Жаркое лето 1953 года в Германии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Платошкин Николай Николаевич

Жаркое лето 1953 года в Германии

Введение

По улицам крупного европейского города (это Берлин) движутся советские танки Т-34. Несколько человек бросают в них камни. Именно эта фотография стала символом событий в ГДР 17 июня 1953 года. Удачно снятые фото пишут историю лучше, чем десятки исследователей. Остается только придумать для фотографии удачный слоган. В отношении июня 1953 года в ГДР он звучит примерно следующим образом: рабочее (или народное) восстание против тоталитаризма, жестоко подавленное советскими войсками.

Но так ли это было на самом деле? Почему произошли тогда массовые волнения на территории ГДР? Какова была роль в их возникновении и развитии обоих лагерей «холодной войны»? Какие цели преследовали политики в Берлине, Бонне, Москве, Вашингтоне и других ведущих столицах мира того периода?

Многие могут спросить: а зачем собственно нужно знать ответы на эти вопросы сегодня, когда уже нет ни ГДР, ни СССР и кончилась «холодная война»? Да потому, что события тех времен до сих пор используются для формирования общественного мнения о нашей стране, особенно среди молодежи, не пережившей Второй мировой войны и всего того, что сразу за ней последовало.

Если на смену исторической правде приходят полутона и белые пятна, особенно сейчас, когда, казалось, исчезли все табу и сняты покровы с самых надежно хранимых тайн 40-x—50-x годов, то, значит «холодная война» еще не закончилась в умах многих людей. Возможно, кому-то захочется переписать ее историю задним числом, увидеть себя в новом зеркале истории, которое послушно отретуширует в правильном свете все, о чем не очень-то приятно вспоминать.

Подчас прошлое хочется вытравить из памяти, иногда хочется, чтобы память выхватывала из череды прошедших лет только те моменты, которые не заставляют напрягаться совесть в поисках оправданий тех или иных поступков. Это применимо к отдельным людям, так же как и к целым государствам.

В данной книге содержится трактовка событий июня 1953 года в Восточной Германии на фоне международных отношений того периода человеческой истории, который можно охарактеризовать как не наступивший перелом или упущенный шанс. Многим тогда казалось, что после смерти Сталина «холодная война» будет скоро забыта как досадное недоразумение и бывшие союзники по антигитлеровской коалиции снова станут друзьями. Германия, разделенная после 1945 года, опять станет единым демократическим государством, откуда уже никогда не будет исходить угроза миру. И действительно, по крайней мере в Москве и Лондоне были готовы к тому, чтобы списать события 1947–1952 годов («железный занавес», гражданские войны в Китае и Греции, образование НАТО, берлинская блокада, война в Корее, маккартизм и процессы над американскими шпионами в Восточной Европе) в архив и начать строить отношения между Востоком и Западом с чистого листа.

Но этого не произошло. «Холодная война», как и всякая другая война отвечала чьим-то интересам и долгосрочным замыслам. Чьим же конкретно? Вот об этом и пойдет речь в этой книге. И если после ее прочтения те, кто интересуется историей нашей страны и ищет в ней уроки для будущего, что-то переосмыслят или наоборот найдут лишнее подтверждение своим убеждениям (главное, чтобы таковые были), автор будет считать, что книга написана не зря.

В последнее время мы, граждане бывшего СССР, уже стали привыкать к тому, что единственным чувством, которое нам полагается испытывать за собственную историю, должен быть стыд. Мы все время извиняемся перед другими и часто за то, за что, вообще-то, должны извиняться перед нами. Советский Союз хотят по возможности вычеркнуть и из истории уже после того, как эта во многом уникальная и неповторимая страна со всеми своими достижениями и ошибками исчезла с карты мира. Теперь под угрозой исчезновения находится и историческое самосознание всех тех, кто родился и вырос на одной шестой части земной суши. Если же народ забудет свою биографию, или (что еще хуже!) станет стыдиться ее, то у такого народа нет самостоятельного будущего.

1953-й год был тем годом, когда история мира, или, во всяком случае, Европы могла бы пойти другим путем. Тогда, возможно, мы бы никогда не узнали, что такое противостояние вооруженных до зубов военных блоков, способных десятки раз уничтожить на Земле все живое.

Но шанс 1953 года был упущен, и решающую роль в этом сыграли июньские события в ГДР. К их истории мы и обращаемся, стараясь избегать устоявшихся догм и стереотипов.

Автор хотел бы выразить признательность своей супруге Наталье Платошкиной и Ирине Рубцовой, без чьей помощи появление этой книги было бы невозможным.

Глава I

«Восставшая из руин». ГДР в 1949–1952 годы

Некоторые западные ученые называют ГДР «нелюбимым ребенком Сталина». Это определение как нельзя точно отражает цели германской политики СССР в конце 40-х — начале 50-х годов. Советский Союз всеми силами пытался предотвратить раскол Германии, руководствуясь двумя основными, весьма прагматичными причинами. Во-первых, опыт Версальского договора 1919 года ясно показывал, что немцы как великая нация никогда не смирятся с унижением, и любые попытки диктовать Германии жесткие условия ведут только к росту националистических настроений. Без Версаля (с которым были несогласны 99 % немцев) Гитлер был бы невозможен. В свою очередь, германский национализм представлял угрозу прежде всего для СССР. Получались парадоксальные вещи: версальское унижение было продуктом США, Великобритании и Франции, а расплачиваться за ошибки западных держав пришлось Москве, которая, кстати, была против заключения Версальского договора. Вторая причина, определявшая стратегию и тактику СССР в германском вопросе 1949–1952 годов, была относительно новой. Советский Союз всеми силами пытался сорвать ремилитаризацию Западной Германии и включение ее в западный антисоветский блок. Причем тогдашняя логика Кремля и сегодня кажется абсолютно понятной: если одна Германия смогла опустошить в 1941–1945 годы половину СССР, то при помощи США (и особенно американского ядерного оружия) ФРГ могла бы добиться более «впечатляющих» результатов. И что характерно, опасения Советского Союза были отнюдь не беспочвенными: правительство ФРГ сразу же после своего образования 15 сентября 1949 года заявило о непризнании восточной границы Германии по рекам Одеру и Нейсе. Это означало, по сути дела, оспаривание прав СССР на часть Восточной Пруссии, которая с 1946 года была областью в составе РСФСР. И эту ревизионистскую линию Аденауэра полностью поддерживали западные державы-победительницы, особенно США.

В этих условиях СССР пошел на создание «своей» Германии в лице ГДР только в качестве ответной меры на учреждение ФРГ. Москва хотела лишь уравновесить западное преимущество, чтобы на равных продолжать игру на германском поле.

Если западные державы создавали ФРГ в тесном контакте с политическими деятелями только «своих» зон, то Советский Союз избрал здесь иную тактику.

На базе Восточной Германии было организовано движение Немецкого народного конгресса за единство и справедливый мир. Эта организация должна была представлять интересы всех немцев. Однако в Западной Германии деятельность Конгресса была сорвана оккупационными властями, считавшими эту затею «коммунистической подрывной пропагандой». Поэтому Конгресс постепенно превращался в предпарламент будущего восточногерманского государства, через который СССР отвечал на сепаратные действия США, Великобритании и Франции.

Весной — летом 1949 года на территории бывшего германского «рейха» развернулась гонка, в которой СССР был вынужден играть роль догоняющего. 8 мая 1949 года Парламентский совет (орган, состоявший из представителей ландтагов западных оккупационных зон) утвердил Основной закон (конституцию) Федеративной Республики Германии. Причем в этом документе говорилось о его действии для всей территории Германии. То есть советская оккупационная зона должна была просто присоединиться к Западной Германии на условиях последней. Советскому Союзу пришлось действовать, чтобы не остаться без козырей в германском покере.

29–30 мая 1949 года в Берлине собрался 3-й Немецкий народный конгресс (2088 делегатов, 647 их которых были из Западной Германии). Делегаты на конгресс избирались 15–16 мая на территории советской оккупационной зоны всеобщим и тайным голосованием (выборы в западных оккупационных зонах были запрещены). В выборах приняли участие 95,2 % населения Восточной Германии, из которых за единый список партий Антифашистско-демократического блока голосовали 66,1 %, а против — 33,9 % (или 4 080 272 человека)[1]. Преобладали на конгрессе члены Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) — основная политическая партия Восточной Германии, созданная в апреле 1946 года путем слияния организаций КПГ и СДПГ советской оккупационной зоны и сочувствующие. Среди делегатов конгресса были и представители других партий. Христианско-демократический союз (ХДС) насчитывал в 1947 году 218 тысяч членов. В партии шла острая борьба между теми, кто поддерживал тезис о руководящей роли СЕПГ в советской зоне, и теми, кто выступал за самостоятельную роль партии как выразителя интересов зажиточных и средних слоев общества, а также верующих всех социальных групп. 20 декабря 1947 года популярный лидер ХДС Якоб Кайзер был смещен со своего поста Советской военной администрацией в Германии (СВАГ) за то, что он как раз выступал против движения народных конгрессов. СВАГ, как высший орган государственной власти на территории Восточной Германии, имела право на подобные действия. И все же смещение Кайзера было крупной ошибкой, так как председатель ХДС был против вовлечения будущей единой Германии в западные военно-политические структуры. Вместо того, чтобы сделать из широко известного в обеих частях Германии политика альтернативу лидеру ХДС западных зон Аденауэру, СВАГ своими руками толкнула Кайзера в лагерь последнего.

Другой крупной «буржуазной» партией восточной зоны была Либерально-демократическая партия Германии (ЛДПГ), которая насчитывала в декабре 1948 года 200 тысяч членов. В апреле 1948 года эту партию городской интеллигенции и лиц свободных профессий возглавил Ганс Лох, настроенный на безусловное сотрудничество с СЕПГ.

Здесь следует отметить, что еще с 14 июля 1945 года основные партии восточной зоны входили в упоминавшийся выше Антифашистско-демократический (позднее просто Демократический) блок, который был для СЕПГ и СВАГ относительно надежным инструментом контроля за политической жизнью. Все партии и организации блока координировали свою деятельность и избегали конкуренции на выборах, согласовывая кандидатуры. Конечно, на практике это было выгодно СЕПГ.

Когда в 1948 году обострилась борьба вокруг будущего Германии, практически расколовшая ХДС и ЛДПГ (в этих партиях многие симпатизировали западным союзникам), по инициативе СЕПГ были созданы еще две партии, призванные уравновесить строптивцев в структурах блока. В мае 1948 года была образована Национально-демократическая партия Германии (НДПГ), стремившаяся стать политической родиной для бывших рядовых членов НСДАП и офицеров вермахта. СВАГ разрешила партии использовать лозунг «Против марксизма — за демократию!» Первым председателем партии стал Лотар Больц, состоявший в компартии Германии с 1928 года. В октябре 1948 года в НДПГ насчитывалось всего две тысячи членов[2].

5 августа 1948 года в Демократический блок была принята Демократическая крестьянская партия Германии (ДКПГ), которую возглавил бывший коммунист Эрнст Гольденбаум. В 1948 году партия насчитывала 30 тысяч членов.

Таким образом, к моменту созыва 3-го Немецкого народного конгресса СЕПГ через «своих людей» в других партиях могла задавать тон работы этого органа. В ответ на принятие Основного закона ФРГ 3-й конгресс утвердил проект конституции Германской Демократической Республики (ГДР). Причем подразумевалось, что это своего рода модельная конституция для будущей единой Германии. Документ был выдержан в умеренных тонах и заимствовал много положений из конституции Веймарской республики. Статья 1 проекта в качестве основной цели определяла достижение единства Германии. Таким образом, несмотря на ключевые позиции СЕПГ в системе Немецкого народного конгресса и его руководящего органа Народного совета, проект конституции ГДР был сформулирован таким образом, чтобы не служить препятствием для объединения страны (то есть отсутствовало всякое упоминание о «социализме», «марксизме» и т. д.).

СССР и СЕПГ явно ждали следующего хода западных держав, все еще надеясь, что западногерманское сепаратное государство создано не будет. Однако 14 августа 1949 года прошли выборы в парламент будущей ФРГ — бундестаг, который конституировался 7 сентября. 21 сентября 1949 года на территории ФРГ был введен оккупационный статут, по которому США, Англия и Франция осуществляли жесткий контроль над западногерманским государством.

Сильным ударом по СССР и его союзникам стало избрание лидера ХДС Западной Германии Конрада Аденауэра 15 сентября 1949 года федеральным канцлером (главой правительства) ФРГ. До последнего момента в Москве и Восточном Берлине не исключали, что этот пост может занять председатель СДПГ Курт Шумахер (социал-демократы получили на выборах в бундестаг 29,2 %, отстав от ХДС и его баварского «брата» Христианско-социального союза всего на 1,8 %). Конечно, Шумахер был, пожалуй, даже более рьяным антикоммунистом, чем Аденауэр. Но с другой стороны, лидер СДПГ шумно и активно выступал против раскола Германии и за скорейший вывод из страны всех оккупационных войск. Главное же было в том, что Шумахер яростно сопротивлялся планам включения ФРГ в западные военные структуры, так как понимал, что это окончательно похоронит все надежды немцев на воссоединение родины. Западные союзники, особенно США, относились к лидеру СДПГ с большой подозрительностью, а американский госсекретарь Д. Ачесон даже сравнил Шумахера с Гитлером за национализм и нетерпимость к взглядам, отличным от его собственных.

Напротив, Аденауэр был (причем не только в глазах Москвы) самым активным сторонником раскола Германии, так как он решительно выступал против нейтрального статуса объединенной страны. Для первого канцлера ФРГ безусловный приоритет имела ремилитаризация Западной Германии и ее равноправное вхождение в западные военные структуры, прежде всего НАТО. Аденауэр полагал, что сильная в военном и экономическом отношении ФРГ станет «магнитом» для советской оккупационной зоны и русским в конце концов не останется иного выхода, как с позором покинуть Германию.

Интересно, что к востоку от Эльбы теорию «магнита», только с другим полюсом, отстаивал «сильный человек» СЕПГ Вальтер Ульбрихт, которому было суждено определять судьбу ГДР до 1971 года. Ульбрихт считал необходимым использовать избрание Аденауэра канцлером, чтобы убедить Сталина в необходимости создания противовеса ФРГ в лице восточногерманского государства, которое своими успехами перетянет в «лагерь мира и народной демократии» Западную Германию. Причем, если основным козырем Аденауэра был начавшийся в ФРГ еще до ее образования экономический рост и улучшение условий жизни населения, то руководство СЕПГ делало упор на необходимость скорейшего объединения Германии и вывода с ее территории всех иностранных войск. В то время подобное апеллирование к национальным чаяниям немцев имело определенный успех в Западной Германии и вызывало серьезное беспокойство у Аденауэра и западных держав.

«Национальная линия» СЕПГ была согласована со Сталиным, а во многом даже исходила от советского лидера. Еще в середине 1948 года Москва настраивала СЕПГ в пользу отказа от учреждения собственного государства и указывала на необходимость усиления «национальной агитации». Сталин требовал от немецких коммунистов активнее привлекать к борьбе за воссоединение Германии бывших членов НСДАП и офицеров вермахта. Он даже высказывал мысль о воссоздании НСДАП с измененным названием и без милитаристской программы (именно эта идея нашла свое воплощение в образовании НДПГ)[3]. Воспитанные на интернационализме и отрицании «прусского милитаризма» лидеры СЕПГ восприняли советы Сталина с удивлением (будущий президент ГДР В. Пик отмечал, что они напоминали «нацистские лозунги»).

[1] Горшкова Г. Н. Национальный фронт демократической Германии (1949–1963 гг.). М., 1966, С. 66–67.

[2] Schroeder K. Der SED-Staat. Geschichte und Strukturen der DDR. Muenchen. 1998. S.42.

[3] Semjonow W. Von Stalin bis Gorbatschow. Ein halbes Jahrhundert in diplomatischer Mission 1935–1991. Berlin, 1995, S.253–254.