Жаркое лето 1953 года в Германии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На самом деле в такой политике СССР не было ничего нового. Сталин говорил о «легитимном» германском национализме в речи, посвященной 24-й годовщине Октябрьской революции в ноябре 1941 года. В тяжелейший для СССР момент, когда вермахт стоял у ворот Москвы, советский лидер публично оправдывал занятие в 1936 году демилитаризованной Рейнской области и даже «аншлюс» Австрии в 1938 году как «собирание немецких земель». Во время войны Сталин изрек ставшую афоризмом фразу «Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается». Созданный в СССР в 1943 году «Национальный комитет Свободная Германия» провозглашал не социалистические, а национальные лозунги, что очень настораживало западных союзников (американцы, разрабатывавшие планы раздела и деиндустриализации Германии, удивлялись, что пострадавшие от этой Германии русские так предупредительно относятся к немцам). После окончания войны компартия Германии под влиянием «советских друзей» прямо заявила в своем первом публичном воззвании 11 июня 1945 года, что навязывание советской системы немцам неправильно, так как не «отвечает современным условиям в Германии»[4]. Вальтер Ульбрихт, наиболее четко выполнявший все указания Москвы, выступал после войны за отмену коммунистического приветствия «Рот фронт» и партийной эмблемы «серп и молот».

С другой стороны, многие немецкие коммунисты, особенно те, кто сидел в гитлеровских тюрьмах и лагерях, искренне не понимали «национальных» лозунгов своей партии. После 1945 года они хотели отомстить не только видным нацистам, но и миллионам простых мещан-бюргеров, которые были вполне довольны своей жизнью в «третьем рейхе», пока с Восточного фронта не начали приходить тысячи похоронок, а на немецкие города не посыпались тонны английских и американских бомб. Члены КПГ искренне ненавидели тех бывших нацистов и их попутчиков, которые после 1945 года стремились втереться в доверие к союзникам и делали вид, что никогда ничего не слышали о газовых печах в концлагерях и массовых расстрелах.

Но в конкретных условиях Германии 1949 года приходилось считаться с настроениями многих миллионов немцев, готовых приспособиться к любому режиму, если он гарантировал им определенный материальный достаток.

На следующий день после избрания Аденауэра канцлером 16 сентября 1949 года лидеры СЕПГ Ульбрихт, Пик, Гротеволь и Эльснер отправились в Москву, чтобы убедить советское руководство наконец-то согласиться на создание восточногерманского государства. На встрече с Маленковым, Берией, Булганиным, Молотовым, Микояном и Кагановичем гости из Берлина предложили следующий сценарий развития событий.

Прежде всего, учитывая приоритеты советского руководства (воссоединение Германии как буржуазно-демократического и нейтрального государства), делегация СЕПГ предложила образовать Национальный фронт на основе движения народных конгрессов, чтобы иметь платформу борьбы за германское единство в обеих частях страны.

Предложив советским друзьям эту «конфетку», немецкая делегация перешла к основному пункту и попросила согласия на учреждение «в первой половине октября» 1949 года временного правительства и преобразование Народного совета во временную Народную палату (то есть парламент). Платформой нового правительства должно было стать претворение в жизнь решений Потсдамской конференции США, Англии и СССР 1945 года (денацификация, демократизация, демилитаризация и демонополизация Германии — известны как «четыре Д») и борьба за вывод всех иностранных войск из Германии. После образования Временного правительства СВАГ должна была передать ему свои функции и преобразоваться в Советскую контрольную комиссию (СКК), которой предписывалось лишь наблюдать за выполнением ГДР принятых после 1945 года решений союзников.

Делегация СЕПГ предложила в Москве для утверждения состав Временного правительства и попросила разрешения не проводить сразу выборы в Народную палату (СЕПГ нужно было некоторое время, чтобы убедить своих партнеров по Демократическому блоку согласиться на единый список кандидатов блока на выборах).

Для того чтобы молодая ГДР сразу могла взять резвый экономический старт и продемонстрировать своему населению способность добиться улучшения жизненного уровня широких масс, Пик и его товарищи просили Москву о помощи. Конкретно речь шла о поставке в 1949 году из СССР 200 тысяч тонн проката, 13 тысяч тонн хлопка (с повышением этого количества в 1950 году до 30 тысяч тонн) и 1000 пятитонных грузовиков. Для повышения норм отпуска продуктов населению по карточкам с 1 января 1950 немецкие коммунисты хотели получить из Советского Союза 380 тысяч тонн зерна (в том числе 150 тысяч для создания резерва) и 20 тысяч тонн жиров[5]. Для наращивания экспорта в страны социалистического лагеря (чтобы получать взамен сырье и полуфабрикаты) будущие руководители ГДР просили разрешения предоставить часть продукции так называемых «Советских акционерных обществ» (САО). 20 °CАО были образованы в 1946 году, являлись собственностью Советского Союза, и их продукция шла в СССР в счет погашения репараций. Эти заводы были включены в народно-хозяйственный план Советского Союза. В 1947 году САО производили 32 % промышленной продукции, в том числе более 80 % часов, мотоциклов и бензина. На советских предприятиях работали 13 % всех занятых на производстве в советской оккупационной зоне[6].

Что касается внутренней политики, то делегация просила согласия на возвращение бывшим рядовым членам НСДАП активного и пассивного избирательного права, проведение обмена партбилетов (то есть чистки рядов) СЕПГ и публикацию полного собрания сочинений Сталина на немецком языке.

Для демонстрации реальности суверенитета ГДР предлагалось вернуть из СССР на родину до конца 1949 года всех немецких военнопленных и упразднить исправительные лагеря, которые советские правоохранительные органы образовали в Восточной Германии (при этом содержавшихся там осужденных предполагалось этапировать в СССР, а тех, в отношение кого еще продолжалось следствие, передать органам власти ГДР).

Наконец, делегация СЕПГ просила выделить 320 тысяч марок ФРГ в месяц на поддержку КПГ в Западной Германии (главноначальствующий СВАГ В. Чуйков был готов предоставить только 250 тысяч).

Советские руководители не решились дать немецкой делегации ответ сразу и попросили изложить все высказанные пожелания на бумаге, чтобы ознакомить с ними Сталина. Ответа от советского лидера немцам пришлось ждать до 27 сентября. Причем Сталин так и не встретился с делегацией СЕПГ, предпочтя передачу гостям письменного ответа. Все предложения по образованию ГДР были одобрены, причем для подчеркивания суверенитета нового государства СССР соглашался аккредитовать при правительстве ГДР дипломатического представителя в ранге посла и одновременно разрешал ГДР сделать то же самое в Москве[7]. Это был сильный ход, если учесть, что западные державы при образовании ФРГ не разрешили Аденауэру даже создать МИД, оставив всю внешнюю политику Западной Германии в своей компетенции.

Сталин соглашался и на ключевое положение правительственного заявления ГДР: Потсдамские договоренности предусматривали лишь временную оккупацию Германии, а Оккупационный статут для Западной Германии превращает эту временную меру в «незаконную военную интервенцию».

Давая «добро» на роспуск своих исправительных лагерей в Германии, СССР был против этапирования содержавшихся там осужденных немцев в Советский Союз и предлагал выпустить на свободу часть заключенных, а остальных передать немецким органам.

Были удовлетворены и все просьбы экономического характера, за исключением того, что вместо 30 тысяч тонн хлопка в 1950 году СССР был готов поставить лишь 20 тысяч.

Таким образом, несмотря на то, что руководителям СЕПГ пришлось задержаться в Москве, их визит закончился полным успехом. По возвращении из Москвы Пик и Гротеволь провели 30 сентября и 1 октября раздельные консультации с представителями политических партий и общественных организаций, входивших в Демократический блок. И ХДС, и ЛДПГ удалось уговорить перенести проведение выборов в Народную палату на осень 1950 года. При этом союзникам по блоку не сказали, что планируется представить единый список кандидатов, так как это могло бы вызвать протест и сорвать всю процедуру провозглашения ГДР. Чтобы лучше понять, почему ХДС и ЛДПГ согласились на создание восточногерманского государства, следует отметить, что лидеры и большинство членов этих партий с горечью восприняли образование ФРГ, в правительство которой вошли их политические единомышленники. К тому же «западные» ХДС и СВДП (Свободно-демократическая партия; так называли себя западногерманские либералы) пренебрежительно относились к своим восточным собратьям, видя в них «русских наемников».

Убедив партнеров по блоку, ЦК СЕПГ сам дал 4 октября 1949 года «зеленый свет» будущему государству. И вот, наконец, 7 октября Народный совет (330 членов) был преобразован во временную Народную палату Германской Демократической Республики (этот день впоследствии стал главным национальным праздником ГДР). 10 октября СВАГ была преобразована в СКК (Советская контрольная комиссия), передав свои основные полномочия новому государству. На следующий день Народная палата ввела в действие выработанную в мае 1949 года конституцию и избрала одного из лидеров СЕПГ Вильгельма Пика президентом республики.

Интересно, что процедура провозглашения ГДР 7 октября 1949 года проходила в здании бывшего министерства авиации Геринга (здесь нет символики, просто это было одно из немногих сохранившихся в Берлине крупных административных сооружений). Причем за столом президиума висел огромный транспарант: «Только общегерманское правительство преодолеет национальную нужду!». То есть и при образовании ГДР всячески подчеркивалось, что это всего лишь шаг на пути к единству Германии. Народный совет преобразовал себя в Народную палату простым способом: депутаты поднялись с мест в знак своего согласия. На церемонии 7 октября присутствовали дипломаты из военных миссий Болгарии, Венгрии, Польши, Румынии и Чехословакии. СВАГ направила в бывшее министерство авиации всего лишь заместителя начальника управления по информации полковника Назарова, что было довольно ясным сигналом.

Вильгельм Пик после своего избрания президентом принес присягу следующего содержания: «Клянусь посвящать свои силы благополучию немецкого народа (а не населения ГДР. — Прим. авт.), соблюдать конституцию и законы республики, добросовестно исполнять обязанности и исповедовать справедливость по отношению к каждому». После этого букет цветов первому (и как выяснилось позднее — последнему) президенту ГДР преподнесла самый молодой депутат Народной палаты Маргот Файст, ставшая впоследствии женой Эриха Хонеккера (с 1971 года — генерального секретаря ЦК СЕПГ). Вечером молодежь устроила в честь образования нового государства факельное шествие, и эта традиция существовала вплоть до конца ГДР.

Вильгельм Пик был первым в истории Германии коммунистом — главой государства. Он родился в 1876 году и был по профессии столяром. В 1919 году социал-демократ Пик принадлежал к числу отцов — основателей КПГ, а после ареста Тельмана (1933 год) в 1935 году на Брюссельской конференции КПГ был избран председателем ЦК КПГ, то есть возглавил руководство партии в эмиграции. После объединения СДПГ и КПГ советской зоны Пик стал одним из сопредседателей новой СЕПГ. Этого человека отличала простая и живая манера общения, и большинство населения ГДР с симпатией относилось к своему президенту вплоть до самой его смерти в 1960 году. Так как равной по формату политической фигуры тогда не нашли, вместо президента был учрежден коллективный глава государства — Государственный Совет.

12 октября 1949 года Народная палата единогласно избрала премьер-министром ГДР Отто Гротеволя, родившегося в 1894 году и с 18 лет участвовавшего в социал-демократическом движении. Во время Веймарской республики (к которой коммунисты стояли в непримиримой оппозиции) Гротеволь занимал различные государственные посты, в том числе был министром правительства земли Брауншвейг (эта земля впоследствии сыграла в истории Германии роковую роль, предоставив австрийцу Адольфу Гитлеру германское гражданство, что и позволило тому со временем занять пост рейхсканцлера). После 1945 года Гротеволь создал в Берлине Центральный комитет СДПГ (прежнее партийное руководство было дискредитировано, так как безвольно приняло приход НСДАП к власти) и с самого начала активно выступал за объединение с КПГ. При этом вопреки мнению многих западных историков эта идея была популярна в широких социал-демократических массах, которые видели в расколе германского рабочего движения основную причину успеха нацистов в 1933 году. После образования СЕПГ Гротеволь вместе с Пиком стал сопредседателем партии.

Правительство Гротеволя (состоявшее из трех вице-премьеров и 14 министров) во многом было уникальным по германским меркам. Семь его членов раньше были рабочими, шесть сидели в гитлеровских застенках, а четыре были вынуждены во время «третьего рейха» покинуть Германию. Был, правда, в кабинете Гротеволя и один бывший член НСДАП — представитель ХДС Луитпольд Штайде (министр труда и здравоохранения). В целом же партийный состав первого правительства ГДР был следующим: восемь членов СЕПГ (вице-премьер Ульбрихт, министры внутренних дел, юстиции, народного образования, планирования, промышленности и внешней торговли), четыре — ХДС (вице-премьер Отто Нушке, министры иностранных дел, труда и почты), три — ЛДПГ (вице-премьер Германн Кастнер, министры финансов и торговли). По одному министерскому посту получили ДКПГ и НДПГ (соответственно министры сельского хозяйства и восстановления). Министр транспорта был беспартийным. Самым молодым министром был представитель СЕПГ 44-летний Пауль Вандель (народное образование). На своем первом заседании 14 октября правительство назначило 15 статс-секретарей (то есть заместителей министров), восемь из которых были членами СЕПГ (а из них семь до 1946 года состояли в КПГ). Один из ведущих теоретиков СЕПГ Антон Аккерман стал статс-секретарем МИД и вскоре практически «выключил» из активной повседневной работы (хотя и сам не был хорошим организатором) номинального главу внешнеполитического ведомства, христианского демократа Георга Дертингера (советская дипмиссия в ГДР считала Дертингера врагом СССР и ставленником Ватикана)[8].

В своих первых заявлениях в качестве главы правительства Гротеволь назвал основной целью кабинета «восстановление экономического единства Германии». Это вполне вписывалось в шкалу приоритетов Сталина, который в приветственной телеграмме руководству нового государства охарактеризовал ГДР как «фундамент единой, демократической и миролюбивой Германии». 17 октября 1949 года СССР установил с ГДР дипломатические отношения. Причем интересно, что газета СКК «Теглихе Рундшау» расценила этот шаг как подтверждение последовательности внешней политики Советского Союза, ранее первым признавшего КНДР, КНР и государство Израиль (!).

Итак, в октябре 1949 года сформировались два германских государства, которые сразу же вступили в конкурентную борьбу, так как претендовали на роль модели для будущей воссоединенной Германии. И все же между ГДР и ФРГ было коренное отличие. Если западные союзники и Аденауэр делали основной упор на укреплении Западной Германии в ущерб достижению германского единства (для них был приемлем только один вариант его достижения — безоговорочное присоединение ГДР к ФРГ, что было тогда абсолютно нереально), то СССР рассматривал ГДР как прообраз будущей Германии, будучи готовым к компромиссам по окончательному государственному устройству единой страны.

Противоречие между СССР и западными державами (прежде всего, США) было простым: американцы хотели видеть (пусть и не всю) Германию в НАТО, а Москва, памятуя горькие уроки 1941 года, настаивала на нейтральном статусе будущей единой Германии, не претендуя на то, чтобы единое государство было социалистическим.

В заключение можно процитировать, на наш взгляд, абсолютно верное мнение немецкого историка Вильфрида Лота: «Сталин не хотел никакой ГДР. Он не хотел ни сепаратного государства на территории советской оккупационной зоны, ни вообще социалистического государства в Германии. Вместо этого он стремился к парламентской демократии для всей Германии, которая лишила бы фашизм основы в обществе и открыла бы Советскому Союзу доступ к ресурсам Рурской области. Это должно было быть достигнуто совместными действиями держав-победительниц. Социалистическое сепаратное государство ГДР было, прежде всего, продуктом революционного рвения Вальтера Ульбрихта, которое смогло развиться на фоне западной практики отгораживания»[9].

Говоря проще, чем активнее Запад действовал против СССР, тем труднее было советскому руководству тормозить усилия Ульбрихта по построению в ГДР социалистического строя. И тем не менее, вплоть до 1953 года Москва была готова пожертвовать и социализмом, и самой ГДР ради создания демократической и нейтральной Германии.

Название этого раздела нуждается в немедленном уточнении, так как внутренняя политика ГДР данного периода была самым тесным образом связана с положением на международной арене и, в частности, с курсом Советского Союза в германском вопросе. Причем вплоть до июля 1952 года общий алгоритм этой взаимосвязи можно описать следующим образом: руководство СЕПГ пыталось всеми силами ввести в ГДР социализм, а советское руководство тормозило пыл своих немецких друзей, так как не оставляло надежды на объединение Германии. Однако конфронтационная политика Запада, жесткая антикоммунистическая кампания в США («маккартизм») объективно играли на руку сторонникам ускорения строительства социализма в ГДР, так как перед лицом угроз своей безопасности (особенно после создания НАТО в апреле 1949 года) СССР был вынужден укреплять ГДР и СЕПГ как ее основную политическую силу.

Как уже упоминалось, СЕПГ была создана в апреле 1946 года путем слияния восточногерманских организаций КПГ (около 600 тысяч членов) и СДПГ (681 тысячи). Организационная структура новой партии была построена по социал-демократическому образцу: высшим органом было правление, а не ЦК. Все руководящие посты в СЕПГ должны были заниматься на паритетных началах (то есть на равных условиях между бывшими коммунистами и социал-демократами). Идейной основой СЕПГ провозглашался марксизм (но не ленинизм) и партия проповедовала особый немецкий путь к социализму, отличный от советского. Например, считалось, что в Германии не нужна диктатура пролетариата, так как это чисто русское явление (в России, дескать, к диктатуре пришлось прибегнуть потому, что рабочий класс составлял ничтожно малую долю населения, в Германии же индустриальный пролетариат численно преобладал). Особые взгляды СЕПГ полностью поддерживались СВАГ и ВКП (б).

До конца 1947 года в СЕПГ вступили 500 тысяч человек и, таким образом, членом партии стал каждый девятый взрослый житель советской оккупационной зоны. Конечно, среди вновь вступивших было много карьеристов и приспособленцев, рассчитывавших на какую-нибудь непыльную должность в госаппарате. Условия приема в СЕПГ были по социал-демократически либеральными: не предусматривались ни кандидатский стаж, ни рекомендации членов партии.

[4] Цит. По: Klessman C. Die doppelte Staatsgruendung. Deutsche Geschichte 1945–1955. Bonn, 1986. S. 413.

[5] Starlitz D. Die Gruendung der DDR. Von sowjetischen Besatzungsherrschaft zum sozialistischen Staat. Muenchen, 1995. S. 244–247.

[6] Weber H. Geschichte der DDR. Muenchen, 1985. S. 215.

[7] Staritz D. Die Gruendung… S. 248–252.

[8] АВП РФ, ф.082, оп. 40, п. 254, д.5, л.4.

[9] Loth W.Stalins ungelbtes Kind.Warum Moskau die DDR nicht wollte.Muenchen, 1996. S.10.