Третий рай: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Санек, который мог разговаривать с кем угодно и о чем угодно, причем зачастую даже не знаю предмет разговора - причем это не мешало ему убедительно доказывать то, о чем он и понятия не имел - вдруг устал после это небольшой речи.

Он, ощутив секунду слабости, поддался и поглядел на бутылку мученическим взглядом. Рут, который тоже колебался - чувствовал, что Саня знает что-то о его любимой девушке вдруг махнул тощей кистью и сказал.

- Хрен с ним, давай, накатывай, а то ведь помрешь ненароком. Да давай, давай - подтвердил небрежно, поскольку Саня вытаращился на него с изумлением и аж протрезвел на миг. - а то я тебя в своем районе не видел, а то я не знаю, что ты из себя представляешь. Ты ж даже с мускуловиками пить умудрялся.

Санек, берясь за горлышко, поморщился. Да, было такое дело. Мускуловик, который сидел напротив, вполне правдоподобно опрокинул рюмку - но, видимо, закоротил голосовую мембрану и сразу окончательно замолчал. К тому же, водка, на найдя пищевода, полилась обратно на подбородок... больше Санек этому экзотическому собутыльнику не наливал.

- Ладно, ладно - добродушно проворчал Саня, разливая пойло и содроганием представляя, как он это будет пить. - смотри-ка, ради своей любимой даже здоровье портить согласен. Но, предупреждаю сразу, может быть ты не будешь в восторге от того, что она говорила.

Саня пододвинул Руту рюмку усмехнулся, заметив его вытянувшееся и погрустневшее лицо.

- Только после второй расскажу. Так тебе - да и мне - спокойней будет.

Сгорающий от нетерпения Рут сам, сразу налил по второй, но Санек еще поиздевался, не спеша закусывая и не торопясь закуривая. А когда Рут уже был готов схватить его за грудки и вытрясти рассказ, не спеша начал.

- Ну так вот, она тебя называла гадом. Так и сказал - гад, гадина. Рассказала, что от большой тоски переспала с половиной мужского населения поселка, что со многими ей было так хорошо, как не было хорошо даже с резиновыми мальчиками. И гораздо лучше, чем с тобой. Но!!

Поднял палец Санек, осознав, что Рут налился свекольной густотой и тяжело задышал.

- НО при этом она уточняла - не знала, видимо, что ты будешь со мной пить. - так вот, она говорила, что не может забыть этого гада, а что должна. Что ни один из тех, кто пользовался ей, не смог заменить тебя. Потому что они все было стандартные, и, когда она устала быть такой как все - хотя как ей этого хотелось, как ей этого хотелось, если бы ты только знал - она опять стала вспоминать о тебе, придурок старый.

Саня думал, что Рут действительно будет рад - ну что такое, в конце концов, измена человека, который ужа давно стал свободным и порвал всякие отношения со своим прежним любовником? Эта девочка имела полное право пить положенные ее возрасту наслаждения полной чашей - и она, вырвавшись на свободу из общественной колоссальной тюрьмы, этим воспользовалась. Саня ее вполне понимал- народ, с которым ему довелось общаться, был, конечно, со своими тараканами в косматых головах и со своими, как говорили в его время, заморочками, был все-таки живым и настоящим. Ну а если уж на девочку, которая, как ни крути, не блещет красотой, есть спрос, то грех этот спрос не удовлетворить. И самой разобраться, в конце концов, что лучше - идеальные мускуловики или совсем не идеальные, но настоящие и живые люди?

Рут действительно должен был прыгать от радости - какой бы распутницей, от тоски или от похоти, девочка Стенка - здесь Танька - не была, образ худого, начинающего седеть человека оставался в сознании, как выжженное паленым клеймо.

Может, это и есть настоящая любовь? - думал Саня, стараясь собрать из двух расплывчатых нечетких образов Рута один приемлемый. Несколько стопок, легшие на старые дрожжи, слишком быстро довели его до кондиции. Рут сидел напротив, смотрел, как клюет носом отяжелевший Саня и жалел, что воспитание не позволяет ему пустить кровь по густой бороде - за такие хорошие новости. Он даже сжимал костлявый кулак и смотрел на него, на суставчатые обтянутые коже кости, и сомневался, может ли это грозное оружие доставить такие разрушения, какие бы ему хотелось? Да и удобно ли это - бить спящего человека? Судя по рассказам, которые лились из подвыпившего Санька нескончаемым потоком, бить упавшего, лежачего, а тем более спящего человека считалось недопустимым и позорным. Надо бы пробудить жалкого пьянчужку - сам Рут, как человек фактически непьющий, к непросыхающему Саньку относился со здоровой брезгливостью - но вот как к этому подступиться, он не знал.

Санек сам решил эту проблему - он вдруг вскинулся, как конь, которого жестко осадили на полном скаку, схватил бутылку, раскрутил ее так, что побелевшая от пузырьков водка пошла винтом...

Рут, недобро оскалившись, ждал - сейчас пьянь подзаборная, ханыга, синяк вольет в себя отраву, а на закуску получит хороший удар в зубы.... Он слышал, что еще в двадцатом веке гонцов, приносящих плохие вести, привязывали к электрическому стулу. Что с ними делали потом, узнать как-то не довелось, но уж ничего хорошего. Он, Рут, живущий среди благородных потомков благородных людей под куполом, может позволить себе один удар и за бессонные ночи, и за рвущую живот тоску, и главное, главное - за плохие вести.

Саня, похоже, почувствовал недоброе - поскольку встал и, продолжая покручивать поллитровку направился к выходу, по дороге опрокидывая стулья. Руту показалось, что он издевательски покосился на него - и от этой насмешки гнев вспыхнул, как бензин. Саня, с неожиданным для пьяного проворством оказался на крыльце, его преследователь замешкался. Он считал себя трезвым, но водка вероломно лишила его координации и замутила сознание болезненной тяжестью - так что, вывалившись на крыльцо, он успел как раз вовремя.

Рут занес руку над пятнышком плеши в густых нечесаных волосах, благо рост позволял это сделать сверху, и вдруг замер, а потом схватился за перила - подлый яд от резкого движения качнул его в сторону. И уже потом начала мямлить что все в порядке, что он зашел проведать своего больного знакомого...

Больной же знакомый молчал на крыльце, маленький против гренадерского роста Рута с открытым, готовым к питью ртом и застывшей на полпути рукой с заветной емкостью. А под крыльцом стояла кучка детей - Санек не мог разобрать, в чем они были одеты и какого возраста - и внимательно слушали поджарую румяную тетку с белоснежными волосами.

- Вот, дети, смотрите, до чего доводит яд, который в неразвитых сообществах продавали в магазинах ( кстати, кто помнит, что значит торговля?) наравне с продуктами питания. Я уже говорила, что действие этого яда очень коварно и очень неоднозначно. Сначала человек испытывает эйфорию, слабо похожую на чувство эйфории от здорового спорта. Поскольку остальные отделы головного мозга лишаются кислорода и не могут нормально функционировать, то больной человек перестает себя контролировать. Сейчас вы видите, как два алкоголика на второй стадии болезни собрались подраться из-за бутылки, которые, как всем известно, стоят в нашем обменнике совершенно свободно и доступны любому желающему. Прислушайтесь к речи того, что повыше, что хотел нанести удар. Он не пришелец, он работал у нас поставщиком генного материала. Все мы знали его как человека достойного, не запятнавшего себя бессмысленным уничтожением собственной жизни. И что теперь мы видим? Он опустился, за глоток отравы, которую ни один нормальный человек не будет в себя вливать добровольно, он хочет ударить второго, такого же несчастного, как и он. И что он говорит, понять не может никто.

Санек опустил руку с бутылкой, неуверенно и глупо ухмыляясь. В таком качестве ему приходилось выступать впервые в жизни. Рут сзади издавал нечленораздельные но, судя по интонации, выражающие самую крайнюю степень возмущения звуки. Санек покачнулся, пестрая стайка детей дружно шарахнулась назад. Старуха подняла кисть властным жестом.

- Не бойтесь, хоть алкоголики и склонны к немотивированной жестокости, этот дом, который давно уже стал скопищем пороков, находится под прицелом выборочных парализаторов. При малейшей попытке причинить нам вред это два больных человека будут обездвижены.

Санек очень медленно - чтобы не включились загадочные парализаторы - поднял руку со стиснутой в ней бутылкой. Говорить ему пришлось так же медленно - часть воли была направлена на то, чтобы собрать сумбурные мысли, часть на то, чтобы более- менее починить себе непослушный язык.

- Слушайте, дети, эту старую ( она хотел было по привычке сказать "козу") эту старую даму. В ее речах нет ни единого слова неправды. Вот эта мерзость, навязанная нам и предками, и властью, человека превращает в скотину. А потом убивает. И поэтому смотрите, что я сделаю...

Он еще раз крутанул профессиональным жестом бутыль и перевернул ее. Играющая на солнце витая струя устремилась к земле, запахло спиртом.

- Евлампия Арнольдовна - послышался звонкий голосок. - а что это он делает?

Саня даже не успел подивиться имени, словно пришедшему из Домостроя, как его обладательница презрительно махнула рукой.

- Ничего, не обращайте внимания, дети. Но запомните - перед нами типичный случай алкогольной анозогнозии. Этот человек, у которого мозг давно и прочно поражен бессмысленным употреблением этилового спирта, себе уже не подчиняется. Он подчиняется минутному капризу. Вот сейчас, перед лицом молодого поколения, ему взбрела в голову блажь - бросить пить. К тому же сейчас он считает, что выполнит это невыполнимое обязательство. Он в это искренне верит. Но завтра, страдая от похмельных мук, он про свои слова так же искренне забудет. И снова станет обещать. Я думаю, что обещал он это не только вам. В том мире, откуда он к нам явился, такие обещания можно было услышать много раз в день почти в каждой третьей семье. И им никто не верил. Пойдемте, мы довольно налюбовались этим жалким и позорным зрелищем. А с вами - старуха вытянула указательный палец куда-то за голову Санька - будет разговаривать старший. И общий сбор.

Санек заметил, что на загорелом пальце ноготь очень коротко пострижен и без следов лака - хотя в его мире учительницы щеголяли и в кольцах, и с маникюром. Но дальше на эту тему поразмыслить он не смог - Рут, отшвырнув его в сторону, ринулся за детворой, длинный, нескладный и расхлябанный, крича что-то оправдательное и вздымая тощие руки.

Санек тоже хотел было рвануть во след, остановить товарища по несчастью - но невозмутимая старуха проговорила еле слышно какие-то слова, и Рут отлетел назад, словно ударившись об какую-то стену. Санек замер, как соляной столб из совсем уже ветхого завета - испытывать на себе действие неведомого оружия он не собирался. Старуха же, продолжая гудеть что-то назидательное, простерла широкие рукава над головами учеником и повела их к выходу.