— Я не помню, я не смотрела.
— Как же не смотрела, когда из окна все время только на меня и глядела.
— Я летом на Украину ездила, — вспомнила Катя, — меня летом и дома не было, а у нас жила Ира, моя двоюродная сестра, Ира из Иркутска.
— Из какого Иркутска?
— Из обыкновенного. Моя сестра Ира, дочь дяди Юры.
— А ты?
— А я на Украине.
— Все лето?
— Даже в школу опоздала.
Козодой вдруг замигал глазами и вытащил из карманов руки. Он убрал их за спину, потом провел ими вдоль пальто, потом стал откручивать пуговицу.
Он стоял так перед Катей молча, и Катя сказала:
— Я пойду.
Он не ответил.
Потом вдруг повернулся и побежал по улице. Он бежал, наталкиваясь на взрослых прохожих, спотыкаясь об их ноги, и скоро скрылся совсем.
Утром на улице был мороз. Катя почувствовала его еще под одеялом.
А потом, когда она заплетала косы, по радио объявили, что в школу идти не надо.
— Ура, — сказала Катя, — сейчас гулять пойду.
— Никуда гулять ты не пойдешь, — рассердилась мама, — в школу нельзя, значит, и на улицу нельзя.
Родители ушли на работу, а Катя осталась дома.
А вечером в шесть часов переезжал в новый дом Дорин. И ждал черепаху. Черепаха весь день сегодня спала и есть почти ничего не стала, только чуть попила.
А мама все не возвращалась. Наконец она пришла и стала греть обед. Было уже пять часов. Потом половина шестого.
Вернулся папа.
— Мам, сегодня Дорин же уезжает.
— Ну и что?
— Я ему черепаху обещала.
— Приедет в вокресенье в гости — возьмет.
— У него музыкальная школа в воскресенье.
— Тогда в каникулы.
Катя ушла в комнату. На кухне мама доставала тарелки. Катя стояла у окна. Глядела во двор. Двор был пуст.
Вдруг подошел сзади папа.