды в центре бассейна всегда выше, чем у краев, и поток огромными волнами устремляется к выходу в продолжение ущелья, которое тянется дальше, как упомянуто уже выше, до городка Льюистона.

Никто не решался переплывать реку Ниагару в Нижних стремнинах, но в 1883 году капитан Уэбб (Webb) объявил, что он даст зрителям такое представление за деньги, рассчитывая этим сбором обеспечить свою семью. Впрочем, Уэбб, по-видимому, не предполагал, что его смелая попытка будет стоить ему жизни. Он был искусный пловец. Однажды, чтобы спасти матроса, сорванного ветром с палубы, он бросился с парохода среди Атлантического океана. За этот подвиг он получил из рук герцога Эдинбургского первую золотую медаль английского Человеколюбивого Общества (Royal Humane Society). Уэбб переплыл Па-де-Калэ из Дувра в Калэ и Нью-Йоркский залив из Санди-Хука на Манхатан. Широковещательные газетные объявления собрали к Ниагаре множество любопытных; берега реки ниже водопадов были унизаны зрителями.

Вечером 24-го июля 1883 года отважный капитан бросился в воду ниже водопадов, немного выше начала Нижних стремнин. Переплыть реку он, конечно, не мог, но сперва довольно удачно несся по поверхности со скоростью чуть не пушечного ядра. Его видели еще в водовороте боровшимся со стихиею. Тут, кружась в пучине, он поднял даже руку, как бы призывая к спасению, но затем скрылся под водою. Только через четыре дня, 28-го июля, тело Уэбба было найдено ниже Льюистона и, что замечательно, без всяких наружных повреждений. Врачи признали, что пловец просто задохся, так как на поверхности воды в стремнинах и в водовороте, среди брызг воды не хватает воздуха для дыхания.

После объезда всех наиболее любопытных мест Ниагары я, по совету драйвера, зашел еще в музей городка Ниагарские водопады. Этот музей не имеет, однако, никакого отношения к водопаду; он наполнен лишь чучелами зверей, минералогическими коллекциями и разною индейскою утварью, находимою при раскопках в окрестностях. Внутри музея целый день играет жалкий оркестр. При входе всех посетителей просят занести свое имя в имеющуюся книгу. Некоторые прежние листы этой книги выставлены под стеклами; я прочел тут автографы Великого Князя Алексея Александровича и его свиты: Посьета, Олсуфьева и Бодиско в 1871 г., Людовика Наполеона в 1846 г. и др.

Вторую половину дня я решился посвятить прогулке в Пещеру ветров. У входа на Козьем острове построен красивенький домик, где имеются все приспособления для опасной прогулки. Сперва меня заставили записать фамилию и адрес, дабы знать, кому и куда послать мои вещи и деньги на случай гибели в пучине. Для денег и ценных вещей мне дали железную шкатулку, ключ от которой предложили повесить на шею, на веревочке. Затем мне отвели отдельную комнатку, где я совершенно разделся и облачился в особый костюм. Последний состоял из толстых шерстяных брюк и куртки, поверх которых я одел еще брюки и куртку из пропитанного смолою холста желтого цвета. Куртка снабжена еще капюшоном на голову. К ногам, совершенно голым, мне привязали большие куски войлока, что необходимо, дабы не поскользнуться на мокрых скалах в водопаде.

Получив в проводники рослого американца, я вышел из домика и начал спускаться по винтовой лестнице, устроенной внутри деревянной башни, примкнутой к обрыву скал Козьего острова. Дорогою я считал ступеньки, их оказалось 185. Из нижних дверей башни я вышел на край обрыва над самою пучиной, где соединяются воды обоих водопадов. Здесь мы осторожно двинулись прямо к Центральному водопаду, который ревет и над головою, и под ногами с оглушительною силой. Вдоль обрыва имеются сперва перила, и для удобства переброшены кое-где доски. Но вот проводник взял меня за руку и потащил в самый водопад. Видя, что перила прекратились, и чувствуя, что мне не хватает воздуха, нечем дышать, я хотел остановиться и передохнуть, но проводник ничего не слышит, да, понятно, и не может слышать… он тащить меня вперед по мокрому, скользкому и наклонному карнизу скалы. В глазах у меня помутилось, и я ничего уже не видел; вода крупными и частыми струями лилась, как в душе, и сверху, и снизу. Проводник прижимает меня к скале и медленно подвигается боком, спиною к водопаду. Мы вошли в Пещеру ветров (The cave of the winds). Сообразив свое положение, я вскинул глаза кверху и сквозь мглу воды увидал черную скалу справа и водяную стену слева. Верхняя часть этой стены просвечивала слабым зеленоватым цветом, ниже — одни брызги целого потопа. Дышать нечем: вместо воздуха — одна водяная пыль. Держаться не за что: по скале струится вода, пол пещеры тоже совершенно мокрый и с наклоном наружу, прямо в пучину. Положение довольно неприятное и опасное. Единственная опора — рука проводника, но если он сам поскользнется? Я закричал, но не услышал собственного голоса…

Через несколько мгновений мы вышли на деревянный помост, ведущий к одной из огромнейших скал веков. Тут я быль уже в безопасности, а там, под водопадом или, вернее, за ним нет ни перил, ни помоста, и один неосторожный шаг влечет за собой неминуемую смерть. Да там и невозможно ничего сделать: при каждом обвале скал конфигурация пещеры меняется. Еще до спуска в пещеру, слушая рассказы, я думал, отчего бы не протянуть через пещеру проволочный канат? Но задняя стена представляет вогнутость, в которой только и возможно избежать падения на голову самой толщи воды водопада, а если бы протянуть канат, то он пришелся бы именно внутри этой толщи воды и был бы совершенно бесполезен.

Неуклюжий и толстый костюм мало помогает: я промок насквозь и ощущал страшный холод и ужас. Однако стоящий передо мною и улыбающийся проводник вернул меня к сознанию. Он указывал рукою наверх. Мы были прямо перед водяною стеной Центрального водопада. Брызги продолжали обливать нас с головы до ног, но всё же здесь уже можно было кое-как дышать. Глазам моим представились две концентрические, в виде полных окружностей и весьма яркие радуги, которые я, как некогда Ной, принял за символ спасения. Первою моею мыслью было возблагодарить Бога за доставление мне возможности совершить это опасное прохождение за водопадом благополучно! Да, это было совершенно новое, никогда прежде не испытанное ощущение. Тут я был на волосок от смерти, которая могла бы последовать не только вследствие падения, но и от удушения и потери сознания вследствие недостатка воздуха.

Пещера ветров и скалы веков.

Между тем мы шли дальше и по подмосткам обходили теперь снаружи тот самый водопад, за которым только что прошли. Мостки перекинуты с одной скалы на другую и снабжены перилами. Доски и брусья прочно соединены толстыми железными скрепами. Всё время нас обдавало водою и холодом. Собственно, трудно дать себе отчет, где именно находишься? Вид с этих мостков поистине величественный! Водяные брызги и целые струи несутся и сверху, и снизу, после отражения от скал. Брызги снизу бьют в лицо с не меньшею силой, чем брызги сверху с самого карниза водопада. Вскоре мы подошли к твердой земле, т. е. к тому месту берегового уступа скалы, с которого проникли в пещеру.

Пещера ветров обязана своим образованием упомянутому уже выше обстоятельству, что напластования горных пород в ложе реки имеют различную твердость. Под крепким слоем известняка лежать более слабые пласты глинистых сланцов, которые от действия воды разрушаются скорее, так что профиль скалы под водопадом представляет вогнутую дугу. Внутрь пещеры не достигает самая толща воды водопада, а одни лишь брызги. Однако, сила ударов этих брызг так значительна, что она-то и производит разрушение каменной породы нижних слоев. Не надо думать, что пещера ветров есть свободное пространство, удобное для прогулок и страшное только при первом посещении; нет, вся она сверху донизу наполнена бешеными и постоянно перекрещивающимися фонтанами брызг, и пробыть там продолжительное время немыслимо.

Впоследствии я узнал, что ощущаемый внутри пещеры недостаток воздуха для дыхания побудил какого-то американского ученого сделать прямое наблюдение, именно измерить давление атмосферы в пещере. Взятый туда анероид показывал совершенно то же, что и снаружи, так что трудность дыхания происходит не от разреженности воздуха, как полагали прежде, а просто потому, что воздух переполнен водяными брызгами. Подобную трудность дыхания всякий ощущает под большим душем.

Пораженный и измученный, я с трудом поднимался обратно по узкой винтовой лестнице деревянной башни. Дорогою проводник рассказывал мне, как трудно и опасно его ремесло. Хотя проводники водят посетителей по несколько раз в день, однако никто из них не гарантирован за свою жизнь, и большинство кончает свою карьеру гибелью в пучине водопада. Впрочем, как мне потом сказывали, несчастные случаи бывают редко, и, быть может, проводник жаловался на свою профессию единственно для того, чтобы получить хорошее вознаграждение, независимо от доллара, уплаченного в конторе. Эксцентричные посетители успели развратить тут американцев. Испытав совершенно новые ощущения и вернувшись здравым на свет Божий, невольно делаешься более щедрым.

Каждому, кто совершит спуск в Пещеру ветров, выдается особое удостоверение за подписью правительственного агента о том, что, действительно, такое-то лицо и тогда-то совершило эту опасную прогулку в сопровождении такого-то проводника. Полученное мною удостоверение я сохраняю на память и посейчас.

Казалась бы, что, испытав столько впечатлений в течение одного дня, можно было бы на этом остановиться и ехать дальше, но нет, нужно было совершить еще прогулку на пароходе по пучине ниже водопада, по расширяющемуся месту реки Ниагары, между водопадом и началом Нижних стремнин. Об этой смелой затее американцев я слыхал давно, но, признаться сказать, не поверил бы, если бы не пришлось лично видеть при самом приезде сюда. Понятное дело, я не мог отказать себе в удовольствии еще раз полюбоваться водопадом и уже не с твердых берегов или с островов, а с самой реки. Эту оригинальную прогулку я совершил на следующий день моего приезда на Ниагару.

Единственный пароходик, возящий пассажиров по пучине, носит поэтическое название «Девы мглы» (The maid of the mist) и совершает свои опасные рейсы каждые два часа; он забирает пассажиров как с американского, так и с канадского берегов. Американская пристань устроена вблизи Пункта перспективы, и к ней спускаются по особой железной дороге, подобной той, которую я видел и описал, говоря о Нижних стремнинах, с той, однако, разницею, что эта дорога принадлежит правительству, и вместо 50-ти центов за спуск берется всего пять. Можно спускаться и бесплатно по особой лестнице в несколько сот ступеней. За самую же прогулку на пароходе взимается отдельно 50 центов.

Ко времени отхода парохода набралось около 30-ти человек пассажиров обоего пола. В каюте внизу каждому из нас дали непромокаемый плащ с капюшоном; для дам оказались особые плащи более изящного покроя. Когда мы поднялись на палубу, пароход был уже готов к отплытию. Я подивился, каким образом его не бросило сейчас же вниз по течению. Возможность сравнительно безопасного плавания объясняется лишь тем, что пот водопадами ширина и глубина реки весьма значительны (600 и 30 саженей), почему скорость течения здесь не так огромна и оценивается в 15 верст в час. Так или иначе мы отвалили от пристани и поплыли против течения. Для капитана и рулевого устроена будка, сплошь забранная стеклами. Пассажирам же приходится быть на открытой палубе, которую сейчас же начало заливать брызгами водопада; мы были как бы под проливным дождем. Можно, конечно, сидеть и в каюте, но оттуда почти ничего не видно; притом с оставшимися там сперва двумя дамами тотчас начались припадки морской болезни, ибо качка была невыносимая.

Как ни величественны виды с разных пунктов берега, но необходимо признать, что полное представление о громадности и мощности Ниагары можно получить лишь с палубы «Девы мглы». Она бесстрашно подходила не только к Американскому, но даже к Канадийскому водопаду, который, как я уже упомянул, гораздо больше по ширине и несравненно обильнее водою. Конечно, мы не подходили ближе, как саженей на 50, но всё же нас обдавало целыми потоками брызг. Видь радуг, которыми я любовался с мостков перед Центральным водопадом, отсюда, с парохода, еще красивее, так как обе полные круговые радуги кажутся несравненно большего диаметра. Во время остановок перед водопадами пароход продолжал усиленно работать своим винтом, потому что иначе его понесло бы вниз к стремнинам.

Нынешняя «Дева мглы» построена и спущена здесь всего несколько лет тому назад. Но это уже второй пароход. Первый, выстроенный в 1854 году и носивший то же название, вследствие алчности владельцев мест, где были устроены пристани, приносил своему хозяину только убытки, и тот вскоре решился его продать, но не находил покупателей. После ряда публикаций в газетах владелец парохода получил наконец предложение от Общества пароходства по озеру Онтарио; оно соглашалось купить пароход, во с тем, чтобы он был доставлен в озеро. Все предполагали, что пройти по стремнинам немыслимо, но храбрый капитан, некий Робинсон (Robinson), согласился за известную плату попытаться. Это баснословное путешествие было совершено 15-го июня 1861 года и собрало на берега Ниагары несметные толпы зрителей. Пароход со скоростью полета стрелы прошел Нижние рапиды и остановился в Водовороте (Whirlpool), где его стало бросать и вертеть со страшною силой. Однако капитан не растерялся, и, несмотря на потерю руля, ему удалось как-то проскочить дальше и благополучно достигнуть Льюистона, начиная с которого река имеет уже спокойное течение до самого озера Онтарио.