За океан. Путевые записки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хотя по первоначальным сведениям предполагалось, что в «Парке» очень живописно, что тут множество поразительных видов и красивых мест, но на самом деле это не совсем так.

Есть, конечно, места восхитительные, но в общем это — гористая страна, густо заросшая хвойным лесом. Несмотря на то, что некоторые хребты имеют весьма значительную высоту, они, однако, не поражают зрителя, благодаря общему возвышению плато. Многие хребты покрыты вечными снегами, но сила внутреннего жара такова, что некоторые горячие ключи извергаются и на снеговых вершинах. Здесь всего поразительнее разорванность горных напластований, представляющих разрывы, сдвиги и переплетения слоев. Минеральные богатства, как выше замечено, весьма невелики, и небольшое количество найденного здесь лигнита оказалось плохого качества.

Привожу в переводе акт конгресса (1872 г.), которым признано значение «Национального Парка».

На основании этого акта конгресса министр издал впоследствии следующие правила для посетителей «Парка»:

Строгость этих правил и поспешность, с которою они были изданы, вполне объясняются тем обстоятельством, что, но будь их, предприимчивые американцы, пользуясь свободою покупки казенных земель в западных штатах, тотчас нахлынула бы сюда толпой, раскупили бы всё достойное внимания, нарушили бы, пожалуй, естественное продолжение явлений и сделали бы их недоступными свободному обозрению. По справедливому замечанию составителя доклада конгрессу Гайдена, необходимо, чтобы все здешние чудеса природы были доступны человечеству так же, как воздух и вода. Еще в недавнее сравнительно время всё обширное пространство Национального Парка было театром самой ужасной вулканической деятельности. Горячие ключи и гейзеры представляют последнюю стадию этих могучих проявлений сил внутренности Земли; это как бы предохранительные клапаны тех вместилищ пара, которые существуют еще в земной коре. И ключи и грязевые вулканы украшены образованиями, изящество и разнообразие которых не может представиться самому пылкому воображению и на создание которых требовались тысячи лет неустанной работы природных сил. Понятно, как было бы жаль, если бы хищные торгаши завладели здешними местами и в один или два сезона уничтожили и разграбили бы этот натуральный музей. Нельзя не признать, что бескорыстие правительства и мудрость народных представителей должны быть оценены и одобрены всем образованным светом.

До самого последнего времени было известно лишь одно место с гейзерами, именно юго-западная часть острова Исландии, где издавна найдены многие горячие ключи и в том числе два знаменитые гейзера: собственно Гейзер и Строкр. Затем вновь открываемые в других местах подобные периодически извергающиеся горячие ключи подучили общее наименование гейзеров, подобно тому, как нарицательное ныне слово «вулкан» произошло от Вулкана — огнедышащей горы на одном из Липарских островов. Самое слово «гейзер» на исландском наречии значит «брызгун» или «бешеный».

В пятидесятых годах нынешнего века знаменитый геолог Гохштеттер (Hochstetter 1829–1884) открыл множество гейзеров на северном острове Новой Зеландии (во время известной экспедиции на «Новаре»); затем в 1871 году Монгомери (Montgomerie) открыть гейзеры в Тибете у озера Тенгри-Нора, близ Лхассы, и, наконец, в 1872 году, Гайден открыл гейзеры в Иеллостонском Парке; эти последние по величине площади, ими занимаемой, по силе извержения и по своему числу превосходят все прочие, ныне известные на земном шаре.

Однако, до сих пор наиболее изученным остается исландский Гейзер. Он расположен близ вулкана Борнафела на высоте не более 500 футов над уровнем океана и в спокойном состоянии представляет небольшой, почти круглый бассейн около 6-ти саженей в диаметре, наполненный очень теплою водой. В середине бассейна имеется отвесный канал, называемый трубкою гейзера. Температура воды не остается постоянною, а, постепенно повышаясь, достигает почти точки кипения. Тогда из центра бассейна вдруг вырывается столб воды и паров в виде огромного фонтана. После известного промежутка времени фонтан прекращается, и бассейн представляется опять спокойным и наполненным только теплою водой. Промежутки между двумя последовательными извержениями, продолжительность извержения и высота фонтана, по показаниям разных путешественников, весьма различны. В среднем выходит, что извержения бывают каждые 30 часов и продолжаются около 20 минут; однако, были случаи, что извержения происходили и через 6 часов. Высота фонтана в разных извержениях колеблется в пределах от 100 до 212-ти футов.

К сожалению, географическое положение Исландии не позволило организовать правильных наблюдений, а местные жители мало интересуются этим чудом природы и не следят за ним; Гейзер находится в расстоянии около 100 верст к востоку от Рейкиавика. Наиболее полные исследования исландских гейзеров произведены экспедицией Бунзена и Деклуазо в 1846 году. Эти ученые прожили у самого Гейзера целых 12 дней и произвели там множество наблюдений. Главным образом, измерялась ими температура воды в бассейне и в гейзерной трубке, имеющей длину в 77 футов. На поверхности температура воды оказывалась всегда ниже точки кипения, около 90° по Цельсию, затем, повышаясь с глубиной, она доходит на дне до 120°. Однако, если принять в расчёт давление водяного столба и вычислить температуры кипения воды на разных глубинах, то во всех местах трубки температура оказывалась всегда ниже соответствующей точки кипения.

Всего любопытнее то обстоятельство, что разности между точкою кипения на известной глубине и наблюденною температурою были не везде одинаковы, и наименьшая разность была не на дне трубки, а на глубине около 50-ти фут., где эта разность не превосходила 3° по Ц. По всей вероятности, вертикальная трубка Гейзера имеет на этой глубине боковой канал, откуда и прибывает горячая вода. Существование канала подтверждается и тем, что камни, опускаемые на веревках в трубку Гейзера, в момент начала извержения с силою выбрасывались, если они помещались на глубинах менее 50-ти фут., тогда как, будучи опущены на большую глубину, они оставались неподвижными в нижней части трубки. Да не только камни, даже термометр, опущенный Бунзеном на дно трубки, остался невредимым во время извержения. Наоборот, даже в промежутках между извержениями, когда вода в бассейне совершенно спокойна, в трубке, против бокового канала, откуда прибывает новая вода, происходит беспокойство, и термометр, повешенные как раз против канала, разбился. Конечно, этого канала никто не видал, так как трубка Гейзера никогда не освобождается от кипящей воды, но существование его открыто именно благодаря этим опытам с термометрами и повешенными камнями.

На основании своих опытов Бунзен составил нижеследующую теорию Гейзера, которая в общих чертах применяется теперь ко всем прочим гейзерам. Он сделал предположение, что где-нибудь в стороне от трубки имеется соединенный с нею более или менее обширный бассейн, стенки которого находятся в раскаленном состоянии, под влиянием внутреннего жара Земли. Бассейн имеет сообщение с каналами, приводящими воду из обыкновенных источников, питаемых атмосферными осадками. По мере возвышения температуры воды в бассейне, нагревается и вода в трубке Гейзера, однако, под давлением атмосферы и столба воды в трубке, вода в бассейне кипеть сперва не может. Но наступает момент, когда температура воды в каком-нибудь месте трубки (например, у выхода бокового канала) достигнет точки кипения. Выходящие вверх пары воды уменьшают давление на нижние слоя, которые тоже закипают, уменьшают давление на следующие и т. д. Словом, с этого мгновения вода в трубке, а может быть и во внутреннем бассейне начинает кипеть, а образующиеся внизу пары выбрасывают воду верхнего наружного бассейна в виде фонтана. После известного промежутка времени вода в трубке от беспрестанного выбрасывания в атмосферный воздух настолько охладится, что кипение прекращается, и гейзер успокаивается, конечно, до тех пор, пока постепенное нагревание воды стенками внутреннего бассейна не поднимет температуру снова до точки кипения и выше.

Не все подробности явления объясняются вполне удовлетворительно, однако в общих чертах теория Бунзена достаточна, по крайней мере, для объяснения извержений исландского Гейзера: постоянный прилив воды происходит из многочисленных озер, уровень которых выше уровня воды в бассейне Гейзера, а высокая температура стенок внутреннего бассейна объясняется присутствием близко стоящего вулкана. Во всех прочих местах гейзеры также находятся вблизи озер и вулканов; если в некоторых местностях вулканов нет в настоящее время, то они несомненно были тут во времена давно прошедшие, как, например, именно в Иеллостонском Парке.

Вообще между гейзерами и вулканами существует известная связь. Каждый вулкан, кроме лавы и пепла, выбрасывает всегда и в огромном количестве водяной пар, отчего извержения сопровождаются обыкновенно ливнями. Можно считать, что гейзеры суть последние стадии вулканической деятельности Земли, которая затем продолжает обнаруживаться уже только присутствием обыкновенных горячих источников. По времени образования геологи считают гейзеры Иеллостонского Парка древнейшими, за ними явились гейзеры Новой Зеландия и, наконец, исландские. В настоящее время охлаждение земной коры под влиянием выделений гейзеров и горячих источников должно считать главною причиною постепенного охлаждения Земли вообще.

Для сравнения с исландским Гейзером приведу таблицу наиболее замечательных гейзеров Иеллостонского парка с показанием для каждого его главных элементов:

Так как горячая вода легко растворяет разные горные породы, то обыкновенно как наружный бассейн гейзера, так и вся окружающая местность представляют отложения из так называемого гейзерита, главную составную часть которого составляет более или менее плотный аморфный кремнезем. Толща слоев этих отложений вообще еще не исследована, но, судя по небольшому содержанию твердых минеральных частей в гейзерной воде, надо полагать, что потребны были миллионы лет, чтобы образовались существующие ныне отложения.

По поводу связи точки кипения воды с давлением гейзеры послужили к открытию факта, что точка кипения зависит не только от давления, но также и от бо́льшого или меньшего количества газов, растворенных в воде. Чем этих газов меньше, тем точка кипения выше. Вот почему вода гейзеров, подвергавшаяся много раз кипению, может нагреваться до более высокой температуры, не закипая. Всякая посторонняя причина, способствующая передвижению масс воды внутри трубки гейзера и, следовательно, переходу масс более нагретых на поверхность, ускоряет извержение. Давно было замечено, что бросание камней в трубку гейзера, способствует ускорению извержения. В Иеллостонском Парке я узнал, что мыльная вода тоже ускоряет извержение. Это открытие сделано совершенно случайно китайцами-прачками, состоящими при гейзерных гостиницах «Парка». Пользуясь тем, что в гейзерных бассейнах постоянно имеется горячая вода, они ходили туда стирать белье и заметили, что извержение наступало раньше обычного срока. Вскоре многие посетители «Парка», в нетерпеливом ожидании извержения, стали бросать в бассейны куски мыла и, действительно, ускоряли этим наступление извержений. Однако, после нескольких подобных опытов гейзер затихал на многие дни, почему теперь бросание мыла в гейзерные бассейны запрещено под угрозою немедленной высылки из пределов «Парка».

Многие наблюдатели заметили, что известные гейзеры обладают как бы симпатией друг к другу и извергают воду одновременно, или же, наоборот, извержение одного как бы отнимает силу у другого. Однако, это далеко не общее правило, и два гейзера, находящиеся в близком расстоянии, в присутствии одних наблюдателей производили извержения одновременно, в присутствии же других — разновременно. Этот вопрос в высшей степени любопытен, и его следовало бы попытаться разрешить в Иеллостонском Парке, где наблюдения вообще можно делать с большими удобствами, чем, например, в Исландии, где до сих пор не открыто еще связи между столь близкими между собою гейзерами, как Большой Гейзер и Строкр; расстояние между ними менее 100 шагов. Одни наблюдатели полагают, что оба гейзера совершенно независимы, другие — что извержения их связаны известным синхронизмом. Можно предполагать, что многие рассказы о связи извержений разных гейзеров напоминают известный факт, будто бы замеченный Горебоу (Hoirebow). Он говорит, что если налить в бутылку воду из бассейна гейзера, то когда начинается извержение, вода в бутылке тоже приходить в беспокойное состояние, а если бутылка закупорена, то она лопается.

Очень интересное явление в бассейнах гейзеров заключается в цвете воды. Обыкновенно этот голубой или зеленоватый цвет никоим образом не может быть объяснен цветом дна бассейна, которого стенки и все окружающие отложения имеют ослепительно белый цвет. Притом же цвет гейзерной воды не изменяется, если ее поместить в трубку достаточной длины и рассматривать через нее белую поверхность. Вообще надо полагать, что вода в чистом виде имеет зеленовато-голубой цвет, но так как в реках, озерах и морях она заключает в себе множество посторонних тел в виде простой механической примеси, то обыкновенно приходится видеть цвет этих посторонних частиц; в самую же воду лучи света не могут проникнуть на значительную глубину. Однако, чем чище вода, тем зеленовато-голубой цвет обнаруживается яснее, и это, как известно, и наблюдается, например, в великолепной окраске вод швейцарских горных озер. Воды гейзеров, в смысле отсутствия механических примесей, тоже отличаются поразительною чистотой. Химические примеси вообще не имеют влияния на цвет воды.

Непосредственные опыты над цветом воды, заключенной в длинные трубки, были произведены Бунзеном, Тиндалем и многими другими учеными; результаты вполне подтвердили, что чистая вода в толстом слое пропускает через себя исключительно зеленовато-голубые лучи. Однако, это явление не объяснено еще с достаточною очевидностью, и очень может быть, что оно отчасти имеет и субъективный характер. Замечено, что нервы наших глаз имеют неодинаковую светочувствительность к лучам разных цветов и разной яркости. Так, например, при ярком свете глаз делается мало чувствительным к лучам бо́льшей преломляемости (синим и фиолетовым); при слабом свете, наоборот, глаз нечувствителен к лучам меньшей преломляемости (желтым и красным). Этим объясняется, почему солнечный свет кажется нам желтоватым, а лунный — голубоватым, хотя тот и другой, в сущности, одинаковы и различаются только яркостью. Поэтому очень может быть, что голубоватый цвет воды многих источников отчасти происходит только от ослабления белого света. Словом, явление далеко не так просто, как кажется с первого взгляда, и требует более обстоятельных исследований.

Оставляя дальнейшие подробности о Национальном Парке до описания личных впечатлений в следующей главе, скажу здесь, что это, действительно, одно из замечательнейших в физическом отношении мест не только в Соединенных Штатах, но и вообще на всей поверхности Земли. Благодаря большой абсолютной высоте, растительность тут не разнообразна — главным образом кедровые и сосновые леса. Эти леса по большей части девственны и непроходимы, и теперь еще имеется множество мест, куда не ступала до сих пор человеческая нога, особенно на хребтам. Кроме деревьев, растет много диких ягодных кустов: дикие вишни, крыжовник и смородина. Но особенно изобильны тут травы и полевые цветы; ими покрыты преимущественно высочайшие вершины хребтов, там, где прекращается уже древесная растительность.

Общая суровость климата такова, что зимою всякие сообщения прекращаются, парковые гостиницы закрываются, и даже снимаются посты кавалерийских разъездов. Тем не менее фауна здесь довольно разнообразна: водятся буйволы, олени, лоси, горные козы и бараны, антилопы, медведи, бобры, выдры, куницы, соболи, горностаи, зайцы и т. п. Между птицами, главным образом, встречаются: орлы, ястреба, тетерева, совы, соколы, дикие утки и гуси, журавли, вороны, синицы и дрозды. Пресмыкающиеся вообще редки, и лишь в местах, лежащих ниже 6000 футов, попадаются гремучие змеи. В Иеллостонском озере и в реках Парка уже и прежде попадалось много рыбы. В 1889 году, распоряжением «Рыбной Комиссии» (U.S. Fish Commission), в Иеллостонское озеро пущено множество молодых форелей, которые теперь быстро размножаются.

XXXIX. В Иеллостонском парке

Продолжаю прерванный рассказ. Я прибыл в Ливингстон в 4 часа утра и, покинув поезд, пошел в город. Все гостиницы были еще заперты, и электрические фонари ярко освещали совершенно пустые улицы. Между тем, поезд по боковой ветке на станцию Синабар пойдет лишь в 9 ч. утра (к каковому времени приходит сюда поезд с востока, из Чикаго, привозящий, главным образом, посетителей Парка) и, следовательно, так или иначе надо было где-нибудь пробыть целых пять часов. В таких случаях всего хуже полное одиночество. На мое счастье, вижу, идет молодой человек с фотографическою камерою через плечо. Ну, — думаю, — этот, верно, тоже собирается в Иеллостонский Парк. Я подошел и заговорил. Оказалось, что это был студент минной школы в Нью-Йорке, некто Окс (Francis Oakes), который, пользуясь летними вакациями, совершает объезд наиболее замечательных мест своего отечества. Теперь он из Елены (Helena), городка недалеко от Бьюта, где осматривал тамошний «санитариум», и едет, как я и предполагал, в Иеллостонский Парк. Понятно, что я был обрадован иметь спутником специалиста по геологии, и мы тотчас начали звонить у дверей ближайшей гостиницы, разбудили прислугу и заказали завтрак.

Затем мы отправились на железнодорожную станцию запастись билетами. Дело в том, что обозревать «Парк» может каждый желающий пешком, верхом или в экипаже. Для лучшего обозрения, конечно, всего поучительнее идти пешком, но для этого не хватало бы и месяца. Притом же более замечательные места отделены значительными пространствами, представляющими самый обыкновенный хвойный лес, так что прогулка по ним была бы простою тратой времени. Без проводника, пожалуй, немного и увидишь. Вот почему я и Окс порешили взять билеты на «круговую поездку» по «Парку». Для таких поездок и вообще для облегчения осмотра достопримечательностей образовалось целое общество, которое выстроило гостиницы на более поучительных и красивых местах и завело экипажи, в которых совершаются передвижения. Заплатив 50 долларов за поездку, продолжающуюся целую неделю, путешественник избавляется от всяких хлопот: его будут возить с пункта на пункт и высаживать на всех местах, достойных обозрения. На ночь его привезут в гостиницу, где будет приготовлена комната, пища и т. д. Конечно, при этом как бы лишаешься самостоятельности, но лично для меня не было другого исхода, тем более, что даже Окс, приехавший сюда с целью не обозрения только, а изучения — и тот поступил так же.

В 9 часов утра мы тронулись по боковой ветке Северной тихоокеанской железной дороги (Yellowstone park line) прямо на юг, по долине реки Иеллостон. Поговаривают, что в будущем проложат железные дороги и по самому «Парку», но это, вероятно, будет весьма затруднительно, и во всяком случае не скоро. Теперь ветка дороги проложена лишь на пространстве 51 мили (около 76 верст) до местечка Синабар (Cinabar), лежащего на северной границе «Парка». Поезд состоял из трех роскошных вагонов, и всех пассажиров набралось человек 30, прибывших по большей части из восточных штатов. Уже и тут можно было любоваться чудными видами на горы и ущелья. Дорога идет непрерывно в гору и имеет множество мостов, виадуков и туннелей.

У платформы конечной станции Синабар ожидало нашего поезда пять повозок (Stage) Общества Перевозки (National Park Transportation). Это были в высшей степени неуклюжие колымаги в виде огромного корыта, подвешенного на ремнях к раме на четырех колесах. В корыте устроено три или четыре скамейки, причём на каждой может свободно поместиться три человека; скамейки имеют спинки и достаточно мягки; все сидят лицом вперед. Для защиты от солнца и дождя устроена крыша на четырех железных палках по углам; от крыши можно опускать занавески из непромокаемой ткани. Кроме того, для предохранения от пыли, на каждую скамейку полагается большое шерстяное одеяло. Есть места и на козлах, рядом с кучером, а в иных повозках еще и выше, уже на крыше. Для помещения вещей, помимо пространств под скамейками, имеется обширное углубление сзади, прикрываемое кожею на ремнях с застежками. Для перевозки громоздких чемоданов и ящиков, которыми были особенно богаты представительницы прекрасного пола, у станции дожидались, кроме колымаг, еще две большие открытые платформы. Перевозочных средств оказалось более чем достаточно, и мы все свободно разместились не больше как по два человека на каждую скамейку.

Через какие-нибудь пять минут мы покинули уже Синабар и окружающие эту деревушку красноватые скалы (откуда и самое название: синабар значит киноварь). Путь, в виде хорошо устроенного шоссе, пролегает по узкому ущелью реки Гардинер (Gardiner River), притока реки Иеллостона, и идет непрерывным подъемом, так что, несмотря на шестиконную упряжку цугом, мы двигались довольно медленно, и только на небольших горизонтальных участках пускались вскачь. Окружающая местность весьма живописна и представляет крутые склоны гор, по большей части поросшие густым хвойным лесом.

Пространство до первой гостиницы «Мамонтовы горячие ключи» (Mammoth Hot Springs Hotel), около 11-ти верст, мы проехали в 1¹/₂ часа. Не доезжая гостиницы, ущелье расширяется в широкую, роскошную долину. По её середине воздвигнуто грандиозное, хотя и деревянное, но четырехэтажное здание с башнею. Это и есть гостиница. У веранды нас встретила целая ватага негров, которые тотчас разобрали вещи и повели каждого в отдельную комнату.

Вымывшись и переодевшись, мы все собрались в огромную, в два света, столовую залу и немедленно приступили к ленчу. Принятие пищи прошло очень оживленно в обсуждении предстоящей прогулки на ключи.

Перед самым зданием гостиницы, у края долины возвышается гора, представляющая, действительно, чудо природы. Эта огромная гора, высотою в 50 саженей и обнимающая пространство в 170 акров, т. е. более 50-ти десятин, с внешней стороны кажется, как будто, целым рядом замерзших каскадов самых разнообразных цветов, между которыми преобладает ослепительно белый. Во многих местах с горы поднимается пар. На горе нет ни одного дерева, ни одной травинки. Словом, издали это какая-то волшебная декорация, и чтобы понять, в чём дело, надо идти на самую гору.