«Вчера купил гантели, а сегодня заболел, и Катя Е. приходила меня навестить».
Здесь уже маминой пометки не было.
«Был на экскурсии в городе Выборге. Это красивый город. Потерялся случайно вместе с К. Е.».
Дневник на этой записи обрывался. В последние дни Дорин ничего не писал.
— Знаешь, я хотел тебя попросить, — сказал Дорин.
— Что?
— Только если она тебе не очень нужна.
— Что? Конечно, не очень.
— Подари мне, пожалуйста, черепаху.
— Хорошо.
— Ты не думай. Я буду ее кормить.
— Хорошо, я принесу ее завтра.
— А я подарю «Таинственный остров». Ты ведь его не читала?
— Нет еще.
Дорин достал книгу из секретера, завернул ее в газету.
— Только я ничего на ней не написал. То есть написал.
Он снова развернул книгу.
«К. Е. от Л. Д.» прочитала Катя на первой странице.
— Спасибо, — сказала она тихо.
Она пошла надевать пальто.
Дорин стоял у стены и смотрел в сторону.
Она вышла, а Дорин все не запирал дверь, так и стоял у стены, так и смотрел в сторону.
На улице из подворотни навстречу Кате вышел Козодой. Он приближался к ней медленными шагами, и она хотела повернуться и перебежать на другую сторону или просто завизжать, как в первом классе: «Мама!» Но ничего такого не сделала.
Козодой подошел к Кате и, вероятно, забыл слова, которые думал ей сказать, стоял и молчал. И Катя тоже молчала. Тут можно было шагнуть в разные стороны и пойти своими дорогами: столкнулись случайно и разошлись, и Катя уже хотела это сделать, но Козодой вдруг сказал:
— А этот-то, Дорин, уезжает.
— Сама знаю, — сказала Катя.
Козодой сунул руки в карманы и вдруг спросил:
— Ты зачем на меня тогда так смотрела?
— Когда? — удивилась Катя, потому что на Козодоя она никогда специально не смотрела.
— Летом, когда я обыграл всех в ножички у вас во дворе.