За океан. Путевые записки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Из этого перечня видно, что тут с намерением не поименованы ученые ныне живущие.

Здание горного дела построено в стиле возрождения. Над входом представлена греческая богиня в согнутом положении и с фонарем в руке.

Не перечисляя разных других построек, упомяну еще о здании дамского отдела (Women’s Building). Оно украшено на крыше символическими фигурами самопожертвования, в виде монахини, приносящей свои драгоценности на алтарь отечества, милосердия, материнства и любви. Всех выше поставлена фигура женщины, как духа цивилизации, со светочем мудрости в руках. С другой стороны расположены фигуры самаритянки, учительницы и певицы. Вообще здание женского отдела построено с большим вкусом.

Хотя мой обзор выставочных зданий был весьма беглым, но всё же он продолжался более четырех часов, и по выходе из Джаксон-Парка я был совершенно измучен. Для ускорения обозрения многие брали извозчиков, но ездить тут было не легко: везде груды строительных материалов и всякого мусора. Общая ценность одних зданий выставки исчислена в 60 миллионов долларов. О грандиозности построек достаточно сказать, что одного стекла на окна и крыши пошло 120 вагонов, т. е. количество, которым можно покрыть площадь в 29 акров, или около 10-ти десятин.

Кругом выставки строили при мне новые дома, главным образом гостиницы; при этом я мог насмотреться, как быстро воздвигают тут здания, что, впрочем, видел уже и в других местах. Американские дома характеризуются, главным образом, тем, что на их постройку идет много железа, а при самом возведении здания подъем всех потребных материалов совершается механически при помощи подъемных кранов. Основу каждого дома составляет железная клетка, искусно склепанная из массивных балок, столбов я скреплений всевозможных размеров и вида. Прежде чем начинать постройку дома, по его середине, на особо» фундаменте строится временная железная башня с элеватором внутри и огромными паровыми кранами по сторонам. Здесь не требуется возведения лесов, которые и дороги, и занимают много места. При помощи подъемных кранов собирают сперва остов дома — железную клетку; затем приступают к наполнению промежутков кирпичною кладкою. Для ускорения работы кладку производят одновременно на всех этажах. Наружная стена дома по фасаду обыкновенно вовсе не заполняется кирпичами, а состоит из одних окон, разделенных чугунными колонками. Кирпичи поднимаются элеватором внутри здания. Когда здание вчерне готово, элеватор и краны внутри разбираются и тотчас перевозятся на другое место, где строится новый дом. Так как все железные части изготовляются заранее на заводах по готовым чертежам, то сборка клетки производится очень быстро, и громадные дома строятся обыкновенно в два-три месяца.

Благодаря дороговизне места, в Чикаго возводятся преимущественно многоэтажные дома. Кроме домов в 8–10 этажей, нередко можно видеть дома в 15 и даже в 20 этажей, но, откровенно говоря, это безобразит и темнит улицы. Европейский глаз привык видеть высокие постройки только в виде церквей, представляющих до некоторой степени художественное архитектурное произведение, имеющих притом широкое основание и сравнительно узкую вершину и стоящих на открытых площадях. Массивные же дома с плоскими крышами и рядом с такими же, но менее высокими, производят неприятное зрелище каких-то торчащих клыков в беззубой челюсти. Благодаря своим высоким домам, Чикаго даже среди американцев заслужил прозвище «города верзил» (Chicago is а city of sky-scrapers). Говорят, что все дома строятся очень прочно и все материалы прежде употребления в дело испытываются особыми комиссиями.

Храм Масонов в Чикаго.

Самые высокие здания в Чикаго суть: храм масонов (Masonic Temple) в 20 этажей и высотою 265 футов и гостиница Аудиториум (Auditorium), которую американцы сравнивают — excusez du peu — с древним римским колизеем. Здание Аудиториума обошлось в 3 500 000 долларов и имеет всего 10, но высоких этажей. Кроме гостиницы с 400 нумеров, из которых многие в несколько комнат, тут помещается еще театр на 12 000 зрителей. Высота собственно дома 144 фута, но на улицу Конгресса (Congress street) здание имеет башню, вершина которой на 260 футов выше мостовой. Наверху устроена зала, из окон которой открывается обширный кругозор во все стороны, но, однако вдаль не видно: над городом стоит постоянная мгла дыма, а над озером — вечный туман.

Вот что мне удалось узнать о прошлом Чикаго. Полагают, что эти места побережья Мичигана были впервые посещены французскими миссионерами в конце XVII века. Они нашли тут только болота и сыпучие пески, и сами индейцы считали местность неудобною для поселений и зловредною. Название протекающей тут реки, перенесенное потом и на город, по-индейски означает одно дурно пахнущее животное, которое обитало в этих негостеприимных местах. Только в 1803 г. правительство Штатов построило здесь небольшой блокгауз для удержания набегов индейцев на юг, и то это место выбрано было лишь потому, что к нему был всегда удобный доступ с озера. В 1812 году, когда возгорелась война с Англией, англичане уничтожили весь гарнизон, а индейцы затем сожгли и блокгауз. Наконец, в 1832 г. сюда явились американские поселенцы, занимавшиеся здесь исключительно охотою на волков и медведей. Маленькая колония стала понемногу увеличиваться, и в 1837 г. Чикаго сделался городом. Железных дорог тогда не было, но отсюда американцы могли легко подвигаться на запад, так как имели с востоком удобное сообщение по Великим озерам. В 1837 г. в новом городе насчитывалось всего 4000 жителей, через десять лет уже 17 000, в 1860 г. — 100 000, в 1870 г. — 300 000, в 1880 г. 500 000, а ныне 1 200 000.

Самым памятным событием в жизни города был ужасный пожар, истребивший в два дня — 8-го и 9-го октября 1871 года — его бо́льшую половину. Пожар произведен был какою-то старушкою, которая, занимаясь доением коровы в деревянном сарае, по неосторожности опрокинула керосиновую лампу. Во время пожара сгорело 20 000 домов и погибло имущества на 200 миллионов долларов. По количеству убытков это самый страшный пожар во всемирной истории. Действительно, выражая все цифры в долларах, находим, что Лондонский пожар 1666 г. причинил убытков на 54 миллиона, пожар Москвы в 1812 г. уничтожил имущества на 150 миллионов, Гамбургский пожар 1842 г. — на 35, и даже убытки Парижского пожара 1871 г. от коммунистов исчисляются только в 160 миллионов.

По пословице «нет худа без добра», пожар Чикаго имел и свою хорошую сторону: он очистил всю центральную часть города и был причиною, что с тех пор здесь воздвигают только огнеупорные постройки.

Я не буду описывать роскошные улицы Чикаго, их магазины, великолепные парки Гарфильда, Гумбольдта, Линкольна, городские памятники, мосты (числом 60), туннели под рекою, наконец, Озерной парк (Lake Park) с его чудным видом на безбрежное озеро Мичиган и пр. и пр., всё это теперь многократно описано многочисленными посетителями всемирной выставки и всем приелось. Ограничусь лишь описанием моего посещения Кенвудской обсерватории, принадлежащей частному лицу, Г. Хэлю (Hale), сыну чикагского миллионера.

Обсерватория вместе с собственным домом Хэля помещается на Бульваре Дрексель (Drexel Boulevard, № 4545). Это одна из лучших и наиболее широких улиц города. Здесь нет таких колоссальных домов, как в центральных частях, тут всё небольшие каменные виллы с прелестными садиками впереди. Было еще рано, когда я приехал сюда из своей гостиницы, и сады поливались из обыкновенных уличных труб, что доставляло приятную прохладу. Вот купол рефрактора. Я позвонил у двери. Сам г. Хэль оказался в отсутствии, но я был принят его сестрою, молодою девушкою лет 18-ти. Узнав о цели моего приезда, она тотчас вызвалась показать мне обсерваторию брата, причём прибавила, что, право, не знает, отчего их обсерватория приобрела такую известность, когда они, в сущности, мало занимаются и то почти исключительно астрофотографией. Между тем мы прошли в башню. Здесь установлен небольшой, но прекрасный 12-тидюймовый рефрактор, к окуляру которого привинчен спектроскоп с решеткою Роуланда. Для своих работ Хэль изобрел в 1891 году особый прибор, названный им спектрогелиографом, при помощи которого можно весьма удобно получить фотографический снимок Солнца в любых лучах спектра. Этот совершенно новый прием в самое короткое время обогатил наши познания о физическом строении Солнца и, главным образом, позволяет во всякое время фотографировать солнечные выступы не по диночке, как это делалось до сих пор, а сразу, как по краям диска, так и на самой его поверхности! Открыв особый шкафчик, сестра Хэля показала мне целую коллекцию прекрасно сделанных негативов Солнца.

Когда я осмотрел обсерваторию, любезная молодая американка пригласила меня к себе и здесь, за чашкою кофе, рассказала много исторических подробностей об астрономической деятельности в Чикаго вообще. Наибольшая обсерватория имеется здесь при так называемом Северо-западном университете, и её судьба довольно замечательна. Эта обсерватория была основана еще в 1862 г. на частные пожертвования. Профессор Мойн (Moyne), посланный из Чикаго для приобретения рефрактора, узнал дорогою, что знаменитый Кларк продает своей великолепный объектив в 18¹/₂ дюймов, которым он успел уже открыть спутника Сириуса. Этот объектив был изготовлен по заказу университета Миссиссиппи, но не был взят, благодаря нарушению всех расчетов вследствие войны между северянами и южанами. Понятно, что Мойн поехал прямо в Кембридж и после переписки с чикагскими богачами о прибавке денег к первоначально собранной сумме успел купить этот объектив за 18 000 долларов. Однако для такого прекрасного и в то время первого по величине объектива не оказалось подходящего помещения. Хотя на крыше университета и имелась башня, но она дрожала от езды в городе и, кроме того, была так глупо устроена каким-то неопытным механиком, что купол башни не вращался, и люки её не открывались. Надо еще прибавить, что в Чикаго не было и астронома, способного обращаться с таким дорогим рефрактором. Только в 1865 году сюда был приглашен молодой Саффорд (Safford) из Кембриджа. Видя печальную установку рефрактора, этот астроном вовсе им не занимался и предавался исключительно наблюдению звезд для составления каталога, при помощи заказанного им для обсерватории меридианного круга Репсольда. Он видел, что для рефрактора необходимо построить другую башню, где-нибудь в саду университета. Саффорд надеялся на пожертвования чикагских богачей, но тут, как на грех, случился страшный пожар 1871 года. Хотя университет, лежащий в южной части города, уцелел, но богачи сделались скупее и не только отказались от нового пожертвования, но еще прекратили и ту ежегодную субсидию, на которую Саффорд существовал до того времени. Бедный астроном вынужден был вовсе покинуть Чикаго и поступить на службу в Управление Съемки в Вашингтоне. Только в 1877 году чикагские богачи вспомнили про свою обсерваторию в пригласили директором её ныне столь известного Борнгэма (Burnham), тогда — журналиста и любителя астрономии. На собранные деньги Борнгэм скоро установил рефрактор приличным образом и начал тут свои знаменитые наблюдения двойных звезд.

Спектрогелиограф Хэля.

В числе чикагских астрономов состоит ныне некто Си (See), занимающийся преимущественно теорией двойных звезд. Но он известен также любопытными изысканиями о происхождении загадочного мифа о Фениксе. Как известно, так называлась мифическая птица древних египтян. Она была украшена красными и золотыми перьями и по внешности походила на орла. Обыкновенно она всегда где-то скрывалась и появлялась народу весьма редко. Но один раз в 1460 лет она вила себе гнездо и сгорала в нём, после чего вновь появлялась, как бы возрождаясь из собственного пепла. Появлялась она всегда на востоке, и потому некоторые историки, например, Геродот, приписывали ей арабское происхождение. Появление Феникса совпадало обыкновенно с правлением какого-нибудь могущественного фараона; так, наиболее достоверная запись гласит, что Феникс являлся в 1322 году до Р.X., во время царствования Сезостриса Великого.

Пользуясь этими данными, Си связал возрождение Феникса с астрономическим периодом, известным в Египте под именем софического, т. е. с периодом, когда появление Сириуса перед восходом Солнца вновь совпадает с первым днем года (первым днем месяца Фоф). Дело в том, что вслед за появлением Сириуса перед самым восходом Солнца, начинался обыкновенно разлив Нила, и эта эпоха имела весьма важное хозяйственное значение для всего Египта. Однако, египетский год, как известно, равнялся только 365 дням, и потому начало года наступало (по числам календаря) постепенно всё позднее и позднее, так что разные месяцы последовательно проходили через все времена года, но по прошествии 1460 лет начало года вновь совпадало с появлением Сириуса перед восходом Солнца. Таким образом, очень может быть, что такое нам совершенно понятное, но необъяснимое для египетской черни явление было облечено жрецами в миф о Фениксе.

Изыскания о Фениксе были сделаны Си по поводу его исследований о цвете звезд и его изменении. Древние считали Сириус красною звездою, тогда как ныне все знают, что эта звезда — совершенно белая. Но если красная звезда обратилась в бедую, то значит красный цвет не есть признак угасания звезды, а, наоборот, представляет первоначальную стадию её развития. С такою мыслью начинают ныне мириться все спектроскописты; но, быть может, Сириус есть только исключение? Во всяком случае Си обращает внимание астрономов на его обстоятельство, с целью по возможности точнее определять ныне цвет звезд, дабы дать нашим потомкам материал для выводов. Это может иметь большое значение при изысканиях об эволюции звезд и для разрешения жизненного для всех нас вопроса: стремится ли наше Солнца к упадку, к потере света и тепла, или, наоборот, не находится ли оно еще сравнительно в ранней стадии развития?

Фотометрия звезд в связи с фотографированием их обещает значительно обогатить наши познания внешнего мира. Сравнение яркости звезд, получаемой непосредственными наблюдениями, с величиною изображений их на фотографических пластинках показало, что наиболее сильное химическое действие лучей обнаруживается в звездах, лежащих в Млечном Пути; чем дальше звезда от Млечного Пути, тем это действие слабее. Другими словами: звезды, ближайшие к Млечному Пути обильнее фиолетовыми лучами, чем звезды с большими галактическими широтами. Это обстоятельство как бы подтверждает принадлежность звезд каждой большой кучи к одному типу, отличному от прочих.

Вообще, беседуя с молоденькою мисс Хэль, я быль поражен её астрономическими познаниями и, грешный человек, вовсе не сожалел, что не застал дома её брата. Будь он тут, я бы не имел случая лично убедиться, насколько высоко стоит в Америке женское образование.

XLI. Ниагара

От Чикаго на восток идут вполне благоустроенные места Соединенных Штатов. На западе — города новые, железные дороги не держатся строго расписания, мосты по большей части деревянные, нередко сгорающие. На востоке же всё вошло уже, так сказать, в норму, и путешественник может рассчитывать свой путь вперед, как в Европе. Чтобы ехать к знаменитому Ниагарскому водопаду, можно избрать разные пути, из которых одни пролегают южнее озера Эри и, следовательно, сплошь по территории Штатов, другие севернее, и потому почти половина пути идет по Канаде (от Детруа до Ниагары). Я избрал железную дорогу Мичиган-Сентраль (Michigan Central); она считается кратчайшею и по расстоянию, и по времени, но, главное, пересекает реку Ниагару по висячему мосту ниже водопада.

До Детруа путь пролегает сперва по самому берегу озера Мичигана, а затем пересекает огромный полуостров, образуемый твердою землею между озерами Мичиган и Гурон, и идет почти всё время по штату Мичиган, что по-индейски значит «озерная страна». Местность по сторонам дороги — холмистая равнина, покрытая возделанными полями и перелесками, так что в общем напоминает среднюю полосу Европейской России. Из пунктов на этом пути стоит упомянуть только о маленьком городке Анн-Арбор (Ann Arbor), в котором, на возвышении, к югу от полотна дороги, я увидал купол башни рефрактора здешней обсерватории, принадлежащей Мичиганскому университету. После первого директора этой обсерватории, Брюннова, заведовал обсерваторией весьма продолжительное время (с 1858 по 1879 г.) бывший его помощник Джемс Уотсон (Watson), известный всем учащимся по своему превосходному трактату Теоретической Астрономии. Главною специальностью Уотсона было открытие малых планет, и он имел счастье открыть их целых двадцать одну. Достойно упоминания, что, будучи послан в Китай, в 1874 году, для наблюдения прохождения Венеры через диск Солнца, Уотсон тотчас после устройства своей станции в Пекине открыл астероид Юэву (Juewa).

Под вечер я прибыл в Детруа (Detroit), который американцы называют Детрой. Этот город, лежащий на американском берегу широкого пролива, соединяющего озера Сэнт-Клэр и Эри, представляет весьма важный торговый пункт и основан еще в 1610 году французами. Во власти французов он был до 1759 года, после чего перешел к англичанам, которые, в свою очередь, принуждены были уступить его Соединенным Штатам по Версальскому миру 1783 года. Чтобы осмотреть город, я покинул поезд, так как следующий шел тремя часами позднее.

Город Детруа весьма красив и имеет роскошные, обсаженные деревьями, широкие улицы, расходящиеся лучеобразно от огромной площади в центре города, где поставлен большой и довольно изящный памятник солдатам, убитым в разных американских войнах. Проходя по какой-то улице уже вечером, я увидал большую толпу народа, любовавшуюся даровым зрелищем. На стене одного дома был натянут огромный кусок холста, куда проектировались разные картины помощью волшебного фонаря, установленного в открытом окне верхнего этажа дома на противоположной стороне улицы. Картины поминутно сменялись; это были виды разных городов (преимущественно Европы и Азии), сцены из американской истории и т. п. После каждых двух-трех картин появлялось какое-нибудь объявление от магазина с ценами и соответствующим адресом. Появлялись также карикатуры и комические превращения, которые вызывали громкий хохот между зрителями.

На одной из сравнительно глухих улиц я наткнулся на оригинальную сцену обучения местной милиции. Целая рота людей в самых разнообразных костюмах, но с ружьями и в амуниции производила военные эволюции под команду американского унтер-офицера в форменной одежде. Из расспросов прохожих я узнал, что все граждане города до известного возраста обязаны обучаться военному строю, и чтобы они не теряли времени и не отвлекались от своей прямой деятельности, учения производятся по вечерам на улицах при электрическом освещении, когда большинство контор и магазинов закрыто. Нельзя не признать, что такой порядок весьма практичен и имеет важное гигиеническое значение, так как после целого дня, проведенного в усидчивых письменных занятиях, весьма полезно участвовать в военном учении на открытом воздухе.

Чтобы ехать из Детруа дальше через Канаду, надлежало переплыть пролив. Для этого вагоны поезда были установлены на паровой паром, подобный описанному мною выше (см. главу XXX). Самый переезд совершился ночью, и, кроме огней по обе стороны пролива, я ничего не видал. Когда паром приставал к английской территории, я опасался формальностей таможенного досмотра, не потому, чтобы у меня были какие-либо запрещенные к провозу вещи, а просто неприятна самая процедура развязывания и перерывания чемоданов. Однако мои опасения были напрасны: Канада предоставляет свои рельсы для свободного пробега по ним поездов Соединенных Штатов, причём багаж пассажиров, имеющих билеты прямого сообщения, т. е. лишь проезжающих через Канаду, таможенному досмотру не подвергается.

Ложась спать, я просил кондуктора разбудить меня пораньше, так как, по расписанию, в 5 часов утра мы должны были прибыть к платформе «Вид водопадов» (Palls View), откуда, по рассказам, открывается один из удивительнейших видов в мире прямо на Ниагару, и где все поезда останавливаются на целые 10 минуть, что для американских сквозных поездов считается весьма продолжительною остановкой. Кондуктор разбудил меня еще раньше, чем я просил, и предложил посмотреть место, где поезд будет пересекать знаменитый канал (Welland Canal), устроенный англичанами для непосредственного сообщения озер Эри и Онтарио, в обход Ниагаре. Я тотчас оделся и поспешил в курительное отделение, из окон которого мог любоваться окрестностями, не тревожа прочих пассажиров. Местность была совершенно ровная, безлесная и по большей части хорошо возделанная. Вскоре показался мост и канал, по которому ходят весьма большие пароходы. Хотя берега канала облицованы только дерном, но они содержатся в образцовом порядке. Вдали виднелись шлюзы и ожидающие своей очереди суда. Из расспросов мне удалось узнать, что канал имеет около 65 верст длины и снабжен 37-ю шлюзами, причём каждый имеет 25 саженей длины, 6 ширины и 2 глубины; канал идет почти параллельно реке Ниагаре, в 12-ти верстах к западу от неё. Разность высот уровней озер Эри и Онтарио равна, как известно, 336-ти футам, т. е. почти 50-ти саженям.