За океан. Путевые записки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мамонтовы горячие ключи.

В сущности, это обыкновенная гора, по склонам которой расположены минеральные источники с известковою водой. В продолжение тысячелетий отложения углекислого кальция образовали систему бассейнов, стенки которых представляют снаружи ряды сросшихся сталактитов, окрашенных в самые разнообразные оттенки красного, желтого и голубоватого цветов. Все бассейны, диаметр которых от 1 фута до 20 саженей, наполнены до самых краев горячею водою, которая медленно прибывает из каналов на дне, изливается наружу, переходить в нижележащие бассейны и образует упомянутые сталактиты. Хотя собственно горячих ключей насчитывается тут не более 50-ти, но бассейнов всевозможных размеров и цветов тут бесчисленное множество. Верхние, и вообще бассейны с источником на дне, наполнены кипятком, и из них валит пар, а нижние, или, так сказать, бассейны второго и высших порядков, наполнены водою более или менее охлажденною. Прозрачность воды удивительная и отдает большею частью небесно-голубым цветом. В ней с поразительною ясностью отражается небо со всеми облаками. Красоте зрелища способствует еще и то, что во всех бассейнах вода не стоячая, а медленно текущая, переливающаяся за плоские ровные края и находящаяся в постоянной вибрации. Вместе с тем самое дно этих мелких бассейнов видно с замечательною отчетливостью, а оно представляет те же углекальциевые отложения самых разнообразных и причудливых рисунков в виде рубчиков, концентрических кругов и т. п. Рисунки эти так красивы и оригинальны, а вместе с тем так необыкновенны, что едва ли возможно передать их резцом или кистью. Наружные стенки бассейнов кажутся чрезвычайно правильными, гофрированными и плотно прижатыми друг к другу колонками. Высота их весьма различна, от нескольких дюймов до 2–3 саженей. Стенки, конечно, чрезвычайно чисты, потому что они непрерывно смачиваются медленно текущею по ним водою. Влажный вид придает им характер льда или леденцов, по крайней мере, вблизи; издали же, как я заметил уже выше, отдельные бассейны кажутся снизу замерзшими каскадами, а сверху поставленными друг на друга фарфоровыми блюдами, наполненными снятым молоком, или, наконец, напоминают какое-то гигантское и затейливое произведение кондитерского искусства.

В нижних бассейнах, где вода уже успела остыть, края покрыты какими-то микроскопическими растеньицами, придающими им нежно-зеленоватый оттенок. В небольших канальцах, соединяющих кое-где бассейны, немного различающиеся по высоте, вода течете сплошною струей, и в ней виднеются растения другого вида — какие-то тончайшие фибры, напоминающие клочки шерсти. С течением времени минеральные выделения текущей воды отлагаются постепенно и на этих растеньицах, образуя, наконец, губчатые массы, также отличающиеся красивым видом и, главное, — бесконечным разнообразием.

По краям бассейнов везде можно безопасно ходить. Многие большие бассейны, особенно те, внутри которых бьют ключи, имеют названия, написанные на дощечках. В окрестностях горы видны следы многих других подобных же бассейнов, в виде отдельных накипей углекислого кальция, но кругом успел уже вырасти дикий хвойный лес. По исследованиям геологов, нынешняя большая терраса действующих ключей представляет лишь незначительную часть того, что было здесь тысячелетия назад. Некогда все окрестные горы на пространстве нескольких квадратных верст представляли такие же образования. По-видимому, подземные горячие ключи с течением времени находят для себя всё новые и более близкие выходы наружу и, передвигаясь всё ниже и ниже, подходят к самому берегу реки Гардинер.

Замечательно, что и ныне не все ключи действуют непрерывно. Например, «терраса Минервы», имеющая до 40 футов высоты, иногда как бы замирает, т. е. в ней не только прекращаются выделения, но и самая вода в бассейнах совершенно испаряется, и тогда можно отчетливо рассматривать дно её бассейнов, представляющих воронкообразные углубления ослепительно белого цвета; по прошествии нескольких месяцев из углублений вновь показывается горячая вода, и бассейны продолжают свой рост по всем направлениям.

Температура горячей воды даже в первичных бассейнах довольно разнообразна, от 50° до 70° по Цельсию; над бассейнами с более теплою водою постоянно стоит небольшое облачко, медленно сносимое в сторону ветром. Что касается до быстроты роста углеизвестковых отложений, то она весьма значительна по сравнению с небольшим количеством выделения самой воды. В некоторых бассейнах отложения утолщаются на ¹/₁₆ дюйма в течение 4-х дней. Если в такой бассейн положить какую-нибудь вещь из железа, стекла или другого твердого вещества, то по прошествии нескольких часов на них образуется уже налет ослепительно-белых мелких кристалликов. Такие наращенные кристаллами предметы продаются в особом павильоне у главной террасы, и любители редкостей покупают их на память.

Так как неосторожные посетители могли бы при ходьбе по стенкам портить бассейны и нарушать естественное образование сталактитов, то Мамонтовы ключи охраняются постами американской армии. Однако, я видал солдат только близ их казармы, построенной подле гостиницы. Их «капитан», живущий в самой гостинице, говорил мне, что солдаты предпочитают бродить по окрестностям в лесах и заниматься охотою, благо она запрещена обыкновенным посетителям… Замечу еще, что свет, отраженный как от ярко-белых образований, так и от воды, настолько силен (в ясную, разумеется, погоду и днем), что больно глазам, и многие для прогулки по Мамонтовым ключам запасаются очками с темными стеклами, имеющимися в гостинице к услугам посетителей. Собственно, название «Мамонтовы ключи» дано исключительно вследствие громадности этого грандиозного нагромождения бассейнов.

К числу отдельных достопримечательностей должно отнести большой конус, стоящий у подножья ключей уже на ровном месте и называемый колпаком свободы (Liberty Cap). Это, очевидно, остаток ключа, некогда вытекавшего из его вершины. Высота его 52 фута, а диаметр в основании около двадцати. Он состоит из напластований, горизонтальные слои которых и теперь отлично видны. До сих пор геологи не могут решить вопроса, образовался ли этот конус самостоятельным ростом вверх, или же прежде ключ был на поверхности земли, и ныне размылась только окружающая его почва.

В окрестном лесу есть тоже много замечательных пунктов. В одном месте я натолкнулся на курьезное образование, называемое апельсинным гейзером (Orange geyser). В сущности, это «колпак свободы» в миниатюре, но только и поныне действующий. Это горка сажени в три высотою и с очень крутыми мокрыми скатами красивого оранжевого цвета. Взобравшись с великим трудом наверх, я увидал там два маленькие бассейна, в центрах которых непрерывно булькает вода и постепенно стекает во все стороны. Вода прибывает не равномерно, а как бы взрывами, причём иногда на мгновение показывается маленький фонтанчик; вода горячая и имеет слабый запах сероводорода. Спуститься вниз было еще труднее, чем подняться. От подошвы этой горки вода течет маленьким извилистым ручейком к реке Гардинер, и всё русло ручейка покрыто отложениями тоже красивого оранжевого цвета.

Недалеко отсюда, в густом лесу имеется интересное место, названное почему-то пещерою (Mc.Cartney Cave), хотя это, очевидно, остывший кратер бывшего тут некогда огромного горячего ключа. В него можно спуститься безопасно по деревянной лестнице. Внизу совершенно сухо, но слышно течение воды внутри стен. Помещение в кратере довольно обширно, и говорят, что некий охотник Картнэ, открывший его случайно в 1869 году, спасаясь от преследования индейцев, провел тут несколько дней.

Таким образом в окрестностях первой парковой гостиницы можно видеть всевозможные горячие источники во всех стадиях их развития, от потухших и заглохших до вновь образующихся. Горячие ключи существуют, как известно, во многих местах земной поверхности, но такие обильные их скопления на одном месте и притом со столь богатым содержанием твердых тел в растворе (когда только и возможно образование подобных террас с бассейнами) находятся лишь в трех местах, а именно, кроме Иеллостонского Парка, еще в Малой Азии, около Гиераполиса, и в Новой Зеландии близ озера Ротомагана, где отложения, однако, не известковые, а кремнистые. Говорят, что по наружному виду малоазийские и новозеландские источники похожи на здешние, но они менее обширны. В геологическом отношении в Иеллостонском Парке преобладают системы меловая и юрская. Воды здешних «Мамонтовых» ключей, говорят, имеют и целебное значение, как слабительное.

Осмотр главнейших достопримечательностей потребовал всей второй половины дня, и я возвращался в гостиницу уже в сумерках. Виды с вершины на долину, на бассейны, на казарму с вывешенным американским флагом на высоком шесте и пр. очень красивы; весь пейзаж чрезвычайно своеобразен и не походит на то, что мне удавалось видеть до сих пор. В гостинице уже приступили к обеду; молодой Окс нашел себе двух собеседниц — каких-то молоденьких американок, а я остался в обществе одного пожилого уже шведа, давно, впрочем, переселившегося в Америку. Теперь он постоянно живет в Нью-Йорке и вот собрался с женою посмотреть чудеса Национального Парка. Каждый делился своими впечатлениями. Шведу удалось видеть гораздо меньше, чем мне, но зато он считал как бы своей обязанностью пробовать воду почти в каждом бассейне, и видимо сконфузился, когда я сообщил ему, какое действие имеет эта минеральная вода.

На другой день предстояло сделать целых 60 верст на тех же лошадях, и потому все мы легли рано, а в 7 часов утра уже кончили завтрак и разместились по экипажам. На этот раз оказалось лишь три колымаги, потому что и число пассажиров значительно сократилось. Дело в том, что далеко не все прибывшие со мной из Синабара имели намерение совершить большую круговую поездку по Парку. Некоторые взяли особые билеты (стоимостью в 12 долларов) только до Мамонтовых ключей и сегодня возвращались обратно. Всё было к лучшему: чем меньше экипажей, тень меньше пыли.

Миновав расширение долины, занятое описанными выше террасами, мы въехали в красивое ущелье той же реки Гардинер и начали беспрерывно подниматься вверх. В шести верстах от гостиницы находится самое узкое место ущелья, называемое Золотыми Воротами (Golden Gate), образованное почти отвесными скалами, поросшими каким-то плотным желтоватым мхом, откуда и самое название. В этом месте от скалы отделилась огромная глыба в 3 сажени вышиною, за которою полотно дороги устроено в виде деревянного моста на толстых бревенчатых подпорках, над страшною пропастью. Это весьма опасное место, и устройство помоста вдоль обрыва на протяжении 50 саженей стоило, говорят, 14 000 долларов. Скалы по бокам возвышаются над дорогою на 300–400 футов, и ущелье находится вечно в тени. Мы ехали тут шагом и могли удобно любоваться прелестью видов. Вскоре мы переехали реку прямо в брод, причём колеса по самую ступицу погрузились в воду. После подъема на обрыв противоположного берега был сделан маленький привал, чтобы посетить источник содовой воды, называемый Аполинариевским (Apolinaria spring). Пришлось подниматься пешком по скалам, среди густого хвойного леса. Источник остается в своем первобытном виде и вытекает прямо из обрыва скалы с сильным шумом и обильным отделением угольной кислоты. Вода на вкус действительно напоминает содовую, очень приятная и холодная.

С дороги хорошо видна вершина Электрической горы (Electric Peak), высотою 11 125 футов. Названа она так потому, что во время гроз, ночью, вершина её светится электрическим светом. По-видимому, вся гора должна содержать железную руду, по крайней мере, при производстве съемок тут замечены были чрезвычайно большие аномалии земного магнетизма.

Проехав ущелье, мы попали в новую роскошную долину, с красивым пресноводным Лебединым озером (Swan Lake). По берегам этого озера замечены, говорят, следы стоянок индейцев, так что это место, вероятно, удобно для устройства поселений. За долиною дорога опять идет вдоль ущелья, по которому с шумок несется ручей, образуя почти непрерывную цепь красивых водопадиков. Вскоре мы были у огромной отвесной скалы совершенно черного и блестящего цвета. Это Обсидианная скала (Obsidian Cliff); вся она состоит из чистого обсидиана, т. е. вулканического стекла. Освещенная солнцем, эта скала представляет весьма красивое и оригинальное зрелище. Часть её была взорвана для устройства дороги, и образовавшаяся гладкая черная поверхность отражает свет так, как будто тут имеются тысячи зеркал, наклоненных под разными углами. Мы ехали по настоящей стеклянной дороге, единственной в мире. Наш кучер рассказал, что при устройстве дороги не было надобности употреблять даже порох; вдоль скалы расположили ряд огромных костров, и когда стена раскалилась, на нее направили струи воды из привезенных для этого пожарных труб. От быстрого охлаждения передняя часть стены рассыпалась на мелкие кусочки. Обсидиан настолько крепок, что индейцы издавна пользовались им для приготовления наконечников к своим стрелам. Эта обсидианная скала — единственная на всём пространстве Скалистых гор.

За скалою начинается роскошная нагорная равнина с прелестным и довольно большим Бобровым озером (Beaver Lake). Здесь и посейчас живут бобры и возводят свои затейливые постройки. По-видимому, езда экипажей нимало их не тревожит: в силу постановлений для посетителей «Парка» на них не охотятся. Мне хотелось остановиться и подробно осмотреть постройки бобров, но это было неисполнимо: другие пассажиры были в крайнем нетерпении видеть гейзеры, и всё прочее для них как бы не существовало.

В некоторых местах на скатах гор выделяются пары, и издали кажется, будто это дым, будто гора горит. Это явные следы вулканической деятельности. Хотелось бы и тут покинуть экипаж и, взобравшись на обрывы, осмотреть места выделения паров; впрочем, кучер успокоил меня уверением, что в бассейнах гейзеров мы увидим столько мест с выделениями паров, что подобные небольшие земные отдушины вовсе перестанут обращать на себя наше внимание.

Около 11-ти часов мы прибыли в бассейн Норриса (Norris geyser basin), названный так в честь полковника Норриса, который впервые увидал это место. В Иеллостонском Парке существует множество мест, где действуют гейзеры, но наибольшее их количество, и притом наиболее замечательные из них, сосредоточены в трех местах: бассейны Норриса, Нижний и Верхний.

Прежде чем отправиться осматривать гейзеры, мы расположились принять ленч. Тут была большая гостиница, но всего две недели назад она сгорела, и при мне виднелись только следы пожарища — почернелые бревна. Вместо гостиницы, которую вскоре начнут строить вновь, теперь тут раскинуты большие и удобные палатки с деревянными полами. Палатки соединены между собою крытыми холстом переходами. Тут имеется и телеграфная станция, и пишущая машина, и всякие иные выдумки, в том числе особый офис с продажею specimen’ов (образцов гейзерита).

По окончании ленча, весьма изобильного, мы разбились на две отдельные группы и в сопровождении проводников пошли осматривать гейзеры. Экипажи же Остались для отдыха лошадей и будут поданы потом, для следования дальше, в «гостиницу Фонтана» в Нижнем гейзерном бассейне.

Бассейн Норриса занимает около шести квадратных миль и представляет почти обнаженное от всякой растительности пространство, занятое лишь продуктами выделений гейзеров. Издали он представляется как бы покрытым снегом, и так как во многих местах видны выделения пара, озерки и разные провалы, то ходить тут даже страшно: того и гляди — тонкая кора гейзерита проломится, и полетишь в преисподнюю. Проводник, действительно, поминутно предупреждал об опасности и советовал не рисковать и не бродить в одиночку где попало, ездить в экипаже уже положительно опасно, и во многих местах поставлены столбики с надписью «Не ездить по образованиям» (Don’t drive in the formations). Помимо небольших водоемов с чистою и прозрачною водою, есть бассейны, до краев наполненные белою грязью, которая по внешнему виду почти не отличается от твердого гейзерита, и можно легко выкупаться в такой грязи, которая имеет притом высокую температуру. В воздухе — серноватистый запах, и вообще это место кажется каким-то преддверьем ада. Из отдельных посещенных мною здесь гейзеров замечательны следующие.

Постоянный (Constant) — небольшой водоем около трех саженей в диаметре. Здесь каждую минуту происходит извержение воды на высоту не более 2–3-х саженей и продолжается всего несколько секунд. Воды выделяется немного, и вся она возвращается обратно в свой водоем. Хотя этот гейзер представляется игрушкою по сравнению с другими, бо́льшими, но кто видит явление в первый раз, тому трудно от него оторваться. Замечательна правильность извержений: как летом, так и зимою, как днем, так и ночью, они происходят неизменно каждую минуту.

Черный ворчун (The Black Growler). Это тоже весьма маленький гейзер, не имеющий правильной периодичности и извергающий не столько воду, сколько один пар с сильным серным запахом. Он назван «черным» потому, что окружающие его отложения имеют темно-серый цвет, происходящий, вероятно, от каких-либо минеральных примесей. По-видимому, он находится в непрерывном действии: из небольшого углубления сбоку постоянно слышен звук как бы от бурно кипящей воды, и по временам оттуда вылетают небольшие струйки пара.

Грязный гейзер (Mud Geyser) представляет небольшой бассейн около 12-ти футов в поперечнике, наполненный белою полужидкою грязью. Он извергает воду каждые 20 минут, и период извержения продолжается от 4 до 5 минут. Высота фонтана не более 3-х футов; фонтан теперь из чистой воды, но 10 лет назад продуктом извержения была белая грязь. Такая перемена невольно наводит на мысль, что вообще гейзеры представляют собою последние стадии действующего вулкана, который постепенно переходит сперва в грязный вулкан и, наконец, превращается в гейзер.

Изумрудная лужа (Emerald Pool) имеется около 5-ти саженей в поперечнике и представляет водоем, наполненный чистою водой зеленоватого, весьма красивого оттенка. Особенно изящно дно бассейна, составленное как бы из коралловидных зеленоватых фигур самого причудливого и разнообразного очертания. По временам вода приходит в беспокойное состояние, но настоящих извержений тут не бывает.

Новый Кратер (The new Crater) — недавно образовавшийся гейзер, извергающий воду регулярно каждые 20 минут. Струя воды весьма неправильна и невелика; по-видимому, она не успела еще пробить себе настоящего выхода. Следя за силою извержения, заметили, что этот гейзер постепенно увеличивается, и полагают, что когда он разобьет преграды к выходу, то, быть может, обратится в один из красивейших и величественнейших гейзеров.

Самый значительный гейзер в бассейне Норриса в настоящее время — это Монарх (Monarch Geyser). Снаружи он не имеет водоема, а представляет кань бы узкое и искривленное углубление в гейзеритовой почве. Говорят, что он извергает фонтан в 100 футов высоты через довольно правильные промежутки около 12-ти часов. При нас извержения не было, а дожидаться несколько часов было неудобно. Проводник утешал надеждою, что дальше в Нижнем, а особенно в Верхнем бассейне мы увидим гейзеры гораздо более величественные.

Лично мне особенно понравился небольшой водоем, весьма красивый и симметричный, почти круглого очертания; вода в нём как бы пульсирует под влиянием беспрерывного выделения паров. Правильность этих пульсаций просто поразительна, и после каждой весь водоем покрывается изящными фигурами перекрещивающихся волн.