Финляндия на пути к войне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По этой причине проблема представлявших собою военный вакуум Аландских островов стала предметом обсуждения на переговорах о сотрудничестве между Финляндией и Германией, и мы видели, что для сохранения финских сил оккупация архипелага была предложена Германии. По политическим соображениям та оставила решение проблемы Аландов целиком на усмотрение финнов. Финляндия считала их оккупацию как одну из первоочередных задач в предстоящей войне. Операционные планы под названием «Регата» были набросаны уже в августе 1940 г. В связи с тем, что и Германия и Швеция уже не принимались в расчет, вопрос заключался в том, кто успеет к цели первым — Советский Союз или Финляндия. В решающей степени это зависело от достоверной информации о том, когда начнется война. Именно эти важные сведения немцы предоставили друзьям финнам, хотя точная дата в ходе переговоров в Хельсинки и Киле (в начале июня) еще не называлась. В связи с началом собственной мобилизации (17 июня) Финляндия смогла сосредоточить в юго-западных районах страны войска и корабли, предназначенные для Аландских островов.

И в то же время отсутствовали какие-либо достоверные сведения относительно готовности Советского Союза осуществить операцию на Аландах. Во всяком случае, этого опасались, поскольку Москва еще в ходе переговоров с англичанами в августе 1939 г. просила предоставить Советскому Союзу архипелаг в качестве военной базы, а после Московского мира она при помощи своего нового консульства внимательно отслеживала процесс демилитаризации. С кем же, как ни с СССР, предстояло вести гонку в этих условиях? Теперь Советский Союз, в отличие от оценок, имевших место в военных планах Финляндии 30-х гг., был связан на множестве других направлений. Несмотря на огромный советский флот, его сил тем не менее не хватило бы для аландской операции, но этого в то время никто не мог предугадать. Поэтому действовали по схеме: годами ожидавшаяся гонка могла стать реальностью. Финны почувствовали облегчение лишь после того, как соперник не объявился на старте.

19 июня 1941 г. Главный штаб отдал предварительный приказ о готовности к проведению операции «Регата». Исходя из него, штаб военно-морских сил 20 июня 1941 г. отдал свой приказ, согласно которому операция должна была начаться 21 июня в 16 часов 15 минут. В результате хорошо спланированная и тщательно подготовленная переброска финских войск из Турку, Уусикаупунки и Раума на Аландские острова была проведена за несколько часов до начала Барбароссы. За одну ночь с материка на архипелаг на 23 кораблях было переброшено 5000 солдат с боевой техникой, включавшей в числе прочего 69 орудий. В порты назначения заблаговременно были отправлены офицеры для организации приема. Весь прибрежный флот, в том числе обладавшие сильной огневой мощью линкоры «Вяйнямёйнен» и «Илмаринен», прикрывали проведение операции.

Военные корабли Финляндии уже днем 21 июня 1941 г. передислоцировались в район Науво-Корппо, куда за ними вечером проследовали транспорты с войсками. Ночью, правда остановились на границе территориальных вод, ожидая подтверждения германского нападения на Советский Союз. И после того как оно было получено, в 4 часа 30 минут движение было продолжено. Около 6 часов утра русские бомбардировщики появились в этом районе и попытались бомбардировать линкоры, укрепления Алскари и канонерку, но без особого успеха. Разгрузка транспортных судов прошла быстро в то же самое утро. Можно лишь спросить, откуда Финляндия знала «точное время» именно в ночь Барбароссы, чтобы осуществить столь крупную операцию в водах демилитаризованных Аландских островов? Финляндия признала себя в состоянии войны только через три дня, вечером 25 июня 1941 г. В ту же ночь немцы заминировали горловину Финского залива и финские подводные лодки с торпедами и минами несли дежурство посреди залива — все в точном соответствии с тем, что было спланировано в Киле. Все произошедшее нельзя объяснить чистой случайностью, финны несомненно имели информацию о том, что должно было произойти. Благодаря Германии Финляндия выиграла «крейсерскую гонку» к Аландским островам, о которой велись разговоры еще задолго до начала войны.

Финляндия конечно же знала о нарушении ею международных норм в связи с оккупацией ею Аландских островов, и отчасти по этой причине ее протест против русских бомбардировок ограничился лишь представлением ноты. Если бы она пожелала сделать из них большую сенсацию, ей бы пришлось объяснять, что делали в этих водах ее корабли. С другой стороны оккупация означала объявление военного положения на территории Аландских островов, и советское консульство уже не могло работать в условиях и по меркам мирного времени. В просьбе советского консульства 21 июня доставить в Марианхамн продовольствие было отказано. На архипелаг не допускались новые наблюдатели. Персонал консульства — 31 человек — был вывезен, вопреки его протестам, вечером 24 июня 1941 г., за день до начала войны между Финляндией и Советским Союзом. Эвакуированный на корабле «Пер Брахе» персонал прибыл в Турку ранним утром 25 июня, как бы специально для того, чтобы удостовериться в первом большом налете русской авиации на город.

Выходу минных заградителей на задание предшествовали два военных совещания, каждое применительно к своему оперативному району. Führer der Torpedoboote коммодор фон Бютов провел его со всеми командирами группы Корвет 18 июня 1941 г. в помещении морской школы кадетов в Суоменлинна. На следующий день он отправился в Турку, где на борту минного заградителя «Танненберг» провел аналогичное совещание с группой Аполда. Сотрудничество с финнами позволило подготовиться к сложной операции под прикрытием военных учений в обстановке, проводимых в условиях, напоминавших мирное время.

Накануне Барбароссы 21 июня 1941 г. обе группы минных заградителей, а также приданные им торпедные катера прикрытия сосредоточились на исходных позициях для начала операции. Еще в приказе от 17 мая 1941 г. командирам обеих групп предоставили «далеко идущее право отступить в другие районы для минирования» и подчеркнули, что правомерна постановка заграждений, затрудняющих свободу передвижения противника, и в незапланированных местах.

Группа Кобра отправилась на задание 21 июня в 21 час 40 минут на постановку заграждения «Корбета» поперек Финского залива от мыса Порккала. Держали курс с севера на юг. Операцию прикрывали шесть торпедных катеров и две подводные лодки. Мины начали ставить в 22 часа 59 минут в три ряда на скорости 14 миль в час. Первое заграждение было поставлено в 23 часа 39 минут, второе — в 00 часов 40 минут. В пятом часу утра корабли вернулись в Суоменлинна. Ничто не помешало проведению операции, несмотря на светлую и безоблачную ночь.

Хотя непредвиденный казус все же произошел. Командир отряда подводных лодок капитан Бирнбахер, готовясь повернуть подлодки обратно, увидел на Таллиннском рейде стоявший на якоре линкор «Октябрьская революция» и запросил по радио разрешение на атаку. Просьбу засекли на радиостанции Вестенд, и на нее был дан положительный ответ, но Бирнбахер его не слышал. Разговор «глухих» в эфире возобновлялся неоднократно, но безрезультатно. В итоге столь многообещающая возможность из-за неисправности радиосвязи была упущена.

По немецким данным, для постановки заграждения «Корбета» было израсходовано 400 мин ЕМС и 700 буев против минных тральщиков. Это значительно превосходило первоначальные планы (300 мин и 500 буев), разработанные 17 мая 1941 г. И все равно заграждения, растянутые на 20 морских миль, не отличались плотностью: расстояние между минами составляло 226 метров, а между буями 56 метров.

Постановка западного заграждения «Аполда», от маяка Бенгтскар в направлении эстонского побережья, началась в тот же вечер 21 июня. Первый из четырех участков был поставлен в 23 часа 29 минут, последний — в 1 час 09 минут. В 2 часа 28 минут появившиеся в небе два русских гидроплана открыли огонь против немецких минных заградителей, которые ответили тем же. И поскольку операция Барбаросса началась только в 3 часа ночи, похоже, что первые залпы восточной войны, во всяком случае на Балтике, прозвучали еще до момента «X» — в связи с постановкой заграждения «Аполда».

^{Поставленные немцами в ночь с 21 на 22 июня 1941 г. большие минные заграждения «Корбета» (между Порккала и Палдиски) и «Аполда» (к западу от Ханко между Бенгтскаром и Хииденмаа). Более редкие минные поля расположены к западу от обоих заграждений. Поставленное в это же время немецкими торпедными катерами небольшое заграждение «Гота» — к востоку от Хииденмаа. В центре — поставленные 26–27 июня финнами минные поля «Кипинола» и «Куолеманярви». Цель данной операции — запереть Балтийский флот Советского Союза в Финском заливе, что практически удалось сделать. (На основе схемы, опубликованной в книге: Kijanen К. Suomen laivasto 1918–1968. Helsinki, 1968.)}

В сравнении с восточной «Корбетой» «Аполда» была протяженнее и плотнее: она достигала в длину 27 морских миль, насчитывая 590 мин ЕМС и 700 буев против минных тральщиков. Расстояние между минами составляло около 114–116 метров, между буями — 91–92 метра. Глубина постановки выбрана таковой, чтобы торпедный катер или всплывшая подводная лодка могли попасться в ловушку.

Неожиданная и скоротечная операция по минированию Финского залива, благодаря содействию Финляндии, удалась сверх всяких ожиданий. Грозный Краснознаменный флот уже в первую ночь войны оказался запертым в узкой береговой зоне и в восточной части залива, потеряв тем самым, несмотря на свою мощь, стратегическое значение.

Фронт вокруг Ханко в годы войны-продолжения является примером того, как первоначальные, заранее составленные планы, даже при их пересмотре, могут влиять на ход событий. Хотя советская база в Ханко представляла для Финляндии серьезные неудобства, в ходе весенних переговоров 1941 года финны последовательно исходили из того, что «Ханко является военной базой, нацеленной на Германию», завоевание которой поэтому лучше предоставить Берлину. С позиций военно-морской стратегии так оно и было: лишь Ханко совместно с Палдиски и другими военно-морскими базами в Прибалтике могли перекрыть вход в Финский залив для германского флота. Но в своих планах немцы не спешили с внезапным захватом Ханко, перенеся решение этой задачи на несколько недель после начавшейся войны, дожидаясь, когда их военно-воздушные силы освободятся для проведения операции. Роль Финляндии сводилась к организации блокады базы, которую осуществляла 17 дивизия, подчиненная морскому командованию.

События в Ханко стали разворачиваться сразу же после начала Барбароссы. Можно сказать, что три дня войну против Ханко вела пока что не Финляндия, а Германия. Так, германские военно-воздушные силы бомбардировали Ханко уже вечером 22 июня (в налете участвовало 20 самолетов) и во второй половине дня 23 июня (30 самолетов), тогда как финны лишь наблюдали за происходившим со стороны.

Аналогичной активностью в период так называемого «трехдневного нейтралитета» Финляндии (22–25 июня) отличались вокруг Ханко и немецкие военно-морские силы. Оба отряда германских торпедных катеров каждую ночь бороздили воды Финского залива, совершенно не принимая во внимание дипломатическое положение Финляндии. Правда, они действовали не без молчаливого благословения финского военного руководства.

Германские наземные силы также имели свои интересы в районе Ханко: переброшенная под аккомпанемент внешнеполитического спора по шведским железным дорогам из Норвегии 163 дивизия Энгельбрехта поначалу планировалась для захвата Ханко. Но после совместно проведенной рекогносцировки базу лишь блокировали, не стремясь к ее немедленному захвату. На этот позиционный фронт вскоре прибыл батальон шведских добровольцев, поскольку в Швеции многие полагали, что Ханко представляет угрозу и для их страны.

Поведение Финляндии и Германии различалось, между прочим, тем, что Финляндия не дала спровоцировать себя на объявление войны, когда русская артиллерия в Ханко 22 июня и в последующие дни открывала огонь. Лишь вечером 22 июня командир 17 дивизии получил приказ прекратить мирный транзит в Ханко, используя для этого в качестве предлога «отсутствие подвижного состава» и иные объяснения. На следующее утро 23 июня по распоряжению Главного штаба Финляндии была прервана проходившая через Хельсинки телефонная и телеграфная связь Ханко с Таллинном.

Таким образом, за три дня до вступления в войну Финляндия сохранила свое «дипломатическое лицо» в Ханко, но братство по оружию давало себя знать в менее значимых делах (например, арест нескольких эстонских рыбаков, взятых немцами в плен и доставленных в Турку).

Немцы изначально предусматривали использование подводных лодок в Финском заливе. В связи с этим уже в первом обстоятельном плане, разработанном Seekriegsleitung'ом 6 марта 1941 г., Финляндия должна была получить разовое подкрепление в виде 8 подводных лодок из 12 планировавшихся для операции Барбаросса. Адмирал Шнивинд полагал 18 апреля, что для проведения сложного минирования эстонского побережья потребуются подлодки и, по крайней мере, две немецких субмарины следует оставить к востоку от поставленных заграждений для торпедирования советских кораблей и минирования Кронштадтского залива. В памятной записке Фрикке от 7 мая 1941 г. выполнение этих же задач планировалось возложить на финнов или на военно-воздушные силы, но в операционном приказе Marinegruppe Nord от 17 мая две немецких подводных лодки были зарезервированы для их присутствия в водах Кронштадта. На совещании в Киле 6 июня финны по их собственному предложению получили в свое распоряжение «восточный» (на деле — центральный) сектор Финского залива. Немцы сократили количество своих субмарин на Балтике до пяти, а минирование вод Кронштадта они произвели в основном с воздуха.

Коммодор Аймо Саукконен подчеркивает, что сразу же после Зимней войны в Финляндии начались приготовления, принимавшие во внимание новую обстановку. К сентябрю 1940 г. основные идеи уже были сформулированы, а к апрелю 1941 г. подготовлены тщательные расчеты. На переговорах с немцами лишь согласовали уже имевшихся планы с требованиями совместного сотрудничества. «Барбаросса не внесла серьезных изменений в разработанные планы. Чем очевиднее становился поход Германии в Россию, тем больше сил перебрасывалось на восток, как и планировалось с самого начала».

Финны уже на достаточно ранней стадии — после Берлинских переговоров, но до совещания в Киле — приступили к передислокации судов. Приказ о переводе подводных лодок и новых минных тральщиков «Риилахти» и «Руотсинсалми» из района Турку-Наантали в Финский залив был отдан 3 июня 1941 г. Таким образом нельзя отрицать активность нашего собственного флота. Штаб подводного флота переехал из Турку в Хельсинки 11 июня 1941 г. Поскольку приказ о построении флота в боевые порядки был отдан 16 июня, накануне большой мобилизации в Финляндии, последние передвижения осуществлялись уже в ее общих рамках.

Финны сообщили о своих намерениях немцам уже 16 июня, и Führer der Torpedoboote в Хельсинки передал эту информацию в Берлин. В день «X» финны помимо заградительного минирования в водах Аландского архипелага планировали произвести постановку мин с подлодок у эстонского побережья: а) еще до наступления дня X с трех подлодок при входе в Таллиннский залив и б) с интервалом в три дня — два заграждения к востоку, на трассе, ведущей к Кронштадту. Между этими минными заграждениями оставались проходы для торпедных атак финских подводных лодок. Финские подводные лодки должны были вести свои операции восточнее 25 градусов восточной долготы. Западный сектор оставался свободным для немецких военно-морских сил.

В приказе, полученном финскими субмаринами, сформулированы задачи как по минированию вод на минимальном удалении от вражеского берега (иными способами выполнить эту задачу незамеченным было невозможно), так и определена наступательная тактика торпедных ударов. Приказ на его исполнение командирам подводных лодок был отдан капитаном третьего ранга (впоследствии командующим подводным флотом Финляндии) Арто Кивикуру. Он был отдан устно, на картах, доставленных из штаба военно-морских сил, были очерчены лишь районы действия. О выполнении секретного задания нельзя было даже делать запись в корабельном журнале.

Когда командиры подводных лодок сравнили полученные ими задания, которые означали не что иное, как начало войны, в их головы закрались сомнения: нет ли здесь какой-то ошибки? Ведь германо-советская война еще не началась, не говоря уже о вступлении в нее Финляндии. И когда Киянен в качестве представителя командиров прибыл к Кивикуру для выяснения дела, он получил резкий ответ: «Выполняйте задание без всяких вопросов, за спиною стоит очень высокий начальник!». Офицеры повиновались.

Германский военно-морской атташе фон Бонин отметил 22 июня 1941 г. в своем дневнике: «Находившиеся сегодня в Финском заливе на задании финские подводные лодки получили разрешение командующего военно-морских сил наносить удары, если им попадутся в высшей мере достойные цели (линкоры!) или возникнут очень благоприятные возможности для атаки». В целях сохранения тайны экипажам возвратившихся с задания подводных лодок (минирование эстонского побережья) было отказано в предоставлении отпуска, их держали в карантине до того момента, пока Финляндия не вступила в войну против Советского Союза. Вся документация о поставленных минных полях была оформлена только 26 июня 1941 г., т. е. с началом войны. В ходе второго рейда подводных лодок 23–24 июня два минных поля были поставлены к западу от острова Суурсаари.

^{Минные поля, поставленные в ночь на 22 июня 1941 г. тремя финскими субмаринами у эстонского побережья в водах Мохни, Калгрунда и Кунды, а также 23–24 июня в районе Суурсаари, Рускери и Лянсивиири. Хотя немцы напрямую и не требовали прямой поддержки такого рода, финны, которые на переговорах в Киле 6 июня отказались пропустить немецкие подводные лодки в восточную часть Финского залива, хотели тем не менее продемонстрировать исполнение возложенных на них ожиданий в рамках братства по оружию}