Финляндия на пути к войне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если бы стали утверждать, что Главный штаб ничего не знал о тайных морских операциях тех дней, это утверждение в лучшем случае могло касаться только первого рейда, но никак не второго, который нашел подтверждение в документах Главного штаба, давшего «добро» на его проведение. Совершенно невероятно, чтобы высшее руководство страны, которое взяло на себя ответственность за все последовавшие военные операции, было бы не в курсе событий, которые были оговорены на совещании в Киле.

Это тем более справедливо, если принять во внимание высшую степень концентрации военного руководства: Маннергейм не желал быть «заложником у своего начальника штаба» и, действуя вполне самостоятельно, сосредоточил в своих руках все нити управления. Совершенно невозможно представить, чтобы такие ответственные военные решения принимались без его ведома. И если бы они, даже в узком кругу военного министерства, стали достоянием гласности, это могло роковым образом сказаться на судьбе офицера, который посягнул на властные полномочия маршала. В данном случае речь шла бы не о потере должности, а о военном трибунале. Но поскольку ничего подобного в последующие годы не наблюдалось и морское руководство пользовалось полным доверием Маннергейма на протяжении всей войны, совершенно невозможно предположить, чтобы оно превысило свои полномочия на самом ее пороге. В ходе процесса над виновниками войны гражданским руководителям страны было выгодно представить дело так, будто известные прогерманские военные круги Финляндии, превысив свои полномочия, способствовали началу войны. Высшее государственное и военное руководство несло полную ответственность за все происходившее.

Минирование подступов к Кронштадту с началом Барбароссы производилось также силами авиации. Оно было заранее подготовлено руководством Fliegerführer Ostsee и штабом военно-воздушных сил Финляндии путем проведения ознакомительных полетов вплоть до Утти (Коувола). Задание на минирование было утверждено начальником штаба Luftflotte-1 генералом фон Вюлишем 20 июня 1941 г., при этом присутствовал финский офицер связи. В полете, начавшемся в 00 часов 10 минут 22 июня принимали участие 14 Юнкерсов-88 под командованием майора Эмига (Kampfgruppe 806 в Восточной Пруссии). Внезапность была достигнута тем, что на заключительном этапе — над ингерманландским побережьем — полет выполнялся на очень низкой высоте и заход над Кронштадтским заливом был осуществлен со стороны Ленинграда. В результате застигнутая врасплох зенитная артиллерия Кронштадта не сделала ни одного выстрела. Сброс 28 магнитных мин был проведен как на обычной тренировке. Находившийся в ведущем самолете финский офицер связи вывел группу в оговоренный ранее воздушный коридор для посадки на освобожденный аэродром Утти, где была проведена дозаправка.

^{Полеты немецких бомбардировщиков над Ленинградом в ночь на 22 июня 1941 г. Бомбардировочный полк Kampfgruppe 806, насчитывавший 14 Юнкерсов-88 и подчинявшийся Fliegerfiihrer Ostsee, совершил в ночь Барбароссы вылет из Восточной Пруссии в направлении Ленинграда. Пройдя вдоль побережья Финского залива и сделав петлю над территорией Ингерманландии, он на бреющем полете в 3.05 вышел к Кронштадтскому рейду, над которым каждый из самолетов сбросил по две магнитных мины. Советские силы противовоздушной обороны не успели открыть огонь, и полк с помощью финского офицера связи, находившегося в ведущем самолете, совершил запланированную посадку в Утти для дозаправки на обратный путь. Наряду с этим хорошо известным полетом финские военные журналы содержат многочисленные свидетельства о другом бомбардировочном рейде, который был совершен примерно в это же время через территорию Южной Финляндии для минирования Невы силами 15–18 самолетов. Они также произвели дозаправку на аэродроме Утти. Карта Музея военно-воздушных сил Центральной Финляндии}

В русских изданиях этот случай также нашел свое отражение. Новиков пишет:

Заправившись, Юнкерсы-88 сразу же через воздушный коридор Порвоо вернулись в Восточную Пруссию. Финский офицер связи по-прежнему летел вместе с ними. Недавно подполковник Ансси Вуоренмаа из различных дневников военного времени собрал воедино материал о втором перелете немецких бомбардировщиков над территорией Финляндии за пару часов до начала Барбароссы. В ходе этого перелета немецкий бомбардировочный полк, достигнув северного побережья Ладоги, резко повернул на юг и через озеро, с «черного хода», не вызывая тревоги, вышел на цели в районе Ленинграда в момент «X». Известно, что этими целями являлись названные финнами объекты, связанные с судоходством по Неве: германский военный атташе в Москве рекомендовал нанести удары по Свирской электростанции и по железнодорожному мосту.

Ограниченный круг русских источников не позволяет прийти к окончательным выводам о масштабах и объектах бомбардировок в первую ночь войны. Но совершенно очевидно, что в это время бомбардировочный полк Люфтваффе пролетел через территорию Финляндии в район Невы. Он должен был вернуться в Финляндию немногим позднее того полка, который производил минирование вод близ Кронштадта.

Известна дискуссия министра иностранных дел Виттинга и посла Орлова по этому поводу. Когда Виттинг делал представление в связи с бомбардировками Аландских островов, Орлов в свою очередь говорил о налетах на СССР с территории Финляндии. На это Витгинг не без издевки заметил, что самолеты, естественно, вернулись на свои базы! Сарказм отчасти был оправдан, но он, как мы видели, содержал в себе не всю правду.

Согласно договоренности, немцы начали использовать аэродром в Хельсинки вечером 22 июня 1941 г. Уже знакомая нам Kampfgruppe 806 в составе 12 Юнкерсов-88 в 20 часов 30 минут поднялась в воздух и приземлилась в Мальми в 23 часа 45 минут. Через два дня начались срочные работы по расширению и удлинению взлетной полосы до 1500 метров, для чего пришлось снести 5 домов и спилить лес по обе стороны аэродрома. Перебазирование на Хельсинки было вызвано неприспособленностью аэродрома в Утти. Во всяком случае уже 25 июня 1941 г., с вступлением Финляндии в войну, с аэродрома Хельсинки в небо поднялись четыре Юнкерса-88, направившихся на Кронштадт, где безуспешно пытались бомбардировать крейсер «Киров».

Обещанная ранее бомбардировка канала Сталина состоялась в ночь с 27 на 28 июня после реконструкции аэродрома Мальми. Шлюзы действительно были повреждены, но группа потеряла своего командира — майора Эмига. Его самолет, взорвавшись из-за неправильно настроенного механизма бомбы, врезался в землю неподалеку от шлюза № 3. На обратном пути еще один самолет вынужден был сделать аварийную посадку на аэродроме Утти. Поскольку бомбардировка была успешной, незадолго до этого заброшенная в район канала и отброшенная от него силами охраны диверсионная группа получила по радио приказ переключиться на Мурманскую железную дорогу.

Руководство русской базы в Ханко, видимо уже за несколько дней до начала войны, обнаружило свое изолированное положение, поскольку финские войска — в соответствии с договоренностью, достигнутой с немцами в Хельсинки — стали концентрироваться на границе района уже с 12 июня и были в полной боевой готовности к 20 июня 1941 г.

Представитель Люфтваффе в Хельсинки капитан Норденшельд, узнав 22 июня утром об обстреле финской территории русской артиллерией Ханко и об одновременной бомбардировке Аландских островов, запросил разрешения на ответные действия, которое ему и было предоставлено. Согласно обзору военного положения, сделанного финскими военно-морскими силами, около 20 немецких самолетов вечером 22 июня в 22 часа 30 минут совершили налет на базу Ханко. Русские средства ПВО открыли огонь, в небо поднялись истребители, завязался воздушный бой. Как пишет Кабанов, германское нападение преследовало уничтожение шести находившихся на базе торпедных катеров, которые, однако, не понесли потерь, поскольку все они накануне были перебазированы в другое место.

Кабанов продолжает:

На следующий день 23 июня 1941 г. немцы вновь совершили налет на Ханко, сначала — в 14 часов 45 минут 11 самолетами, через час силами 21 бомбардировщика. Третий собственно немецкий налет состоялся только шестью машинами вечером 25 июня в 19 часов 42 минуты, когда военные действия уже начались. Мотивы германского руководства могли быть двоякого свойства. С одной стороны оно желало выполнить высказанные финнами уже в Зальцбурге и в Берлине конкретные пожелания. С другой — бомбардировками Ханко надеялись спровоцировать русских на ответный огонь, чтобы поскорее покончить с формальным нейтралитетом Финляндии, уже достаточно раздражавшим немцев. Это. же стремление просматривалось и в морских операциях Германии. Ее торпедные катера досаждали морскому сообщению в финских территориальных водах без официального разрешения со стороны Финляндии в то время, когда последняя еще оставалась нейтральной.

По инициативе немцев сразу же после начала Барбароссы был предпринят глубокий рейд на Беломорско-Балтийский канал Сталина. Цель заключалась в разрушении некоторых шлюзов, что позволило бы прервать судоходство между Финским заливом (через Ладогу и Онежское озеро) с Ледовитым океаном. Решение о направлении диверсионного отряда было принято из-за опасений, что немецкие самолеты на начальном этапе войны могли не долететь до цели или произвести недостаточно точное бомбометание. Операцию, которая получила кодовое наименование Shiffaren, организовывал из Каяни немецкий майор Шеллер. Ее проводили силами 16 финнов-добровольцев, входивших в состав отряда глубокой разведки Главного штаба (Отделение Марттина). Обычно его отделение располагалось в Роканлампи, в 10 км к югу от Каяни. Поскольку Финляндия еще находилась вне войны, Главный штаб решил, что оплачиваемые немцами участники рейда не должны были носить финскую форму и оружие. Им следовало предоставить гражданскую одежду, немецкое вооружение и взрывчатку, что и было сделано. Отряд перебрасывали к месту назначения на двух больших немецких гидропланах Хейнкель-115, стартовавших с Оулуярви. Самолеты, очевидно, входили в состав немецкой флотилии гидросамолетов, расположенной в Банаке (Норвегия), но техническую подготовку осуществляла финская команда, отправленная к месту старта в Палтаниеми командованием военно-воздушные сил Финляндии.

Старт с озера Оулуярви состоялся 22 июня 1941 г. в 22 часа и самолеты сразу же, пролетев немного севернее Соткамо и Кухмо, взяли курс на восток. Самолеты шли на бреющем полете, далеко обходя известные русские аэродромы. Лишь достигнув Белого моря, повернули на юг и в результате после трех часов полета приводнились на большом Коньозере, к востоку от канала. Отряд на резиновых лодках был высажен на берег ранним утром 23 июня, откуда он начал свой длинный рейд, немцы вернулись в Финляндию. Вечером 28 июня отряд попытался осуществить свое задание на канале, но к хорошо охраняемым шлюзам подойти не удалось. Получив по радио указание об отмене операции, отряд на обратном пути израсходовал запас взрывчатки в нескольких местах на трассе Мурманской железной дороги. Отряд благополучно вернулся обратно, хотя и имел несколько стычек с русскими. Потери составили два человека. В итоге отряд находился на задании с 22 июня по 11 июля 1941 г., пройдя 375 км.

В этом рейде финны принимали участие не только в составе диверсионной группы. Возвращавшимся немецким самолетам необходимо было обеспечить прикрытие финских истребителей. Штаб военно-воздушных сил вызвал вечером 21 июня в Хельсинки лейтенанта Совелиуса (эскадрилья истребителей в Весивехмаа), которому начальник штаба подполковник Сарко в присутствии германского военно-воздушного атташе Норденшёльда разъяснил суть задания. На вопрос Совелиуса следует ли это понимать так, что Финляндия вместе с Германией находится в состоянии войны, Сарко ответил: «Об этом лейтенанта не спрашивают!» В журнале штаба военно-воздушных сил зафиксировано, как 21 июня в 21 час 45 минут находившемуся на аэродроме в Хельсинки лейтенанту Совелиусу сообщили о возможном прибытии на аэродром Йоэнсуу «самолетов BW для прикрытия операции по проведению десанта за восточной границей». Товарищ по эскадрилье Иоппе Кархунен не без иронии замечает в одном из своих воспоминаний: «Пелле Совелиус прибыл из штаба военно-воздушных сил в Хельсинки и впервые держал свой язык за зубами». Покров строжайшей секретности сопровождал все это предприятие.

Днем 22 июня Совелиус в качестве командира отряда из четырех самолетов Бревстер (Совелиус, Иконен, Алхо и Даль) отправился в Йоэнсуу, «откуда следовало вести воздушное прикрытие двух немецких гидропланов, возвращавшихся из России». Сам отряд прибыл 23 июня и в следующую ночь вылетел на задание в район Отрасъярви. Пробыв в воздухе более двух часов и не встретив гидропланы, которые немного сбились с курса, он вернулся в Йоэнсуу. Финны за два дня до вступления Финляндии в войну пролетели на четырех современных истребителях над территорией Советского Союза более двухсот километров! Немецкие машины благополучно приземлились в Палтамо, задание было выполнено. Упрямство финнов проявилось в том, что они до самого последнего момента находились в воздухе, один из самолетов (Даля) — поскольку кончилось горючее — даже не дотянул до аэродрома и вынужден был сесть на воду в заливе Куннасниеми.

Интересно отметить, что в бумагах процесса по делу над виновниками войны имеется упоминание об этой вынужденной посадке. Но никто не догадался поинтересоваться ее причинами, поскольку она была произведена на финской стороне.

В связи с возросшей угрозой войны, начиная с 21 июня 1941 г., финны один-два раза в день стали проводить систематические разведывательные полеты над Финским заливом. Они осуществлялись силами шестой разведэскадрильи над районами Ханко, Палдиски и Таллинна.

В воздушное пространство противника вторгались и в районе Карелии. Когда накануне войны в Главном штабе стал разрабатываться наступательный вариант будущих военных действий и приступили к сбору информации о положении по ту сторону границы на северном побережье Ладоги, начальник оперативного отдела полковник Тапола 21 июня запросил пожелания II армейского корпуса, отметив при этом, что имеются результаты старых аэрофотосъемок в направлении Хиитола и Сортавала. 22 июня 1941 г. он отдал приказ по штабу военно-воздушных сил:

Из анализа фотографируемой местности и списка получателей становится ясно, что материал требовался для планирования двух операций — «Хитольской» и «Сортавальской».

Но пожелание легче высказать, чем выполнить. Эскадрилья дальней разведки в Тиккакоски поручила выполнение задания на длинноносом Блейнхайме экипажу лейтенанта Сиириля (впередсмотрящий капрал Хярё, стрелок Туркки). Первый вылет состоялся 23 июня в 12.45–15.30, но фотографирование не удалось из-за поломки аппаратуры. На следующий день полет повторили, но самолет уже через час вынужден был вернуться из-за слишком большой облачности. Третий вылет состоялся в тот же вечер с 18 до 21 часа. Удалось сфотографировать дорогу Симпеле — Лайкко — Илмее — Марьякоски — Хиитола — Тиурала. Утром 25 июня 1941 г., в день вступления Финляндии в войну, основная часть задания была выполнена. Завершающий вылет состоялся утром 27 июня, в ходе которого обнаружили новую, отсутствовавшую на картах дорогу в районе Толваярви. Все пять вылетов на одном и том же самолете выполнял один и тот же экипаж. Таким образом, Финляндия, по крайней мере трижды, совершала полеты над чужой территорией до того, как ее вступление в войну придало им «законный» характер.

Аналогичные акции проводил и Советский Союз, особенно в районе морских границ Финляндии. Русские продолжали следить за ситуацией в акватории Аландских островов. 23 июня в 14.45 три русских бомбардировщика дважды нападали на небольшое финское судно «Дисеан» (280 тонн), находившееся к северу от Утё, у Книвскяр. Бомбы прошли мимо, но капитан получил легкие осколочные ранения.

Неудача постигла два советских гидроплана, производивших разведку неподалеку от Порвоо 24 июня 1941 г. и вынужденных в 12.45 из-за поломки мотора у одного из самолетов приводниться в территориальных водах Финляндии. Технически исправный самолет вскоре взлетел и отправился за подмогой. С финского берегового укрепления сразу же был послан катер, экипаж которого взял в плен трех летчиков и их документы. Катер начал буксировку самолета в гавань, когда в 15.05 для оказания помощи прилетели два советских гидроплана МБР-2. Но остановить катер, несмотря на облеты, они не смогли. Ни одна из сторон огня не открывала — формально до следующего дня страны сохраняли мирные отношения. В 15.50 самолет был доставлен в гавань Кунгсхам. Финляндия захватила его в качестве трофея еще до начала войны. О произошедшем инциденте прессе не сообщалось, ноты протеста советским дипломатам не посылались, не говоря уже о возвращении самолета и его экипажа на родину.

Из окончательного графика операции «Зильберфукс» от 6 июня, планировавшего наступление расположенных в Северной Финляндии германских войск по направлению Салла — Кандалакша, наглядно видно, как в день «X» (22 июня) «пятый воздушный флот наносит удар по Северному флоту Советского Союза и по военно-воздушным базам Мурманска и Кандалакши, разрушает канал Сталина, прерывает сообщение по Мурманской железной дороге по обе стороны от Кеми, а также минирует Кольский залив и выход из Белого моря». Противовоздушная оборона собственной территории была организована в результате предпринятых следующих мер: прибывшее морем 12 июня 1941 г. в Оулу зенитное подразделение 467 установило две батареи в Рованиеми, две батареи в Кемиярви и одну — в Соданкюля. В район Петсамо из Норвегии в составе передовых частей 22 июня прибыла тяжелая зенитная артиллерия.

Поскольку начальники штабов армии Норвегия и пятого воздушного флота 20 июня подробно обсудили использование немецких военно-воздушных сил на северном фронте, то 22 июня, с началом военных операций на юге, Фалькенхорст отдал приказ приступить к выполнению всех запланированных операций.

Грандиозные планы, однако, не были реализованы в полном объеме. Почему? Главным образом, из-за нелетной погоды. В день Барбароссы погода была «+8 °C, облачно, дождь, отсутствие видимости», но тем не менее части 2 и 3 горной дивизий захватили, согласно плану «Реннтиер», район Петсамо. Через границу Финляндии эти сухопутные войска перешли в 2.30, т. е. за полчаса раньше, чем на юге. Ко второй половине дня были уже в Петсамо и к вечеру в Колттакёнгас (Борис и Глеб). Парккина и монастырь были захвачены. Хотя на следующий день 23 июня погода и не улучшилась, эта операция привела в 11 часов к разведывательному полету русского самолета в Лиинахамари (2 D) и в 11.30. к бомбардировке Сванвика в Норвегии (3 D). И на следующий день, когда «тучи висели над головами», русские самолеты-разведчики сбросили в 12.50 свои бомбы на аэродром Киркинес и дразнили в 13.45 зенитки в Парккина. Очевидно, к востоку погода была несколько лучше, поскольку русские могли подниматься в воздух. Тогда как в Рованиеми, «финском командном пункте» немцев 24 июня 1941 г. признавали: «Люфтваффе не может приступить к операциям в районе Мурманска из-за плохой погоды. Пикирующие бомбардировщики следует переместить в Рованиеми; обдумываем возможность нанесения ударов самолетами Стука в районе Саллы и по Мурманской железной дороге».

Лишь оборудованные хорошими приборами всепогодные бомбардировщики Юнкерс-88 совершали в этих условиях свои полеты, но их насчитывалось поначалу всего около десятка. После разведывательного полета одного из Юнкерсов ранним утром 23 июня восемь машин произвели минирование Кольского залива и Полярного, близ Мурманска. Вечером 24 июня минировали даже мурманский рейд. Исходили из того, что не следует выводить из строя корабли, достаточно того, чтобы они оказались запертыми в заливе, ибо в скором времени они достанутся немцам! В день вступления Финляндии в войну (25 июня) Юнкерсы-88 произвели налет на Мурманскую железную дорогу близ Кандалакши, а поздно вечером бомбардировали аэродром Нива. Самолеты поднимались с аэродрома в Киркенесе (Норвегия), а не с финской территории. И поскольку маршруты полетов ради сохранения секретности пролегали над Северным Ледовитым океаном, то информация об этих операциях не становилась достоянием официальных лиц Финляндии.