Они вышли на улицу, и Дорин вдруг хлопнул себя по лбу.
— Ну, я! Эх, я! И как я сразу не сообразил! — стал удивляться он. — Как же я сразу не пошел к завучу.
— Так он тебе бы и поверил.
— Поверил бы, точно поверил. Он всегда говорит: «Справедливость — главное в воспитании детей». Это я сам слышал.
И они пошли в школу без Катиных родителей.
— Нет, не поверит. Хуже еще будет, — говорила Катя дорогой, — и ябедать придется.
— Про кого ябедать-то, — говорил Дорин, — весь класс захотел. А ты — нет.
— Вообще-то я тоже хотела.
Завуча они встретили на лестничной площадке. Он нес куда-то связку указок.
— Ермолова, — сказал завуч, уперевшись указками в Катю, — прости, Ермолова, я ошибся. Твой класс понял ошибку и все мне рассказал.
Он протянул Кате свободную от указок левую руку.
— Ты — справедливая девочка, Ермолова. Справедливость — это главное.
А Кате вдруг захотелось заплакать. Слезы потекли сами. Она отвернулась, достала платок из рукава и громко всхлипнула. Всхлипнула и побежала вниз под лестницу, где плачут всегда девчонки, девчонки всей школы.
— Вот ведь как, — сказал завуч и рассыпал указки. И они вместе с Дориным долго их собирали на полу, складывали.
А потом Дорин ждал Катю у лестницы. Мимо проходили какие-то девчонки, косились на Дорина, потому что это ведь было девчоночье место — под лестницей, но Дорин терпеливо ждал.
Наконец Катя вышла, она прошла мимо, как будто и не заметила его.
— Катя, — сказал Дорин.
— Подумаешь, справедливость, — сказала Катя.
— Пойти к твоим родителям? — спросил снова Дорин, хотя идти к родителям было теперь уже ни к чему.
— К каким еще родителям? Я сейчас и не домой совсем иду. Я к одной девочке иду.
И Катя повернулась к Дорину спиной.
А Дорин вздохнул и пошел домой. Он шел по улице один и все вздыхал.
Самый несправедливый конец в этой истории был для Дорина.
Катя нашла три рубля. Шла из школы и перед самым домом нашла. Видит — бумажка, хотела наступить, а это были деньги.
Впереди на улице было два человека. «Наверно, они потеряли», — подумала Катя и побежала их догонять.
— Дяденька, вы потеряли три рубля? — подбежала она к одному человеку.
— Нет, я потерял тридцать рублей. Тридцать рублей я потерял сегодня на этом деле, — сказал человек, не оглядываясь на Катю.
— А три рубля вы не теряли?
Человек остановился.
— Какие еще три рубля! Какие тебе нужно три рубля, я спрашиваю? — закричал он неожиданно.