Третий рай: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- А почему ты его называла Арни?

- ОН иногда говорил, что на самом деле его предок обеспечил всем такую счастливую жизнь, но про него забыли. И если я буду называть его так, то это дань уважения незаслуженно забытому человеку... вот такой он, Рут...

- А ты можешь представить, что двести лет назад, я, когда решил стать космическим туристом, последний раз пошел с ним на пробежку...

Саня на миг отпустил руку Тани, только для того, чтобы наполнить рюмки, потом они молча торжественно выпили и ее ладошка с изломанными от копанья в земле ногтями опять скользнула ему под лапу. Таня курила одну за одной, по лицу ее струились слезы и, подождав, пока выскажется Саня - а этого ждать приходилось порой приходилось долго - добавляла.

- А как я была счастлива, когда прибегала к нему, в этот его уродливый райончик, который он себе отстроил. Не поверишь - первый раз пришла, так не знала, куда себя девать. А он с такой гордостью говорит - сюда только самые отважные ходят. Всякие слабачки второй раз даже приблизиться не могут. Это, говорит, не для слабонервных. А потом я с ним боролась, боролась... мне все казалось, что если я его смогу победить... а, не знаю, что мне там казалось. Знаю только, что все вот эти - Зотка, Снэк и прочие - все ушли прожужжали, нельзя тебе с человеком, для чего старались наши предки, вот ты для чего ночей не спал? Для каких целей был создан синтетический мускул? Для того, чтобы мы были счастливы. Так и будь счастлива. А это возможно только тогда, когда ты не выбиваешься из стада. Ты можешь хрюкать и визжать от радости, сама не понимая, от чего ты в таком восторге, но ты должна делать это вместе со всеми. У всех резиновые мальчики - и у тебя должен быть такой же. Он должен тебя смешить, как клоун, выполнять все твои прихоти, ты должна быть с ним на седьмом небе... да скучно мне с ними!!

Крикнула он и замолчала, давая высказаться Саньку.

- Да, мы с ним бегали... - отвечал ей Саня - мы бегали с ним... у нас еще было три собаки на двоих, вот мы брали их и в Лес, хоть зимой, хоть летом. Один раз звонит и говорит - пошли на пробежку. А я с бодуна жуткого.... Хорошо, конечно, пошли на пробежку, только я поеду на велосипеде. Ну и поехали... так вот. Он меня замучил, хотя бежал рядом. Я был с такого перепоя, что даже не мог педали крутить. А он бежал и бежал. А один раз на туристическом слете напились, и мирно культурно валялись на бережку. А уже утро, люди ходят к реке умываться... и мы слышим - родители учат своих детей. Вот никогда не пейте, как эти дяди, потому что тогда ни одного соревнования выиграть не сможете. Как нам обидно стало, ты даже не представляешь. А выпили мы... где-то по литру водки на рыло, пива бутылок по пять, ну и еще вина не помню сколько. И мы, такие обиженные, взяли и пошли на соревнования по спортивному ориентированию. И что ты думаешь? Заняли, то ли пьяные, то ли похмельные, первое место!!

- А еще мы с ним друг друга чувствовали. Я знала, когда он сообщит, и он знал, что я собираюсь к нему. Мы таились ото всех, и мне это было приятно. А потом, когда я открылась... ну, наверное, пропало ощущение тайны. Да и устала я быть не такой, как все. Мне захотелось жить, как все живут, и ничем не отличаться. А Рут говорил - мы с тобой могли бы стать легендой, мы бы вырвались из этого полуживотного существования, мы бы с тобой оказались неподсудными ни для кого, нам бы судьей был лишь одна любовь, а она прощает любые безумства... да плевать я хотела на его красивые слова!! Он старше меня, старше на двадцать лет!! Он уже будет одной ногой в могиле, а я еще буду молода!! Я все правильно сделала!! Я ему запретила со мной общаться, мы с ним даже видеться не хотим!! К тому же после того, что я сделала!! Не хочу его видеть!!

- И вот я сижу через двести лет, вокруг леса, наполненные всякими уродами, и слушаю его стихи, которые, помниться, он сам мне у костра читал. А ты знаешь, что у него была мечта - чтобы его стихи пели, пели, понимаешь? Он и сам пел, только голос у него был, как бы помягче сказать...отвратный. Глухой такой, гулкий, низкий. Он петь пытался, а никто слушать его не хотел. Вот так вот мечта и не сбылась...

Таня поднялась, подошла к нему, шатаясь, и Саня стал вытирать ее совершенно мокрое лицо, опухшие от слез губы.

- Я же была счастлива...я с другими была счастлива... все были такие хорошие... мне с ними было так приятно... даже лучше, чем с мускуловиками... но почему я этого гада забыть не могу? Я должна его забыть!!

Она рыдала на чужом мужском плече, и Санек гладил густые волосы, думая, сколько бы отдал Рут за такую возможность - и не испытывал никакого желания утешить, как может мужчина утешить женщину. Пора волчьих свадеб и синих снегов основательно выбила его из колеи.

*

Так и застали их вечером очередные жители поселения, пришедшие к смертнику с новой порцией утешения. Комната смердела застоялым духом перегара и табака, а за столом, который иллюстрировал своим видом разгульную и нездоровую жизнь прошлых эпох, нежно обнявшись, спали двое - и румяная щека девушки лежала в той же куче объедков, что и полуседая отросшая борода незваного гостя.

Люди постояли, посмотрели, пожали плечами, глубоко вздохнули и молча разошлись. В конце концов, каждый волен убивать себя так, как ему это нравиться, и никто не может вмешиваться в личную волю человека.

Саня обладал особенностью, которая бесила всех, с кем ему доводилось жить вместе в разные времена. Мало того, что он мог пить по нескольку дней кряду без остановки и практически без сна - один или не один, неважно. Он двигался по ночному городу или деревне в неопределенном направлении, глотал пиво, для которого в его брюхе днища не было, курил одну за другой, смотрел на звезды или просто мутное небо ненастья, разговаривал с каждым встречным. Потом пиво кончалось, он брал еще, потом еще, потом садился в ступоре и опять курил - но не спал. Зато когда мозг, отравленный беспредельными ударами алкоголя, отказывался повиноваться, наступала другая фаза запоя - сон. Санька срубало в любом месте, он сворачивался калачиком и пропадал для мира. В это время его можно было раздевать и одевать, переносить, ставить, раскрашивать красками, стричь наголо, пинать ногами и поливать водой - он спал. Ну а если свалиться удавалось удачно - в чьей- нибудь квартире и даже не на полу, то в ближайшие двое суток его мог поднять лишь один человек. Тот самый Костик, который написал стихи про волчьи свадьбы и бегал, как заводной, по пустым дорогам единственного сохранившегося тогда заповедного московского леса. Но он был жесток - он орал прямо в ухо своим трубным басом, он мог облить ледяной водой, он нещадно стаскивал одеяло или спальник и в морозы настежь раскрывал окно. Санек

ненавидел его в такие минуты самой лютой ненавистью, призывал на лысую голову все проклятья, которые знал - но поднимался.

Здесь Костика не было и быть не могло - и когда Таня, чей молодой организм быстро преодолел похмелье, попыталась его растормошить, то получила только слегка отползшее под бровь веко и полоску красного от давления белка. Рот, выпустивший некое незнакомое ругательство, дохнул таким абмре, что бедная девочка шарахнулась в сторону, как ошпаренная. Потом посмотрела на согнутое перед столом тело, потерла щеку, на которой вдавленным узором отпечатались какие-то стебли, и с молодой прытью выскочила на крыльцо.

Но, видимо, что - то серьезное произошло в окружающих поселение лесах. Не потребовалось даже Костика с его свирепой побудкой, Санек встал сам. Долго и очумело водил налитыми глазами, промаргивал набрякшие веки, приглаживал взъерошенную бороду - и никак не мог понять, что же его подняло. Он себя знал, и знал, что двое-трое суток после даже одной хорошей пьянки для него просто не существовало. Это раньше он мог пить ночами напролет, а потом еще ехать на работу. Сороковник давал о себе знать, все больше и больше времени требовалось даже для простого физического восстановления, еще больше - для возвращения к полноценной жизни. После тех убойных доз, которые он, не щадя живота, заливал себе в перехваченную глотку - виденное в зоопарке никак не отпускало его и требовало все новые и новые порции оглушающей отравы - он должен был валяться в виде безмолвного тела как минимум два дня...

Сфокусировав зрение на столе и стараясь не делать лишних движений, так как даже упавшая на плешь пылинка вызывала приступ трудно переносимой боли он протянул руку к плошке с огурцами, потом протянул вторую, потом, стараясь не пролить дрожью полупустую емкость, поднес ее к губам. Холодная соленая жидкость с запахом укропа и чеснока помогла, но Санек знал, что это ненадолго. Однако и лекарство стояло рядом, играло солнечными бликами на округлом боку. Но при одной мысли о водке, ее запахе и вкусе Саня едва было не исторг спасительный рассол обратно.

И тут он почувствовал, что в комнате кроме него еще кто-то есть. Стараясь не делать лишних движений, Саня повернулся - и наткнулся на прямой немигающий взгляд развалившегося в кресле до боли знакомого человека. Несколько минут ушло на то, чтобы память выдала информацию, после которой Санек хрипло сказал.

- Здорово, Арн... То есть, привет, Рут. Каким ветром тебя сюда занесло? Что ты тут делаешь, среди дикарей, бубеноть?

Рут не нарушил своего ледяного молчания, Рут рассматривал Санька так, как можно было рассматривать кошку с перебитым хребтом. Со смесью жалости и презрения.

- Ну что ж... - протянул, не ответив на приветствие, Рут.- никто не сомневался, что ты именно так и поступишь. Теперь ты себе отрезал все пути для нормальной жизни. Здесь ты тоже будешь никем, и звать тебя будем никак.

- Это почему это еще? - воинственно спросил Санек. - между прочим, под вашим гробанным яйцом я был богом, здесь я демон. Это почему это меня звать никак?

- Да, ущербность мышления прошлых веков налицо. Оттого то вы и привели мир к катастрофе, что не могли подумать ни о чем, кроме сиюминутных удовольствий. Вам было глубоко начихать на окружающий вас мир, вы были злобны и узколобы. Так и ты. Ради того, чтобы нажраться, ты закрыл себе все будущее. Теперь ты не можешь здесь оставаться.

- Погоди, погоди. - Санек закрыл глаза и сжал лоб, борясь одновременно и с накатившей изнутри болью, и с толкнувшей горло тошнотой. - что-то мне Танька про это уже говорила... а... сначала меня изучают... блин, может еще в зоопарк поместят? А потом дают водки столько, сколько могу выпить, и отправляют туда, где... где еще эти, мутанты водятся. Да?

- Да. - невозмутимо подтвердил Рут. - Хотя за то, что ты вчера напоил мою любовь, за которую я могу отдать жизнь, тебе будет выставлен отдельный счет.

Саня скривился, выражая презрение к этому типу.

- Ладно, ты на себя-то посмотри, козел обтруханный. Чем ты занимаешь? Генетический материал сюда поставляешь? Раньше знаешь как это называлось? Торговля живым товаром, сиречь - сутенеры. А сутенеров надо убивать сразу, как только встретишь и поймешь, что он занимается. Что ты там про Таньку говорил? Вот так. Вырвал девочку из привычного круга, соблазнил, сучонок, жизнь ей, можно сказать, сломал, а теперь туда же. Я ее напоил... да она сама у меня из рук рюмку выхватила, если хочешь знать, а я отбирать не стал. Я христианин, понимаешь ли, я за свободу выбора. Хочет пить - пусть пьет. А вот не был бы ты таким чудаком с буквы м, то я бы тебе рассказал такое, отчего бы ты, плешивый соблазнитель, прыгал бы тут, как журавль на болоте, и хохотал от радости.