Русская судьба : Записки члена НТС о Гражданской и Второй мировой войне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Югославии и в других странах русского рассеяния возникли кружки национально настроенной молодежи, решившей по-новому продолжать борьбу за Россию, начатую Белым движением. Этих молодых людей интересовало не военное дело, а политические и социальные идеи. Они были убеждены, что только силой идеи можно преодолеть большевизм и строить новую Россию. В 1930 году на съезде в Белграде группы молодежи объединились, положив начало организации, известной до войны как Национально-Трудовой Союз Нового Поколения, сокращенно НТС или просто Союз (теперь — Народно-Трудовой Союз российских солидаристов). Павел Васильевич сразу возгорелся идеей Союза, вступил в него, и отдал ему дальнейшие годы своей жизни.

Вторая мировая война всколыхнула русскую эмиграцию в Югославии. Большинство, придерживавшееся военной ориентации, считало, что главное — бороться против коммунизма, не важно, в союзе с кем. Так возник Русский Охранный корпус, который немцы использовали для борьбы с югославскими партизанами.

НТС стал на другую позицию — что при Гитлере союз с немцами невозможен, что полагаться можно только «на собственные, русские силы». Потому первой задачей Союза было — использовать сложившуюся обстановку, чтобы перебросить в Россию как можно больше своих людей. Из Польши члены Союза шли прямо в Россию, переходя границу нелегально. Из Югославии приходилось ехать через Берлин, используя разные немецкие учреждения. Оттуда двигались либо легально, либо же нелегально, переходя сначала границу Генерал-губернаторства (так называли немцы оккупированную Польшу), а потом — русскую границу.

Какими бы путями члены НТС не попадали в Россию, там они были не «с немцами», а со своим народом: «там, где мой народ, к несчастью, был». Чем могли, стремились они облегчать его участь, распространяли свои идеи, находили единомышленников и пытались отстраивать организацию «за Россию без немцев и без большевиков». Благодаря тому, что члены Союза из зарубежья не побоялись разделить беду своего народа, НТС смог пустить хотя бы малые корни на родной земле, а в западной Европе оказался единственной русской политической организацией, пережившей Вторую мировую войну.

Л. В. Ж.

1. Остановка в Берлине

Из Белграда в Берлин я приехал в конце августа 1941 года с группой инженеров и землемеров по контракту с частной фирмой, предполагавшей отправить нас на строительство железной дороги в оккупированную немцами зону России. По приезде выяснилось, что русским эмигрантам ехать в Россию запрещено. Фирма предложила нам либо вернуться в Югославию, либо работать на юге Германии. Мы, члены Союза, как нам и полагалось, избрали третий путь — остались в Берлине. Жившие в Берлине члены НТС в течение двух дней устроили нас, 60 человек, на работу и разместили по квартирам.

Несколько человек, и среди них я, попали в издательство «Georg Koenig & Со». Мне пришлось работать в подвале по 10 часов в сутки, разрезать на машине огромные рулоны бумаги и поднимать их на лифте в типографию. Обрезки надо было прессовать на другой машине, а прессованные тюки грузить во дворе на грузовики. Работа была изнурительной.

При фирме «Koenig & Со» издавалась на русском языке газета «Новое Слово». Ее главный редактор, Владимир Михайлович Деспотули, доброжелательно относился к НТС. Благодаря нему, как в типографию и издательство, так и в редакции) было устроено на работу довольно много членов Союза. Среди них формально числились и член Исполнительного Бюро НТС Кирилл Дмитриевич Вергун и председатель НТС Виктор Михайлович Байдалаков. Помещение «Нового Слова» было местом явки для членов НТС и интересных Союзу людей.

К сентябрю 1941 года в Берлине из Бельгии, Франции, Чехии, Югославии и других стран собралось значительное число стремящихся в Россию членов организации. Берлинская организация НТС, формально распущенная в 1938 году, продолжала существовать нелегально. Из нее был образован Берлинский отдел, который возглавил Виктор Федорович Заприев; я стал его заместителем. Отдел был разбит на три отделения, в каждом было несколько звеньев. Всего в Берлине в то время насчитывалось 10–12 звеньев. Они собирались на занятия минимум раз в неделю, на частных квартирах семейных членов Союза: Геккеров, Зезиных, Мирковичей, Н.Н.Парамонова, Редлихов, доктора Сергеева, Хорватов, Цвикевичей и других. Семьи, в квартирах которых встречались союзники, рисковали многим. Когда в 1944 году Гестапо стало арестовывать руководителей Союза, то пострадали и члены их семей: так была арестована моя жена Лидия Владимировна и многие другие.

Для занятий в звеньях была выработана программа, в которую входило несколько разделов:

— общеполитическая подготовка: идеи либерализма, социализма, марксизма, солидаризма;

— общественные организации и их функции;

— государственное устройство; построение государственной власти: органы управления, законодательные органы, суд;

— местное управление в областях и городах;

— сельское хозяйство;

— экономика и промышленность.

В силу ограниченности времени все эти предметы приходилось изучать в очень сжатом виде. Важно было дать общее понятие проблем, которые встанут перед членами Союза по прибытии на российскую территорию. Помимо звеньевых занятий, НТС в Берлине зимой 1941-42 года организовал семинары, где более основательно обсуждались проблемы будущего государственного устройства и народного хозяйства России. К ним привлекались специалисты, в том числе национально настроенные советские граждане, не обязательно члены Союза. Плодом трудов этих семинаров в Германии и в оккупированной России была в ноябре 1942 года «Схема Национально-Трудового Строя». Некоторые из не состоявших в Союзе участников семинаров, как Ю.Н.Ростовцев, были впоследствии тоже арестованы Гестапо.

Союзная жизнь в Берлине не ограничивалась- политической работой; помогали рабочим из Советского Союза и военнопленным. При встрече с русским со значком «Ost» старались завязать с ним разговор, по возможности пригласить к себе. Русские рабочие часто приходили в союзные семьи отдохнуть в домашнем кругу от лагерной жизни. Была и организованная социальная помощь; в ней участвовали, главным образом, наши женщины. Ее центром был подвал под церковью на Nachodstrasse. Туда приносили лекарства, чеснок, одежду, продукты, оттуда их распределяли между нуждающимися в лагерях.

Для большинства членов НТС берлинской период был испытанием стойкости. После дня напряженной работы спешили на звеньевые занятия или выполнять союзные задания. Спать приходилось по 5–6 часов в сутки, так как помимо союзной нагрузки поездки на большие расстояния по городу отнимали много времени. Только в воскресенье можно было отоспаться. Потом надо было то с кем нибудь встречаться по делу, то размножать необходимые материалы. Работа всегда была спешной и неотложной. К вечеру группами встречались в ресторанах, где можно было поговорить и пообщаться.

Моя беспросветная работа в подвале и союзные нагрузки по вечерам, по-видимому, отразились на моем внешнем виде, и мне начали подыскивать более легкую работу. В июне 1942 года меня устроили помощником заведующего русской библиотекой (заведовал ею русский берлинец, не бывший членом НТС). Книги в библиотеку привозили из занятой немцами России. Во двор въезжали грузовики и книги вилами сваливали на землю. Служащие, тоже русские, вносили книги в помещение и мы их сортировали. Среди книг находились редчайшие и ценнейшие издания XVII и XVIII веков. Такие книги я откладывал в сторону, и, когда приходил кто-нибудь из членов Союза, нагружал его, чтобы он незаметно отнес их в архив редких книг, которые хранились на чердаке гаража члена НТС Парамонова. Кроме того, я отбирал книги для союзной библиотеки, которые мы тоже незаметно выносили. В библиотеке я познакомился со многими новыми членами НТС, в том числе с генералом Федором Ивановичем Трухиным, ставшим впоследствии одним из ближайших сотрудников Власова.

Книги, которые мы старались сохранить, потом погибли. Большая союзная библиотека, находившаяся на квартире Лидии Владимировны Жадан, была при ее аресте реквизирована Гестапо. Архив редких книг, находившийся у Парамонова, сгорел при одной из бомбардировок.

В конце ноября 1942 года Исполнительное бюро НТС узнало, что электротехническая фирма «Frommer und Scheller» ищет монтеров для работ в оккупированной России. Через инженера Богдановича НТС установил контакт с этой фирмой и предложил ей 12 электромонтеров. Трудность была в том, что среди членов НТС электромонтеров не было. Из 12 человек один лишь Алик Шермазанов был знаком с электротехникой, будучи студентом политехнического института. Остальным пришлось спешно проходить курс, импровизированный инженером Александром Граковым. Времени до экзаменов было мало: мы успели прослушать только три лекции. Не знаю, помог ли наш энтузиазм и стремление скорее добраться до России, но требуемые фирмой экзамены 11 из нас успешно сдали; один, провалившийся, был принят помощником мастера. Фирме было дано знать, что все мы обладаем лишь паспортами иностранцев, в которых обозначено, что район передвижения ограничен Берлином. Фирма приняла это во внимание и обещала уладить вопрос с документами.

2. Приезд в Киев

В конце декабря 1942 года, на 15 месяцев позже, чем собирались, мы выехали из Берлина. Алик Шермазанов считался инженером и старшим нашей группы, я его помощником. Насколько припоминаю, в группе из 12 человек ехали также Игорь Жедилягин и Сергей Сергеевич Алексеев из Парижа, Михаил Иванович Татаринов из Загреба, Павлик Сенкевич из Скопле, Г.И. Попов, Н.И. Попов, Ю.Н. Широбоков, Зимовнов, Дашков. В дороге мы ближе познакомились с инженером Шеллером, одним из владельцев электромонтажной фирмы. Он оказался антигитлеровцем, общительным и откровенным человеком. В беседах во время пути он выражал свое несогласие с политикой по отношении к русскому народу и заметил, что если она не изменится, то немцы могут проиграть войну. (Разговор происходил за месяц до капитуляции армии Паулюса под Сталинградом). Рассказывал он и о том, какой ущерб нанесли немецкой армии ранние морозы, к которым она второй год подряд не была готова.

Мы ехали в пассажирском вагоне, занимая два купе, как вполне законные пассажиры, а не революционеры, тайком пробирающиеся на родину, и, по иронии судьбы, везли нас в Россию немцы. Путь лежал через Варшаву и Брест. После переезда старой границы между Польшей и Советским Союзом поезд остановился на одной из станций для проверки документов.

Мы могли выйти на перрон, увидеть русскую землю, русских людей, русские здания и воочию убедиться, как теперь живет Россия. Те из нас, кто родился в Югославии или во Франции, увидели русскую землю впервые, и были поражены общей бедностью и запустением. Для старших из нас, кто возвращался в Россию, ясно был виден контраст между тем, что было до революции, и что осталось после 24 лет хозяйничанья коммунистов и полутора лет немецкой оккупации. Бросались в глаза облупленные и покосившиеся здания, как будто не видевшие с 1917 года починки и покраски. Люди, одетые очень бедно, жались в сторону. Худенькие дети, укутанные в лохмотья, с тоской протягивали ручонки…

Это была та же Россия, где до революции беззаботные дети шумно и радостно бегали по тому же перрону вокзала, а их хорошо одетые родители весело встречали приезжающих.

Потом поезд тронулся, продолжая свой путь на Киев. Все мы как-то притихли, внимательно вглядываясь из окон вагона в запустевшие поля русской земли, в покосившиеся избы мелькавших перед глазами сел. Каждый по-своему переживал долгожданную встречу с Россией, в каждом крепло желание помочь ей освободиться от коммунистического ига.

Как? Об этом в общих чертах говорила только что вышедшая «Схема Национально-Трудового Строя»: